SuperVox - музыкальный проект в стиле 80-х >  > Стихи и проза > проза

Страниц (2)  1 2 »
 

1. gaze - 4 мая 2011 — 17:59 - перейти к сообщению
Уважаемые участники форума Творческих людей!

Решила выложить свои писанинки тут

С радостью жду Ваших историй и мнений!



Вот...


Миг магии: история четырех

Столп искр сотряс темные залы заброшенного замка: проходили обучения волшебников под руководством Мерлина Усердного и Аги Радостной.
Их верный помощник – говорящий пони Валтасар – то и дело отпускал педантичные интонации замечаний ученикам.
Постигающих великое искусство помогать миру при помощи магии было четверо: отпетого, пацанячего вида фея Трансильванская - Якана - упражнялась с волшебной палочкой.
Напротив нее старательно подбирал ингредиенты для архисложного зелья задумчивый египетский жрец – Азаис.
Рядом с ним бойкий друид Скандинавии - Орлай - ругался направо и налево, пытаясь поднять взмахами рук в воздух перо.
Смиренной и даже стеснительной оставалась только корейская колдунья Инь, старательно вчитываясь в буквально непонятные заклинания.
Учения были в самом разгаре, ведь с первыми солнечными лучами юные новоиспеченные волшебники должны были отправиться в разные страны: преодолевая опасности и трудности, делать мир светлее и добрее.
С последним магическим сиянием наступила торжественная тишина: предстояло напутствие мудрых наставников. И неожиданно со свистом, криво и небрежно, перелетело залу чучело совы – Мерлин Усердный решил на прощание убрать для учеников замок.
- Великий Мерлин! – недовольным голосом позвал Валтасар – Пора! Седобородый старик, однако, был поглощен полетом, предусматривающим чистку древних шкафов.
- Ну что ж… - кисло перехватила инициативу Ага Радостная, сияя физиономией дождевой тучи. - Сейчас мы вас, ученики, отправим в разные, далекие страны наводить порядок….
- Отрабатывать навыки! – встрял пони, - Что мы, зря время и харчи на них тратили?... Пусть отрабатывают приемы!
Вместо того, чтобы встрять в завязавшийся спор, Мерлин захихикал привкусом тронутости и принялся еще бестактнее нарушать тишину грохотом.
- Мы поняли! – раздраженно гаркнул Орлай. - Давайте уже распределяйтесь между собой, ведь сопровождать нас нужно, как Вы считаете?!
- Сопровождать? – наконец подключился к происходящему беспечно витающий под потолком развеселый старец, - Ну конечно, нужно помочь миру проконтролировать навыки!....
Все находившиеся в зале дружно подумали: «Годы берут свое – маразм!...». Вскипел Валтасар:
- Не воруй мои слова!... Тем более, ты не умеешь правильно использовать стыренное!...
- Я полагаю, - для мрачной Аги, казалось, ничего и не происходило, - для Мудрейшего Мерлина подстать будет опека Яканы Трансильванской!
- Я!? – немедленно бурно отреагировала та. - Я?! С этим клоуном!?....
Увы, Якана вынуждена была встать рядом с повисшей над люстрой тенью Мерлина: слова великой колдуньи Аги записались в волшебную летопись, необходимо было этому подчиниться.
- С Почтенным Валтасаром отправится Орлай! – бесстрастно продолжала распоряжаться Ага.
Пони самодовольно осклабился: друид из Скандинавии был его самым неспособным и неряшливым учеником. Орлай же, с лицом наглотавшегося лимона перед виселицей, поплелся к Валтасару.
- Оставшиеся ученики будут проходить практику под моим руководством – заключительные слова волшебницы сквозили противным консерватизмом.
Инь тихо поклонилась и, встав рядом с наставницей, преданно стала искать глазами очередного распоряжения. Она старалась не замечать взгляда Азаиса, необычайно оживившегося и расцветшего после оглашения такой участи.
- Итак, - Ага неспешно вывела учеников из залы на поляну. - Сейчас проверим, как вы усвоили езду на скоролетах…
С этими словами она встала у длинной, ничем не примечательной деревянной доски, покоившейся на траве, уселась на нее поудобнее и выкрикнула заклинание: доска немедленно поднялась над землей. Инь и Азаису не оставалось ничего, кроме как проделать те же операции.
Валтасар безразлично пригласил сесть Орлая верхом, предварительно настойчиво потребовав от него нарвать для дороги травы: нужно же пожилому учителю немного пожевать в утомительных странствиях.
Но никто не летел, не делал и шага, хотя доски покачивались от нетерпения, а пони обозленно фыркал. Все ждали Якану, а она ждала Мерлина.
Казалось, прошла вечность… В конце концов, верхом на огромной летучей мыши появился и сам старик, сияющий, как вычищенные пять копеек. Он поспешил усадить рядом с собой фею Трансильвании, расхваливая оседланную мышь.
Вновь у всех пронеслась мысль: «Вечно этот Мерлин чем-то выделяется!... Вечно дурачится, беспечный до мерзости!... За что только его Усердным прозвали!?....».
Однако, предъявлять претензии не было времени: предстоял долгий путь.
- Почтенный Валтасар, отправляйтесь в Скандинавские леса!... – принялась напутствовать хмурая Ага. - Великий Мерлин, Вам дорога лежит прямиком в земли Графа Дракулы!.... Инь и Азаис – за мной!
Волшебники разошлись в разные стороны, окунаясь в мир увлекательных приключений и миссий!....
Только кому-кому, а Орлаю было не до приключений: не успели они с Валтасаром тронуться в путь, как пони тут же стал напоминать о своем преклонном возрасте и отчитывать ученика.
- Тебя что, ездить не научили!? – возмущался он, нарочито медленно и аккуратно смакуя шаги. - Сколько раз тебя можно учить: зажал мое туловище коленями, крепко взял в руки поводья и дал команду скакать?!
- Валтасар, не доставай!.... Я и так все знаю! – простонал друид, которому жутко захотелось раствориться (жаль, он так и не выучил необходимое для этого заклинание!).
От обиды пони забрыкался, неистово крича:
- Ты как с наставником разговариваешь!?.... Да если бы не я, ты бы и друидом не смог быть!....
- Да ладно! – возразил тот. - Меня вон разбуди – так заклинания могу среди ночи рассказать.
- Пешком пойдешь! – не на шутку озлобился Валтасар, скидывая Орлая с седла. - Ты хоть помнишь дорогу на свою Родину?.... Что молчишь, двоечник?
Нерадивому ученику было стыдно за собственное молчание: друид Скандинавии никогда не разбирался в маршрутах. Но присутствие нелюбимого учителя вызвало у него лишь одну идею: пойти куда-нибудь, лишь бы Валтасар перестал разглагольствовать нотации.
- Путь в скандинавские земли лежит через эту пещеру! – наивным голосом заверил Орлай, наотмашь указывая на весьма незаманчивого вида дыру в близлежащей горе.
- Ты уверен? – с сомнением взирал на указанный объект пони. - Открой карту!
- Потомственному друиду карта ни к чему! – напыщенно отрезал самоуверенный юноша.
- Ох, хомут мне на старость лет! – тяжело вздохнул Валтасар. - Путнику – и не иметь карты!.... Ну пойдем, коль ты так уверен!
Слушая его усталый цокот копыт, Орлай чувствовал радость от того, что ему удалось уломать самого несговорчивого волшебника в мире. За этой радостью проснулось любопытство: верен ли был выбор, и что таит в себе пещера….
…. Пещера, однако, вела к землям Трансильвании, где царили сумерки и ужас. В том же направлении – к замку Графа Дракулы – сами того не зная, двигались Якана с Мерлином. Они совершенно потеряли контроль над летучей мышью, которая с энтузиазмом несла их к владениям Графа.
- Я извиняюсь, но вы хоть думали, когда оседлывали эту крысу!? – кричала Якана в самое ухо витавшему в облаках магу.
- Не крысу, а мышь! – степенно ответил Мерлин, явно любуясь зловещим туманом и бледной луной.
- Надо срочно применить Формулу Успокоения! – взволнованно решила фея Трансильванская. - Она несет нас не в ту сторону!.... Мы должны быть в Фармианской часовне!
- Да? – беспечно отозвался наставник. - Это еще почему?
- Веками миссией всех валькирий (да, да – я к ним отношусь) было разгадать тайну обитающего там Ужаса…. А я смогу ее разгадать, уверена!.... Только остановить мышь надо!
- Зачем? – глупо улыбнулся Мерлин, - Если мышку тянет в замок, значит там - ее земля, семья…. Надо снисходительно быть к тихим просьбам живого….
- Да что Вы несете, в самом деле?! – раздраженно возмутилась Якана, наводя волшебную палочку на голову летучей мыши. Миг - и она начала стремительно терять скорость, падать.
- Я же все сделала правильно! – ужаснулась фея Трансильванская, безуспешно пытаясь растормошить мышь. - Я что, применила Аксиому Усыпления?!.... Держитесь, профессор!!!....
К счастью, они летели довольно низко, и их падение было смягчено мягкой листвой стены деревьев. Мышь удивительным образом свалилась прямо на спину не спеша скачущего, хрупкого Вальтасара и сидящего на нем сиднем Орлая.
Безусловно, момент приземления вышел впечатляющим: Якана вскричала и закрыла глаза, Мерлин, весело махая рукой, бросил: «Дорогу валькирии!». Орлай успел задрать голову вверх и проронить: «Циклоп Одина!!!.... Мама!!!». Несчастный Валтасар ничего не успел крикнуть: от навалившегося груза он распластался на камнях, жалобно охнув.
- Немедленно к Фармианской часовне! – поднимаясь, решительно воскликнула Якана.
- А мне кажется, что задание и тут кроется: такой страх кругом…. – как ни в чем не бывало, бодро возразил уже выкарабкавшийся из-под мыши Орлай.
- Как, ты?! Ты что тут делаешь, Дон Кихот безухий!?
- Мы искали дорогу в Скандинавию! – терпеливо объяснял друид.
Его живо перебил шатающийся Валтасар.
- Ты не Дон Кихот! – взбудоражено причитал пони. - Ты – Всадник без головы безрукий!!! Только с тобою я мог протянуть копыта!.... А скоро и вовсе их откину!
- Раз уж нас мышка свела, надо отдать ей должное и посетить то место, к которому она нас вела! – располагающе предложил Мерлин.
- Не думала, что вы можете сочинять стихи! – язвительно заметила Якана, ведя за повод почти обессилевшего Валтасара. - Ну что же: терять нам нечего… Мы вместе… Решено – идем!
С этой установкой волшебники ступили на мостовую, ведущую к жуткому замку Графа Дракулы!
Их встретили тусклые коридоры, украшенные факелами и однообразными портретами бледного юноши с массивным железным обручем на шее.
- Не хватает подписи: «В розыске! За поимку столько-то»! – сострил Орлай, потоптавшись у оного из портретов.
- Поговори мне еще! – рявкнул Валтасар: он все еще не мог простить друиду его ошибку.
- Тихо! – Якана вслушалась в приближающиеся шаги, нарушающие тишину и монотонный стук капель.
Из темноты показалась фигура юноши, изображенного на портретах. Это был тип с приветливой улыбкой, с ножом в одной руке и бокалом - в другой. Вид у типа был заспанный и в то же время – возбужденный.
- Синьки не плеснете в бокальчик? – немного пьяным голосом спросил юноша.
- Чего? – отпрянув от страха к стене, не поняла фея Трансильванская.
- Чего-чего, - повысил мягкие нотки тип. - Кровь из вены пускайте!!!... Хотя бы из вены!....
- А мы же умрем! – проблеял Орлай.
- Не волнуйтесь, - заверил странный юноша гостей, входя в тон рекламирования и пиара, - Граф Дракула обеспечит вам профессиональный, безболезненный надрез с последующим отцеживанием крови и прикладыванием бесплатного тампона йода для обеззараживания!.....
- Граф Дракула! – немного испуганно, благовейно выступила Якана. - Правитель Трансильвании! Ваша покорная слуга – валькирия Якана – готова к выполнению священной операции…
- Какая операция?! – от чего-то кисло и безнадежно возразил Граф. - Шею перерезали, видите?.... Еле живу!!!!.... Без отдачи крови не пущу никуда!!!
Он ласково приблизился к валькирии и, мягко приближая нож, спросил:
- Ты ведь не хочешь, чтобы твой могущественный правитель умер от бескровия?.... Протяни ручку, будет совсем не больно!....
- И давно вы так? – Мерлину, наконец, пришло в голову заинтересоваться чужими проблемами.
- Не успели на меня надеть венец, - печально рассказывает Дракула, - как нагрянула война с басурманами…. На радостях победы я сделал всех пленных врага придворными….
А тут и час пробил моей первой любви…. Да, как на грех, в мою невесту влюбился и Корвель - пленный, ставший у меня часовщиком в Фармианской колокольне…. Долго упрашивал меня Корвель уступить ему девушку, но я гневался на него из-за своей гордости….
Как сказывают, часовщик заманил мою невесту к себе в башню и, не добившись ее руки, убил….
Я противник казни, но такого предательства и преступления я простить не мог. Решив устроить суд над Кровелем, я вызвал его к себе для допроса.
А он набросился на меня, полоснул глубоко ножом по горлу и убежал, оставив меня погибать…. Но я выжил и держусь сейчас благодаря тому, что пью кровь….
- Так вот какой Ужас заключен в Фармианской часовне! – бессознательно воскликнула Якана. - Он, наверное, уже много девушек погубил из-за своего разбитого сердца!....
- Я бы не стал таких жалеть! – холодно заметил Валтасар.
- Правитель Трансильвании, - торжественно провозгласила Якана. - Я отомщу за Вас! Утолю пыл Вашего безумного Корвеля, клянусь!.... За мной, маги!
- Я хочу дожить до завершения этого грандиозного плана! – жалобно выкрикнул вслед утонувшим во тьме путникам Граф Дракула, - Спасите меня, спасите мощь Трансильвании!
Опустив голову, Граф со вздохом направился в покои, приготовившись умереть. Вдруг железный обруч упал с его шеи: Якана взмахнула палочкой, и шея Дракулы зажила и налилась соками, энергией.
«Если у этой валькирии все получиться, я сделаю ее своей женой!» - благовейно подумал правитель Трансильвании, ощущая блаженство от ощущения тепла жизни в горле и с нетерпением ожидая Якану в покоях…
- Немедленно применяй голосовую телепортацию! – чуть ли не за горло взяла Якана оторопелого Орлая.
- Я что, умею?.... Да и зачем тебе? – искренне удивлялся тот.
- Затем, что мы должны познакомить с Корвелем Инь. – нервно разъясняла валькирия, - Если повезет, он полюбит ее и перестанет тиранить Трансильванию!.... И Граф будет спокоен!...
- Он что тебе, этот Граф, Секту валькирий обеспечил, что ты так о нем печешься?
Якана, движимая оскорблением патриотических чувств, надулась и отвернулась.
- Дети малые!... - снисходительно вмешался Валтасар, - Действительно, эту идею надо попробовать!.... Применяй, лодырь!
Окруженный со всех сторон, друид, подстегиваемый нарочито строгим взглядом Мерлина, зашептал заклинания телепортации, стремясь перетащить сюда Инь и Азаиса.
Увы, не знал Орлай, что эти заклинания почти не действуют на глубине. А ведь именно там корейская колдунья, сопровождаемая мрачной Агой и сияющим египетским жрецом, оживляла в пирамиде замученных рабов.
Рабы с радостью встретили солнечный свет. Инь тут же расспросила их:
- Вот вы и живы!.... Живите с радостью, только скажите, что вас погубило?
- Роза! – ответили рабы. - Нам велели хозяева посадить розу в этих жарких краях… Мы посадили, а капризные цветы все не появлялись!.... Нам пришлось отдать все свою воду, только чтобы куст расцвел!.... Увы, мы погибли от жажды, а роза давно завяла без нас!....
- И только? – жалостно воскликнула корейская колдунья, - Да я с радостью подарю вам тысячу роз!... Лишь бы вы больше не мучались долгом, жаждою и ужасными воспоминаниями.
Ее взгляд упал на Азаиса, задумчиво создающим из волшебных лепестков восхитительную белую розу.
- Подари ее им! – робко попросила Инь.
Египетский жрец смущенно отвел глаза в сторону и признался:
- Ну, вообще-то эту розу я хотел подарить тебе!....
Робкая корейская девушка не знала что ответить, мысленно страстно желая помочь несчастным рабам, погибшим из-за злосчастного растения. К счастью, Ага, превосходно читающая чужие мысли, вяло приказала:
- Да, брось ты свои игры, Азаис! Рабам этот цветок нужнее!
Египетский жрец был сам по себе очень тонким человеком, ему ничего не стоило разжалобиться. Вот и сейчас, глядя на умоляющие глаза рабов и Инь, он нехотя протянул розу со словами:
- Да, Вы права, мудрейшая Ага!.... В конце концов, Инь достойна целого мира!....
Удивленная его словами, колдунья было открыла рот, чтобы отнекиваться, как вдруг… Исчезла магическая жара Египта, тихий гул ветра дюн. Ударил запах густых зарослей елей и сырого тумана. Тишина сменилась ворчанием Валтасара:
- Да что за ученик мне достался?!.... Ты кого привел, пустоголовый?!!!....
Инь на секунду зажмурилась, чтобы проверить: не обман ли это зрения. Нет, все было реальностью: и пристально глядевший на нее Азаис, и непонятно от чего хлопающий в ладоши Мерлин. И нависшие над Орлаем пони, Якана и Ага.
«Ну и за что они так на него?» - подумала Инь. Ответ стоял рядом в лице группки рабов, ликующих вокруг также перенесшегося розового куста. Поскольку вид у друида был крайне испуганный и очумелый, то сердобольная девушка поспешила отправить рабов обратно, снабдив их огромной пляшкой воды. Азаис вновь приуныл: группка рабов хоть как-то напомнала ему о родной земле.
Но грустить было некогда: впереди волшебников ждали новые приключения и мир, не потерявший надежду на силу магии
2. gaze - 4 мая 2011 — 18:00 - перейти к сообщению
 gaze пишет:
Уважаемые участники форума Творческих людей!

Решила выложить свои писанинки тут

С радостью жду Ваших историй и мнений!


Вот...




Алиса в Стране Эффекта

Алиса вновь заскучала, сидя у окна и глядя на ночной туман и…проплывающие в нем машины.
«Время летит… А осталась ли Страна Чудес, Зазеркалье?... Смогу ли я снова попасть туда?...» - с некоторой грустью размышляла она.
С этой мыслью неожиданно возникла картина, изображающая черную кошку. «Наконец-то что-то интересное среди скучных серых туманов!» - обрадовалась Алиса и прошла к картине.
Из картины тут же вышла Черная Королева. Только не такая, какой ее запомнила Алиса: она была одета в черную мини-юбку и полупрозрачную кофточку с изображением кошки такого же цвета. Однако эта метаморфоза не смутила Алису. «Все меняется! Просто так сейчас, видно, и носят! – подумала она. – Мне даже нравится: гораздо ярче и эффектнее!...»
Черная Королева отправилась с Алисой в Страну Эффекта. Именно там, по мнению Королевы, была правда жизни.
Неунывающий Шалтай-Болтай переворачивал верх дном картины Светлого леса и зверюшек – его трогательных косуль и единорогов – и заливал это непроглядно черной тушью.
«За черным цветом ничего не будет видно, все за ним исчезло!» - мысленно возражала Алиса, но Страна Эффекта доказала ей обратное: из залитой картины один за другим начали выходить чудовища, пришельцы с планет, и японские монстры.
Причем они неожиданно переселились на полотно с другой рамкой – золотой, украшенной корявыми подписей восторженных детей: «Вот это – мой герой!».
А несколько лабиринтов спустя, Алиса увидела Мышь Соню, которая лениво перебирала крохотными лапками по клавишам сложных машин, небрежно отсылая объемные шахматы, в которых все подчиняется наивной человеческой воле.
Увы, не было шахматных фигурок – были только тусклые железки и непонятные цифры. «Цифры не для игры, они для вычислений! – рассудила Алиса. – С тусклыми железками скучно забавляться… Соня поступает бессмысленно!».
О нет, Мышь, зевая и щуря хитрые от постоянного сна глаза, несомненно, работала не бессмысленно! Она, проделав этот непонятный труд с железками и цифрами, уснула и, в то же время, ощущала, как в ее лапки дождем падают золотые монетки, звенящие восторгом людей, восторгом от двигающихся шахмат!
«Это сомнительная вещь! Вряд ли ее полезно будет есть!..» - подумала Алиса, глядя на Льва, суетящегося возле кастрюль, подносов и духовок с малюсенькими лакомствами, вязкими всевозможными соусами, сладостей всех цветов радуги и вытянутых папиросок, напитков цвета настолько ядовитого моря, что ни одному в голову бы не пришло попробовать их.
Однако неподалеку сидел Морж и старательно раскрашивал бумажки, клеил их к пакетам сомнительных яств и под громкую, отвлеченную музыку посылал им в маленькое окошко, подписанное: «Страна Ожиданий!».
Алиса с отвращением наблюдала, как в это окошко лезли упитанные лица с жадно горящими глазами, требующие еще «ультрамодной» еды, «фастфуда». И, получив вожделенную порцию, требовали еще!
«Что за прок от еды, если она не насыщает?... Лишь в деньгах и «вершине цивилизации?!... нет, скорее отсюда!..» - размышляла Алиса, уже разочаровавшись в абстрактных эффектах и поспешно направляясь к выходу, как-то трагически, но волшебно сияющему.
Путь ей преградила сама Черная Королева. Она показала ей две книги «самой древней давности» с удивительным текстом.
Первая, пожелтевшая от времени и порванная, немного съеденная пожаром гласила: «Люди всегда работают для того, чтобы быть чем-то занятым, приносить пользу другим».
А вторая, совсем не тронутая временем, гордо сверкала пестрыми буквами и гладкими, белоснежными страницами: «Но при этом люди не знают чем еще заняться, им скучно. И им легче отдать свое время на помощь хитрым пешкам, незаметно пробирающимися в королевы и порабощающим все глаза черным цветом…».
«Ничего не понимаю! - воскликнула Алиса, проглотив эти противоречия. – Чьи это книги и какой вообще толк отрицать одно другим?... Это веет беспорядок!».
«Это лишь выбор… - загадочно отозвалась Черная Королева. – Эти книги – твои пути. Одна, что хранится здесь, в Стране Эффектов, прославляет черное и движет будущим. А вторую я собираюсь вернуть к своей жалкой сестренке, ей и ее миру не долго осталось, они никому не нужны!... Мой мир победил!».
«Белая Королева забыта?» - ужаснулась Алиса и попыталась убежать к воротам, но на пути встала Красная Королева, совершенно безобразная своей напыщенностью и очками, строго надвинутыми на лоб очками. Она стала в учительскую позу (деловито прохаживаясь среди стражников) и отчеканила ледяным голосом: «Глаза видят слишком много и не успевают переработать информацию, им нужен отдых. Отдых – черный цвет. Закрой глаза и вернись к познанию «медиа - времени»!».
«Нет! Есть эффект, он кратковременный, он – мир сумасшествия и нелепостей, мир жалкого черного!! А есть белое, оно не умрет! Жизнь там, где белое!!» - с силой выкрикнула Алиса, отбиваясь от нахлынувших лучей и лазерных фонтанов. Она снова очутилась у окна.
Картина исчезла. Вместо нее возникла забытая, древняя вышивка с изображением раненого голубя.
Алиса ощутила покой и неожиданно поняла, что этот туманный серый мир ей дороже, чем эффектная чернота с ее жутковатыми удовольствиями.
Она поспешно бережно подняла вышивку и впервые в жизни ощутила истинную радость: перед нею сидела Белая Королева.
Она так же сильно изменилась: исчезла корона, и было видно, что Королева не могла подняться с пола, она была тяжело ранена. «Еще можно спасти свет в этом мире!» - взволнованно подумала Алиса, бросаясь к Королеве.
«Как сберечь свет?» - спросила она, осторожно заматывая рану пострадавшей. – Как наказать лживый мир Вашей жадной сестрицы!».
«Алиса, нужно ее простить! - мягко ответила Королева, аккуратно вставая с пола и направляясь к окну. – Ты же умная девочка, пойми: нет одинаковых путей и нельзя указать путь, его можно только выбрать!»
«И понимать, что во тьме не видно жизни!» - прибавила Алиса, грустно наблюдая, как Белая Королева с радостной улыбкой, потопая в тумане, возвращалась в свой мир – светлого неба, которое, несомненно, будет и укажет верный путь!...
3. gaze - 4 мая 2011 — 18:01 - перейти к сообщению
«Неформальная» история

В моей школе возникло странное разделение на готов, рокеров, эмо… Я относилась к этому спокойно, пока моя лучшая подруга Алена не начала страдать по поводу своей принадлежности к течению эмо.
- Мне надоело выслушивать в свой адрес словечки о моей слюнявости, плаксивости и отстойности. – сокрушалась Алена, всхлипывая носом.
- Что делаешь после школы? Застрелишься или утопишься? Не забудь меня пригласить: всегда хотел увидеть, как вешаются эмо! – сыпал издевками голос позади меня.
- Вот видишь! – драматически воскликнула подруга и разразилась рыданиями пуще прежнего.
Конечно, мне пришлось выяснять отношения с обидчиком. Но, вновь подходя к Алене, плачущей в три ручья, подумала: подругу надо защищать…
Да кто защитит ее лучше, чем она сама? Ведь если я буду бить и отчитывать каждого, кто будет дразнить мою подружку, того и гляди – Терминатором стану! А подруженька моя стеснительна и скромна. Где бы ей взять храбрости? Уже в шаге от Алены вспомнила о рокерах и меня осенила мысль.
- Слушай, Аленка! Есть способ! – хорошенько продумав эту мысль, ликовала я.
- Ты о чем? – моя «царевна - Несмеяна» наконец оживилась.
- Пойди пообщайся с рокерами. Авось научат они тебя смелости.
- Не хочу! – капризно надула губки Алена – махровый представитель эмо, - Музыка у них грубая и тяжелая.
- Причем тут музыка?! – немного вспылила я. Заставить подругу сделать шаг к небывалым эмоциям показалось мне безнадежным.
И тут пришел на выручку…гот Дима!
- Хочешь, отведу к моему другу? – бодро обратился он к Алене.
- А у него тоже в фаворе этот мерзкий рок? – упрямо осведомилась та, всем видом показывая отвращение к рок–культуре. А я думала, что враждуют эмо только с готами.
Да, друг был рокер, да не простой! Дима в красках описал, как друг – Гриша жить не может без глэм - рока.
- Да и сам он – вылитый Дэвид Боуи! – восторженно заключил Дима.
- Опять рок! – бездумно пробубнила неумолимая Алена.
Гот пожал плечами и ушел, пообещав завтра привести Гришу для знакомства.
Признаюсь, я в направлениях рока не сильна, но ужасно обрадовалась, что подруга будет учиться смелости на волнах глэм – рока.
После школы пришлось объяснять Алене на пальцах, что вышеупомянутое направление ничуть не грубое и тяжелое для слуха.
- Представь себе, что взяли поп – музыку и сделали ее немного бодрее, необычнее, – терпеливо растолковывала я.
- Что я, рок не слышала?! – рассердилась Алена.
- Там рока того! – жалобно пискнуло у меня в горле от безнадежности, – Ну умоляю, познакомься ты с Гришей, вдруг понравится! Храбрее будешь!
- Ладно! – снисходительно бросила подруга и, под заунывную мелодию (с выражением неги на лице), скрылась из виду.
На следующий день я оторопела: в коридоре стоял Дима и весело разговаривал с юношей, который являлся копией… Быть того не может!
Пока соображала, от чего ж это известный музыкант посетил нашу школу, подошла Алена и сердито уставилась на меня, взглядом спрашивая: «ну и где этот несчастный рокер?». Неслышно приблизился к нам Дима с этим «чудом природы», вернее с Дэвидом Боуи, который почему-то свободно болтал по-русски.
- Прошу любить и жаловать – Гриша! – церемонно представил гот своего друга.
- Ой, знаешь, а ты страшно похож на… - залепетала я, еле опомнившись от удивления.
- Я не сильно рад этому! – усмехнулся «Дэвид»
- У нас Алена тоже не рада тому, что стеснительная очень! – сказала я, вспомнив свою задумку прибавить подружке смелости.
Потом Дима предложил не мешать разговору Гриши с моей подругой, и я поддержала эту идею, мысленно недоумевая, чему может быть «не рад» человек, похожий на знаменитость…
Могу сказать, что, если не считать страха Аленки перед наркотиками и алкоголем (которые, к сожалению, в неформальных группировках не редкость) и изначальной брезгливости к моде рокеров, на свидание с Гришей она согласилась без претензий.
Оказалось, глэм – рокер (как мне Алена рассказывала о Грише) – личность творческая и культурная. Он писал стихи о смысле жизни и с удовольствием читал индийскую мифологию. Ничего в нем не оказалось общего с грубыми нахалами, напротив, он общителен, весел.
Алена (по отзывам Гриши) также оказалась не плаксивым нытиком (так у нас в школе величали эмо), а тонкой и глубоко ценящей искусство девочкой, которая любила рассуждать о философской стороне сказок, о волшебном происхождении мира.
Гриша полностью опроверг стереотип о том, что эмо – стервозные товарищи, думающие лишь о своих показных истериках и вое.
Алена искренне восхитилась его оригинальным музыкальным вкусом. Она оценила, что кто–то еще понимает: уходящим надо дорожить (на то оно и уходящее!)
После общения с Гришей Алена стала веселее, раскованней. Она забросила свои заунывные песенки о неразделенной любви и стала проповедовать среди эмо жизнерадостность и оптимизм.
С тех пор Алена ни разу не пожаловалась мне по поводу задир класса. Я понимаю почему: она из слезливого романтика превратилась в яркую, смелую личность, которую полюбил весь класс.
Гриша тоже изменился: стал задушевным, обаятельным. До знакомства с Аленой его беспокоило то, что девочки считали его Бармалеем, бесшабашным и легкомысленным. Алена послужила началом его увлечения… песенками в стиле эмо!
Гриша объяснял это увлечение желанием лучше изучить психологию девочек. Чтобы, на случай если влюбится, знать, как не сделать даме сердца больно…
Да, вот такой прикол!
Я поняла: дело не в музыкальных пристрастиях, дело в человеке. Есть правило: «с кем поведешься – от того и наберешься». Правда действовать может оно по-разному.
Мог ведь тот же Гриша, проникнувшись традициями эмо - культуры, стать последователем этой культуры и без причины, «из принципа» проклинать весь рокерский род.
А та же Алена, напитавшись смелостью рока, задумать какое-нибудь криминальное приключение (побить тех же эмо за нелюбовь к «косухе») и наслаждаться творчеством любимых рок - исполнителей за решеткой.
Другими словами, не стоит питать слепую ненависть к неформальным течениям. Но и не надо также безрассудно подражать традициям этих течений.
Все хорошо в меру, даже неформальность.
Иначе, если все неформалы станут одних мнений и увлечений, то они, являясь экстравагантной частью общества, превратятся в отдельную серую толпу.
4. gaze - 4 мая 2011 — 18:01 - перейти к сообщению
Тайна золотого дворца

Глаза открылись и ноги делают первый, неуверенный шаг. А уши, весьма теперь странные, услышали: «Ну вот, теперь никто не посмеет его обидеть! Он стал совсем, как мы!....». Голос принадлежал маленькой девочке, которая внимательно следила за пассами некоего старика очень интересного вида и теперь, видимо, сияла от счастья: щенок был спасен и преобразован в человека.
И это его глаза открылись и с изумлением взирали на мир; это его ноги делали первые неуверенные шаги в этот мир. Вселенная стала светлой, даже немного ниже, чем казалось. Однако, это совсем не означало, что можно оставлять косточку.
Какая удивительная вещь – косточка. Перерожденный Вайти устремился к косточке. И наткнулся на ласковые упреки своей маленькой хозяйки – Джинни. Она была очень занята: ей необходимо было помогать по хозяйству Мастеру, единственному волшебнику деревни; плести корзины и пасти овечек.
Ох уж эти овечки! Ничего увлекательнее в прошлой жизни для Вайти не было, чем погонять вечно сонных, вечно кутающихся в свои шерстки овечек. А Джинни это не нравилось. «Милый Вайти! – тихо заметила она, - человек – это существо, в котором вечно борются отдых и труд. А труд должен побеждать!».
Щенок хотел понимающе тявкнуть, но с удивлением обнаружил у себя первые слова: «Я буду внимательнее!». Мастер, казалось, скучал без веселых криков и смеха своей маленькой помощницы, и он решительно сказал: «Овечки не разбегутся! Идите, погуляйте…. Я позже присоединюсь к вам».
Простого слова «гулять» было достаточно, чтобы Вайти напрочь забыл обо всех преобразованиях, приключившихся с ним, и понесся вперед, в степь, покрытую ковром цветов. Поле – вообще волшебная вещь: можно беспечно нюхать цветочки и приносить их своей верной хозяйке. Или просто лежать и утыкаться глубоко изменившейся мордочкой в подол ее платья. Все было бы прекрасно, и даже солнышко светило и навевало отличного настроения.
Увы, настроение быстро сменилось опасением при взгляде на странное, высотное здание на холме. Это был высокий храм из золота, напоминающий пирамиду, очень жуткий и, в то же время, притягивающий. Притягивающий, как сон или вид чуда на земле. И, словно повинуясь этому неясному обаянию храма, Джинни пошла к нему навстречу.
К счастью, ее остановил голос Мастера: «А знаешь ли ты, что это за храм?... Это храм – изваяние призрачности и притягивающих теней….». Наслушавшись столь тяжелых слов, Вайти разочарованно опустился на траву. Его примеру последовала девочка, приготовившись слушать и погрузиться в живую легенду.
«…Давным-давно, - вдохновлено рассказывает Мастер, - на этой земле жил красавец-король. Он был самовлюбленным и низким душою, этим он притягивал сердца и еще больше запятнал солнце. Король любил развлечения, вино и беззащитных красавиц, был совершенно неумолим в своих суетных целях: добыть золота и праздника. Никто не мог противостоять его нраву, и позже смирились с этим…
Но позже случилось страшное: молодой король ограбил свою страну и исчез. Искали-искали его и решили, что он, молодой повеса, умер от тоски по дворцовой жизни…. Люди забыли о жадном короле с огненным сердцем, но ужаснулись, когда увидели эту пирамиду золотую, скромную и ослепительную, возникшую будто из холодного ночного тумана и вихря пустыни.
«Да и это не страшно, - подумали люди, - важнее ведь то, что исчез молодой ветер, увел с собою всю свою пыль и оставил нас счастливыми. И будто в наказание за свое безразличие и глупость, они начали лишаться всех тех удовольствий, которые задушили душу их короля: сокровища, яства, красавиц... И не возвращал жуткий призрак короля украденного, и подумали люди – таиться зло в пирамиде.
Захотели они разрушить храм и отыскать свое добро, но ни один не решался даже подойти к пирамиде, боясь за свою жизнь, всегда готовую отыскать для них новые туманные увлечения… С тех пор стоит золотой храм и считается самым опасным местом на наших землях!... Не подходите к нему, мало ли там что!...».
Утомленный рассказом, Мастер задремал. Но он успел сделать важную работу: погрузить в душах Вайти и Джинни ореол благовейного восхищения и страха. «Как ты думаешь, что это за король и где он сейчас?» - спросила она, смущенно теребя платье.
«Странно, - глубокомысленно, но чистосердечно заявил Вайти, - что он вообще покинул свое королевство, ведь все было у него… А люди тоже глупые какие-то ему попались – у нас только ненормальные позволять забрать чужаку свою косточку!».
«Нет, все же интересно, что там, в том храме? – зачарованно спросила его хозяйка, забыв доплести венок. Пришлось Вайти изрядно побегать, чтобы отвлечь ее от пагубных, с его точки зрения, мыслей.
Мысли – вещь непонятная: уже день клонился к вечеру, а они все еще лелеяли план проникнуть в храм. Уже и незаметно, в заботах и радужном солнышке, прошли дни, ночи, годы… И вот щенок Вайти стал рослым парнем, внушительной внешности и ребячливого нрава.
А Джинни превратилась в обаятельную, хрупкую девушку, по-прежнему любившей овечек, цветы и седобородого Мастера. Ведь он был всегда веселым, творческим и ярким собеседником, всегда готовым поддержать и утешить.
Увы, деревня не располагала его к бодрому настроению: неведомые силы забрали драгоценности, украли несколько девушек и внезапно исчезли, не давая никаких следов.
Голод и возмущение подстрекали жителей деревни на грабеж и зверские побоища. Но на опушке леса близ деревни, в избушке Мастера, свет не пускал вихрь этого безумства к своей скромной семье: Вайти добродушно целыми днями помогал Джинни - охранял избушку и передразнивал лесных птиц; волшебник старался не падать духом и изобретал чудесные вещи, чтобы прекратить вражду между людьми. И только, всегда улыбчивая, ищущая и мечтательная, Джинни стала грустной и отчего-то вспомнила легенду о жутком короле.
Ее воображение неустанно рисовало, как он, уже обмякший, иссушенный своими причудами, сидит глубоко в золотой пирамиде и только ухмыляется мольбам пленниц, жадно перебирая день-деньской сокровища. Не ведая, что потомки его подданных пришли в отчаяние и ярость, лишившись привычных утешений, сами кличут беды и смерть.
А пирамида, в насмешку, отпугивает самых могучих смельчаков деревни одним своим блеском. «Пора испепелить этот зловещий блеск!» - решила Джинни и, предупредив Мастера о своем намерении, отправилась в пирамиду, сопровождаемая верным Вайти.
Он всю дорогу представлял себе, как прогонит жадного безумца-короля из насиженного обителя страданий на суд людской. Но какова была тоска, когда Джинни, потрепав его по голове, мягко велела ему ждать ее у ворот пирамиды.
Она храбро взяла в руки факел и увесистую палку, стала подниматься по длинным ступеням. Ее шаги в странной тишине сопровождали отталкивающие пейзажи из разваленных камней и диковинных статуй вроде водопада из золотых яблок и овец, бродящих между причудливыми колоннами.
Внутри золотая пирамида выглядела совсем жутко: она состояла из узких комнат и высоких саркофагов, на которых лежали неподвижно женщины сжимающие бриллианты и жемчуг; а на полу всюду были раскинуты сокровища и яства.
Джинни похолодела от того, что все женщины были одеты в платья, которые она видела только на древних рисунках деревни; все они будто светились неясной молодостью и липким, измученным счастьем. Она хотела разбудить и увести их из зловещего храма, но ее руки, едва коснувшись древних платьев, наткнулись на…мрамор!
Джинни стало не по себе: кроме этого ужасающего открытия, она почувствовала чьи-то шаги из темной комнатки. Подстегиваемая ожиданием разгадки страшной тайны, Джинни поспешила наугад положить дубину возле саркофага и спрятаться.
А не происходило ничего необычного: из комнатки вышел высокий, красивый юноша в блестящем плаще и весьма резко высказался на дубину и оставленный кем-то потухший факел: «Я этого не уносил из деревни... Бесполезный хлам! Этим никого ведь не привлечешь!.. И кто додумался это принести?!».
«Я додумался!» - ответил…Вайти, смело ворвавшись в пирамиду, не дожидаясь своей хозяйки.
Подозрительный юноша расплылся в недоброй улыбке и любезно спросил: «Что-то хочешь?». Вайти, мысленно возмутившись глупому вопросу, чистосердечно признался, что после долгого пути он всегда хочет косточку.
Оглядев его дерзко с ног до головы, незнакомец расхохотался, заметив: «Что за странный мужчина?!.... Он желает бесполезного, приносит мне бесполезное!.... ».
Вайти вскипел: «Ты меня совсем не знаешь, чтобы давать мне имя!.... Такому наглецу, как ты, из-под палки не принесу ничего!.... Но палка только с твоей точки зрения бесполезна!... А для нас она – помощница, что облегчает нам труд… Но, видать, ты живешь в золоте, одеваешься в золото, и не ценишь дерево, деревню, ее труд!...».
Выслушав его мысли, юноша в плаще хитро понизил голос и возразил: « Труд только отнимает силы и время! А знаю, что время неумолимо, но только мне оно повинуется!».
Вайти справедливо заметил, что все сказанное сейчас – глупость, исполнение которой даже ему природа никогда не обещала. Он изрек, что время – бесценный дар, которым нужно уметь использовать в поиске и труде, а не запираться во дворце и хвалиться недолговечным золотом.
На это подозрительный юноша рассердился и с силой выкрикнул: «Но я победил время! Я преодолел его рамки и владею им, как владею всем, что оно создало! Потому спрашиваю у тебя, глупый счастливец: «Что ты хочешь от меня в подарок, чтобы я смог передать тебе вместе с дарами свое бессмертие?».
Вайти упрямо повторил, что дар не имеет формы. Тем временем Джинни догадалась, что хозяин пирамиды – король, постигший какую-то злую магию и, оставшись молодым, бессмертным, пожелавший захватить мир.
Усиленно искала она книги, которые могли содержать в себе рецепт бессмертия (чтобы лишить безумного короля силы), но наткнулась на бокал с подозрительным темным напитком. Она не удержалась и громко воскликнула: «Даже змеи не дают яда такого цвета!... Признавайся, колдун, этим ли ты отравил своих пленных?».
Вероятнее всего, появление Джинни означало для зловещего типа близость победы. Он резко изменился в лице и, захватив горсть жемчуга, подбежал к ней. «Хочешь эти игрушки?» - игриво спросил он, протягивая Джинни сладости и диковинные изделия.
«Нет в мире игрушек!» - серьезно сказала она. – Жемчуг – маленькое сердечко моря, которое лишили воды и тем самым обернули в красивый круглый вечный сон.
Сладости – притягивающие своим видом жадность и жесткость мечи неведомого врага людей.
А изделия – труд, имевший задумку и погрязший в желании прибрести пустые забавы!..
Не смей этим приманивать и пленять невинные сердца в мрамор!».
Она с отвращением отошла к двери, но та внезапно захлопнулась: король не желал оставлять своих жутких намерений.
«Они все живые! – спокойно сказал он и слегка коснулся одного саркофага. Женщина, лежавшая на нем, будто проснувшись, испуганно встала и попятилась назад. «Именно ты их напугал!» - непонятно от чего, обратился к Вайти король. – Ты их напугал – ты их и забирай!».
Он любезно придвинул к нему несколько напуганных и…сонливых женщин, но Вайти лишь презрительно фыркнул: «Зачем мне они нужны?!... К чему ты вообще держишь у себя этих разодетых, сонливых улиток?!... Отпусти их, пусть они спрячуться, раз действительно боятся нового и реального!».
Король последовал его совету и, еще раз поглядев на вновь счастливо дремлющих пленниц, задумчиво сказал Джинни: «Зря ты не соглашаешься остаться здесь! Они ведь счастливы потому, что я их люблю!...».
Но и эти упоительные слова не подействовали успыляюще на нее: она неотрывно смотрела на бокал с черным напитком. Король посоветовал выпить его, «ведь это сладкий эликсир бессмертия».
Неожиданно Джинни разглядела в стене зеркало, покрытое золотом. Вайти удивился, что за прок от зеркала, если оно не отражает предметы. А зловещий маг, сияющий свою красотою и молодостью, побледнел и умоляюще глядел на Джинни.
«Бери все, что хочешь! Только не трогай это зеркало!» - прошептал он, лихорадочно придвигая к ней все сокровища храма. Она с удивлением ответила:
«Мне оно не нужно! Оно пригодилось бы вам, ведь вам есть на что полюбоваться, почему же оно затянуто золотом?! Помойте его и посмотрите, какой вы славный, молодой красавец-король!....».
«Я не хочу!.... Оно лишнее!» - еле-еле проговорил тот, с тоской, поспешно уходя в темную комнатку.
Тут Дженни хлестнула боль и обида на короля: он стремился удержать ее и Вайти суетливыми безделушками, а, услышав простой совет (направленный на его же удовольствие!), спешит уходить из ослепительного золота в темноту.
Ей стало дурно при мысли, что лень и жажда какой-то жадной любви и удовольствий, хаотичного блаженства могли превратить и ее, и Вайти в ослепительных призраков, не имеющих выхода и конца своей яркой, громкой скуке!
Быть может, именно эта жажда, глубоко затаенная на почве разочарований, серости и усталости, толкнула ее стремиться в золотой храм, грезить об этом безумном колдуне, причинившим столько горя ее друзьям?
Ответ будто блеснул в тусклом от золота зеркале – да! Да - и конец иногда является даром, и старость – венец добра, мудрости и красоты! Пора это понять призрачному храму и химерной душе короля.
«Нет уж! - воскликнула Джинни. – Вы не хотите, а НАДО! СМОТРИТЕ!». С этими словами она с силой плеснула на зеркало темную жидкость из бокала.
И тут же зеркало прояснилось: оно мигом показало отвратительного дряхлого старика, растаявшего перед возникшим светом маленькой комнатки, радостно выбежавших из речки сладкой соленой воды девочек и девушек; как капельки жемчуга превратились в птиц и бабочек, спешащих навстречу солнышку, как яства развалились камнями, а изделия неслись прохладным ветерком.
Джинни наблюдала, как исчез золотой храм, и на его месте выросла шелковая трава, деревья. К нему прилетели птицы, и Вайти с радостью помчался навстречу своим пернатым друзьям.
Мастер с удивлением расспрашивал, как удалось победить колдуна, мучавшего многие поколения, простой хрупкой девушке. На что она с улыбкой ответила:
«Время непостоянное. Оно может помогать, а может и стать врагом…. Пока оно не стало врагом и для нас, пойдем скорее займемся каким-то трудом! Я иду пасти овечек. А то они, наверное, соскучились!..».
Глаза Вайти открылись и смотрят на это мир. Смотрят с любовью к солнышку, робким овечкам. К своей хозяйке и жизни, подарившей самое удивительное – время, мысль и труд
5. gaze - 4 мая 2011 — 18:02 - перейти к сообщению
Там, за пределами Земли…

В один прекрасный день я всерьез задумалась: а что есть во Вселенной? На уроке физики узнала, что в Космосе существуют другие Галактики, миры… Но что в этих мирах - никто не знает.
День был напряженный, под вечер я устала и с охотой легла спать. И тут мне приснился потрясающий сон.
Мне приснилось, что я без цели брожу под вечерним небом у окраины осеннего леса. И тут меня посетила мысль: что, если попытаться взлететь и исследовать тайны миров Вселенной или, хотя бы нашей Солнечной системы…
… Я с легкостью и восторгом… не то, чтобы «летела» - плавно шла над землей! Невозможно описать ощущение той полной свободы, легкости, когда даже оковы земли не держат тебя!... Тут я заметила вдали искристую паутинку – путь, впереди которого что – то сияло нежным цветом. «Быть может, это и есть дорога к неведомым мирам?...» - подумала я и пошла по воздуху к манящей меня паутине.
Только я ступила на ее дрожащие нити, как очутилась на большом шаре, цветом напоминавшим жемчужину. В одну руку опустился пушистый белый веер (из тех, с которыми ходят по канату в цирке). В него что–то мягко плюхнулось. Заглянув в веер, я увидела маленькую звездочку. Она хоть и была крохотной, но сияла как факел, освещая путь в таинственные космические дали!
К сожалению, времени рассматривать мою маленькую небесную свечку не было: ноги сами покатили шар, и я с волнением и предвкушением чуда начала свой небесный путь!...
…В начале немного страшно было подумать, что я нахожусь над Землей!... Меня окружали планеты. На удивление, они не были гигантами! (Все эти небесные тела были размером с мой шар, степенно катившийся по искрящейся паутине.) «Не может быть!» - как–то разочарованно мелькнуло в голове у меня. Но тут я заметила, что нахожусь в загадочной воздушной кисее, отражавшей свет моей звездочки! «Это стена, разделяющая миры.» - осенила меня догадка.
Впереди засветилась Луна своим мягким светом. Мне давно хотелось ее исследовать. Я знала, что Луну уже изучил человек, но догадывалась, что сплю. Поэтому решила, что моя Луна будет совершенно другой! Шар подкатился к ней ближе. Ничего сверхъестественного вокруг не происходило. Буквально подо мною слабо зияла на паутинке черта, сотканная из стоящих в ряд космических светлячков. «Это черта, ведущая к миру Луны!» - догадалась я. И, поглядев на нервно топчущихся на паутинке светлячков (видимо, не смеющих покинуть свою границу), усмехнулась: «А еще говорят, что во Вселенной нет жизни!».
Шар переступил черту.
Я оказалась в воздухе неподалеку от Луны. Паутинка исчезла. Но в руке все также покачивался веер с звездочкой. Верный шар вертелся вдали маленькой планеткой. От месяца исходили во все стороны крупные белые точки.
Проплыв ближе к Луне, я увидела, как прозрачные белые цветочки и листики, словно на балу кружились в беззаботном ветре. Одни возвращались в Луну и продолжали свой волшебный танец. Другие, приняв облик людей или животных, улетали к едва видной в бесконечной синеве Земле.
«Так вот откуда появляются привидения!» - с небольшим страхом подумала я, наблюдая, как листики и цветочки проплывали перед глазами. Привидения, оказывается, совсем не опасные! (Один из них, листик, опустился ко мне на ладонь. Он щекотал и гладил мои пальцы, посмеиваясь со мной капельками падающей воды!)
Но, как я успела заметить, создания Луны не имели возможности видеть и слышать друг друга! Мне стало жаль их, забавно возящихся вокруг и внутри месяца! И ужасно хотелось остаться с ними, но как? Неумолимо приближался шар, готовясь отправить в миры других планет. «Эх, жаль!» - в сердцах воскликнула я и махнула веером. Из звездочки в нем появился мой двойник, весь прозрачный и в белой одежде! Он тотчас полетел к листикам с цветочками, которые очень рады были его видеть.
Тут под моими ногами опять возник шар на паутинке. Последнее, что я видела в мире Луны, как моя копия помахала на прощание рукой и принялась кружиться вместе со своими маленькими прозрачными друзьями…
… «А что ждет меня в этом мире?» - заворожено глядя на приближающееся Солнце, подумала я. Его золотые лучи ослепительно переливались, маня к себе.
Переступив линию, я вновь оказалась в воздухе перед могучим светилом. От него исходили золотистые мушки, изредка переливающиеся всеми цветами радуги. Я подлетела немного вперед и увидела, что Солнце – воздушный аквариум, наполненный светом. На дне этого аквариума росла густа золотая травка, а над ней витали искристые разноцветные бабочки. Такие же прозрачные создания окружали аквариум. Некоторые, наплясавшись в сказочном космическом воздухе, окунались назад в Солнце. Некоторые, щебеча тонкими голосками птиц, улетали к ждущей вдали Земле. Сам аквариум Солнца, вопреки моим сомнениям не жжется. А ласково грел и позволял гладить своих обитателей. «Так к нам приходят тепло солнышка, пенье птичек и красота утренней радуги!» - поняла я, весело следя за жизнью удивительного мира Солнца…
Не в силах навеки оставить этот жизнерадостный мир, я взмахнула веером. Из звездочки появился мой прозрачный близнец, одетый в золотистой платье с разноцветными бусинками. Долго я наблюдала, как весело кружится он возле Солнца с золотыми травинками и радужными бабочками, улыбаясь мне, будто на прощанье…
Но вот ноги опять покатили шар, и я отправилась дальше…
… «Сатурн, ты в правду изо льда?» - такими мыслями встречаю я вращающуюся рядом красивую планету. У этой планеты широкие кольца, казалось сделаны из ледяных звезд! Вновь с высоты я увидела черту из жмущихся друг к другу светлячков и перекатила через них шар…
…Мир Сатурна поразил меня больше всего. Вблизи его кольца – не кольца, а стая ледяных птиц и табун снежных лошадей, бегающих по кругу. Внутри же планеты ветер - мощный и холодный. «Сатурн – это наша зима!» - с некоторой грустью осознала я, следя за убегающими к Земле лошадьми, копыта которых оставляли след из хлопьев снежинок. Но даже снежно - ледяная планета оказалась весьма гостеприимной. Лошади и птицы разговаривали со мной своими голосами–колокольчиками, играли со мной, катали на себе!
Мое удивление от этого было настолько сильным, что я непроизвольно шевельнула рукой с веером. И вот из звездочки явился мой двойник, прозрачный и в белоснежной одежде, украшенной голубыми льдинками. Он обнимает меня на прощанье и уезжает к Сатурну на подъехавшем снежном коне…
А подхвативший меня шар покатился по паутинке от призрачного, зимнего Сатурна к другим планетам…
Много чудес я увидела: и Венеру с ее восхитительными розовыми облачками мечты, и Марс с красными буйными молниями, с серыми молоточками дождевых капель; и Нептун с веселыми морскими волнами; и Уран с забавными зелеными букашками; и …
…И зазвенел будильник, когда я на своем шаре отправилась покорять очередную планету! Нехотя встала, ведь надо было идти в школу…
Вскоре я погрузилась в свои привычные хлопоты, но сказочных сон не забыла!
Мне очень хочется вновь побывать на планетах с их волшебными жителями, узнать побольше о Космосе, его тайны и подружиться с моими двойниками Луны, Солнца и Сатурна!...
Но это мой Космос, мой сон мои мечты!... Когда это осознаешь, немного грустно…
А вдруг – нет!... вдруг мои двойники существуют! И ждут меня в их мирах чудес!...
Быть может, другие мира Вселенной и есть наши ожившие фантазии!... И они ждут нас там, за пределами Земли!...
Кто знает!...
6. gaze - 4 мая 2011 — 18:03 - перейти к сообщению
Тень Франкенштейна


Дождь, кажется, не оставляет пыльные лабиринты ускоренного круга – жизни. Он гадкими каплями упрямо смывает твой макияж. Ветер назойливо треплет безупречно уложенные волосы. Тело задыхается под сжимающим корсетом, ноги не перестают путаться в белоснежной юбке….
«Алекс – дрянь!!!.... Этот день должен был быть нашей свадьбой! Он же означал для меня все!... А он меня бросил! Алекс посмел променять меня на стерву – соседку!!!!... Как он мог, как она осмелилась?! Она ведь была мне когда-то подругой… Нет! Нет больше ее! Нет больше тебя! Я ненавижу вас!... Мне теперь никто не нужен!..» - терзают сердце мысли.
Ты с облегчением кидаешь от себя эту мысль вместе с сумками, брошенными на каменные ступени особняка твоих давних предков. Твой взор успокаивали кованые решетки окон, готической конструкции лестничные пролеты, тусклые картины и статуи. Но немного смущал царящий холод и тьма.
«Плевать! Освоюсь!» - приходит на ум вывод и необходимость исследовать заброшенный замок. Ты уже понимаешь, что ноутбук прихвачен очень кстати – понятия электричества тут буквально не было. Что надо искать шкафы, которыми не овладели паутина – оставить в чистоте одежду и белье.
Уже понимаешь, что путаешься в лабиринтах коридоров и лестниц. Но, зато в сундуках находятся невиданные ценности, которые могут обеспечить тебе более-менее цивилизованное существование
….Перекусив заброшенным в сумке шоколадным батончиком, ты, уже определившись, усаживаешься за ноутбук – печатать роман, который cулил тебе кругленький гонорар. Но, от некоего разочарования старинной обстановкой особняка, вдохновение и увлеченность собственными идеями сменяются осознанием серой необходимости просто писать для денег.
На ум приходит только одно: «Необходимо что-либо настрочить!.... Ну, давай! Думай!... Если напишу хоть что-то, перечислят за это хотя бы некую часть гонорара...! Тогда, если я сумею продать драгоценности, которые здесь нашла, накоплю на холодильник… Потом уж постараюсь заработать денег на электроэнергию, ремонт… Глядишь, построю новую жизнь, найду более достойного меня парня!...».
Мысли прерываются странными тихими шагами, доносящимися с верхних этажей замка. Тобою овладевают шок и раздражение: «Бред какой! Насколько я помню, этот особняк заброшенный!... Кто тут может жить: замку около тысяча лет?!.... Может, это стресс? Ведь на моих глазах мой жених изменил мне с… Нет! Не хочу этого даже вспоминать!...».
Одолеваемая усталостью, ты продолжаешь днями искать фразы и сюжеты для своего романа, в котором, словами выдуманного профессора, ты доказываешь безумство доктора Франкенштейна и созданного им монстра…
Что ты знаешь о них? Тебе хорошо известно, что в одной, очень известной истории, помешанный на науке и жажде славы, молодой гений Франкенштейн тратит свой талант на создание чудовища…. Ты подробно описываешь его эгоизм и холодность, срывая свою боль от предательства на бумаге.
Живо воображаешь его наглый, сверкающий безумной страстью взгляд, смазливый овал лица и жгучую смолу волос. Ехидную, слащавую улыбку и холодное, пустое сердце.
Ты отлично знаешь, какой будет в твоем романе Франкенштейн, ведь его внешность ты позаимствовала у, уже ненавистного тебе, Алекса.
Но как описать творение безумного гения – создания, порожденного огненным, тщеславным сердцем и сухими законами наук? Ведь это, если ты не ошибаешься, плод воображения писателя, нечто туманное, призрачная химера, которую каждый рисует в своей фантазии по-разному….
У творения - тени Франкенштейна худые, длинные руки, обезображенные швами, бледное лицо и почти бежевые губы. Впалые щеки, от чего-то потемневшие причудливым оттенком, черные, блестящие, небрежно спутавшиеся волосы.
А еще – необычные, серые глаза, усталый, но пронзительно светлый взгляд. Который тихо, с большим интересом следит сейчас за тобой. Оно примостилось сейчас на дурацких жердочках лестницы чердака и не отрывает от тебя глаз, фиксируя твой горестный взгляд, одиночество и обиду на скучную жизнь, серые, мелькающие дни и ночи.
Создание тянется к тебе всею душой, ему все в тебе нравится, все хочется о тебе узнать. Оно осознает, что его душит одиночество, что его притягивает к тебе нечто более сильное, чем холодный магнит из физики…
…. «Что за тягомотина – этот «Франкенштейн»?! Эту байку невозможно запомнить, вспомнить!... Пойду, поищу наверху эту рутинную книжонку…» - с такими мыслями разум толкает подпитать таким образом вдохновение, и ты слушаешь противный скрип лестницы, поднимаясь к мелькающей вверху библиотеке.
Вдруг, ты встречаешься глазами с пронзительными глазами… творения того, кого ты критикуешь в своем романе! «Не может быть!!!! – шокировано ударяют в голову мысли. - Да это же монстр Франкенштейна – чудище с мозгом психа, безжалостный убийца!!!... Мама!!!... Что делать?...».
Ты начинаешь серьезно паниковать и чутко следить за поведением Создания, которое тихими шагами приближалось к тебе со слабой, стеснительной улыбкой. Оно медленно протягивало к тебе руки.
Однако, принимаешь искреннюю, теплую улыбку несчастного творения за хищный оскал, прижимаешься в страхе к ближайшему пролету. Пятишься назад, не отрывая глаз от Тени Франкенштейна. Твой голос приобрел окрас визга, пронзительно нарушающего тишину тонким выкриком: «Не подходи, монстр!!!».
Создание опустило голову, пряча мелкие слезинки и, бережно положив к твоим ногам малиновый сверток, спешит удалиться, чувствуя стук своего сердца и смущение от дрожи твоей кожи.
Ты, ощущая потрясение, думаешь плюнуть на все и спрятаться под теплым одеялом (часы били полночь). Однако, рефлекторно вызывается интерес к малиновому свертку. Отдернув шелковую ткань, с удивлением обнаруживаешь некий дневник, аккуратно подписанный: «Д. Франкенштейн. История создания моего творения». В смятении, тяжело поднимаешься в свою комнату.
Мысли путаются: «Откуда это чучело могло знать, что мне надо узнать историю его безумного создателя?!.... Откуда оно тут?!.... Что ему от меня нужно?!... Ладно, забудь… Просто не попадайся монстру на глаза и….забудь… Хотя, как уже такое забудешь?..... Чудовище принесло мне книгу о себе… О, как это все жутко…Странно…. Ну, ладно, ты перевозбудилась, марш дрыхнуть!.... Нет, почитаю сначала этот дневничок, вдруг монстр отстанет… Надеюсь, больше его не увижу…. О, отчего это?…Как все это странно….».
Странная книжка оказалась у тебя в руках. И жуткая: доктор Франкенштейн подробно описывал в ней, как пробирался тайком на кладбище и выкапывал трупы. Он сшивал наиболее гармоничные (по его мнению) части тела этих трупов для создания наиболее совершенного человека. Затем, Франкенштейн оградился от всего мира, от людей, всецело поглощая время экспериментам над своим будущим творением – химическим, генетическим, физическим опытам….
Разумеется, после прочтения дневника безумного гения, тебя посетили удручающие мысли, которые вернули тебя к изложению своего мнения об образе Франкенштейна, напрочь отбили у тебя дрему.
Ты не подозреваешь, но сон в ту ночь не посещал и творение, терзающееся мыслями о своей, пугающей тебя, внешности. Удивительно, но это Создание тоже имеет душу, которая сейчас металась, не зная покоя. «Я - монстр! – с горечью думало оно, слепо глядя на луну. - Неужели это - правда?!... Я что, убийца?!... За что она меня так ненавидит?.... Почему?.... Она так прекрасна!.... Может, все же меня простит и перестанет бояться?.... Я ведь никогда ее не обижу!.... Как я хочу приблизиться к ней!.... Но что мне делать?....».
Бесцельно побродив по темному и пыльному чердаку, тень Франкенштейна вновь бессмысленно уставилась на пейзаж из окна. Тут ее взгляд упал на розовый куст, усыпанный изящными, белоснежными розочками, источающими сладкий аромат и украшенные трогательными, свежими капельками. «Я понял, как попросить у нее прощения!» - блеснула мысль у создания.
Оно нашло бумагу, перо, чернила, и, дрожа от волнения, старательно вывело следующее: «Простите меня, светлое, создание с тонкой душой и гениальными мыслями!... Я постараюсь больше не появляться без Вашего разрешения…. Прошу, не бойтесь меня!.... Я вовсе не тот, за кого меня все держат!.... Поверьте, никогда не позволю причинить вред такому нежному творению, как Вы!....»
Незамысловато подписав свою записку, Тень Франкенштейна тихо подсунула ее под дверь твоей комнаты, бережно положив на нее прелестную розу. Затем она бесшумно удалилась на чердак - терпеть свое горестное одиночество….
Ты же, смачно потягиваясь в огромной старомодной кровати, утром абсолютно не ощущаешь себя брошенной и забытой миром. Сам собою приходит оптимизм, бодрость, особая энергия. Неудивительно, ведь тебя ждет чашка горячего кофе, неторопливая прогулка и творческие планы, которые накопились за ночь и ждут своего отражения в романе.
Захотелось вновь побродить по всему замку, предвкушая какой-никакой успех своих творческих плодов и более будущую яркую жизнь. Ослепительное, искристое солнце и изумрудные деревья за окном зовут погулять.
И вот, ты юрко выскакиваешь за дверь. Некстати вспоминаешь, что с прогулкой придется чуть повременить: нужно исследовать записку и выкинутую кем-то розочку, мелькнувшую перед глазами. Прочитав содержимое записки, тебе становится по-настоящему тревожно и страшно.
«Что?!!... – мысленно переживаешь шок. - Как, монстр умеет писать?!.... И что за чушь он пишет?!... «Я вовсе не тот, за кого меня все держат!.... Поверьте, никогда не позволю причинить вред»… Так я тебе и поверила!.... Простить тебя, после всех этих твоих выходок – да никогда!!!.... Интересно, где ты прячешься?.... Я тебе все выскажу, чудище!...»
Гнев сам привел тебя к чердаку. В негодовании, ты спешишь покончить с досаждающим созданием, раздраженно говоря в пустоту, царящую там:
- Ну, монстр, я пришла!... Тебе нечего больше прятаться в засаде!... Покажись, немедленно!... Разговор есть!
Из темноты взволнованно выскочила Тень Франкенштейна. Осознав, что ты обозлена, она принялась торопливо анализировать свои допущенные ошибки. Ее руки напряженно дрожали, а взгляд виновато был устремлен в одну точку.
Такое поведение бесит тебя не на шутку: смущение Творения воспринималось как издевка.
- Ты что молчишь? – твой голос еле сдерживался от ора. - Можешь объяснить, к чему ты мне принес дневники твоего придурка-создателя?!.... Что ты хочешь?.... Зачем меня преследуешь?
Несчастная Тень Франкенштейна бессильно молчала: имеющая в дар от создателя мертвые голосовые связки, она была немой.
- Ты меня пугаешь!... – дрожащим голосом признаешься ты. - Что ты от меня требуешь?...
Создание подняло на тебя глаза: оно кричало душой. Но ему ничего не оставалось, как записать очередную записку:
«Я чувствую, Вы что-то хотели узнать про меня… Насколько слышал, наблюдал, понял - Вы пишите обо мне книгу… Вот и хотел Вам помочь!... Не отталкивайте мои шаги, пожалуйста!…. Я знаю, внешне отвратителен, но…. Почему-то Вы мне так нравитесь,…. Хочется Вам быть полезным….Я могу Вам пригодиться!...».
Ты чувствуешь, что под тобою проваливается пол: сейчас тебе невозможно поверить своим глазами! Смущает больше всего факт, что у Творения, созданного из мертвых органов, есть чувства и интуиция!
Не знаешь другого выхода, как осмеливаешься спросить:
- А как это ты можешь что-то понимать, ощущать!?... Ведь, знаешь, ты сотворен из трупов!
«0, как мне тяжело это объяснить!... Наверное, это появилось, накопилось у меня само собой, скорее…. Я не знаю таких законов естественных наук, которые бы вызывали память, эмоции, настроение!.... Увы, я не могу контролировать свои ощущения, возникшее от одного Вашего присутствия!... Боюсь, Вы не захотите меня знать, если я отвечу на Ваш вопрос!....»
Тебя одолевают разочарование и стыд от собственной неадекватной злости. Потихоньку накатывает отвращение, вызванное пронзительным взглядом создания, и ты спешишь бессознательно крикнуть, убежать.
«Узнала о чучеле этом, как же!.... – раздраженно думаешь ты, вновь обрекая себя на пытки перед монитором ноутбука. - Что оно на меня глаз положило?..... Наверное, захотел свежих жертв! Недопустимо больше рисковать своей шкурой и дразнить его своим присутствием!.... Ни на шаг от компа!.... Пиши давай, дырявая башка!».
Наконец, на ум пришло описание Творению Франкенштейна: худой, высокий человек, одетый в запыленный костюм, явно накинутый с чужого плеча. Следя за собственными мыслями, понимаешь, что не можешь преодолеть отвращение к бедному Созданию. Которого бросил самый близкий ему человек – его создатель. Теперь оно ищет близкую душу в тебе.
Но ты этого не подозреваешь. Усиленно, беспрестанно склеиваешь фразы для романа, изредка отвлекая свой разум и взгляд невеселыми, изрядно надоевшими пейзажами из окна.
Вдруг, в один пасмурный день, стал разрываться мобильный телефон. Ты безразлично снимаешь трубку. Слышится мерзкий голос Алекса, притворно – виноватым голосом пытающегося уверить тебя в том, что «он осознал свою ужасную ошибку. Ему одиноко. Всю жизнь он искал только тебя…»
В гневе, взбудораженном разбивающими сердце воспоминаниями, вынужденно выпаливаешь ему в ответ ложь размером в три короба. Ты с ехидным наслаждением рассказываешь об ослепительном особняке, о ежедневных ваннах с шампанским, о гламурных еженощных вечеринках, о несметных гонорарах, о платиновых домашних тапочках и норковой подстилке перед кроватью….
Ты добилась своего: тряпка-Алекс тут же принялся умолять тебя «вернуться к нему и начать все с начала». Но страстно желаешь вычеркнуть этого бессердечного типа из жизни:
- Теперь тебе нужно все начать сначала?!.... – бесцеремонно сотрясаешь древние стены страшным ором. - Бедненький ты наш!.... А с соседкой не получилось начать новую жизнь, да?!.... Теперь я «единственная», когда нет гроша за душонкой?!.... Так слушай сюда, нахлебник: нет больше «нас»!!! Меня в твоей жизни не было и никогда не будет!!!!..... И звонить мне уже бесполезно, да!.... Так что – катись, куда знаешь!!!
Пытаешься заглушить вновь разъедающую боль обращению к верным друзьям – ноутбуку и найденному в особняке журналу. Вновь ты еще яростней подбираешь мысли для гадкого образа Франкенштейна, еще яростней вглядываешься в бессмысленные заголовки журнала.
Внезапно, в отражении монитора ты видишь тихо приближающееся Создание, глаза которого пытаются разглядеть причину твоего отчаяния.
В смущении ты отворачиваешь голову в сторону, усиленно вызывая в себе интерес к несчастному паучку, беспечно ползающему на противоположной стенке. Увы, движимая неведомым тебе стремлением, Тень Франкенштейна незаметно подходит к той стенке и заслоняет собой паучка. Кажется, тебе дурно от этого вновь возникающего перед глазами ее чудного, глубинного взгляда. Ты предпринимаешь еще одну попытку: быстро повернув голову в противоположную сторону, навязываешь себе интерес к затухшему камину.
И вновь – эти серые, блестящие жалостью и любопытством глаза. Вновь – скромная, снисходительно – извиняющаяся улыбка.
- Ну что, зачем ты пришел? – стеснительно понижается твой голос.
Тебе на руки мягко опускается ветхая записка: «Что-то Вас встревожило, я чувствую! Что?.... Расскажите мне, не бойтесь….»
- Уйди, пожалуйста! – невольно опускается от внутренней пустоты голова. - Я понимаю, выла тут так, что и мертвого поднять могла. За это – извини, но…. Уходи, прошу! Не твое дело! Понимаешь?....
«Бедная, Вас обидел алчный мужчина, я понял!.. Вам так одиноко… Но, поверьте, мне тоже - очень плохо одному!.... Чем Вам помочь?... Скажите, я все сделаю!»
- Да иди ты!!!.... – к возмущенному гневу примешивается дрожащие нотки страха.
Ты вынужденно наблюдаешь, как, поникнув, медленно поднимается Творение Франкенштейна на чердак. От шока, стресса и усталости, фанатично начинаешь пялиться в экран ноутбука….
Свет ненавистного компьютера заменяет Созданию вторую луну. Оно не может понять, как ты можешь изнемогать себя, впившись хрупкими глазами в бездонный неоновый монитор. С тревогой наблюдает, как истощается твое изящное тело, как ты днями и ночами не находишь себе покоя и сна, забываешь о еде, отказываясь от свежего воздуха. Ему больно следить, как ты себя гложешь из-за безумца, когда-то разбудившего его током от неведомого сна.
Тень Франкенштейна возненавидела и себя, и своего создателя. Но ее душа подсказывала необходимость преодолеть свое стеснение и спуститься в твою рутинную реальность. Ей необходимо стерпеть все серости этой реальности, но покинуть тебя она уже не в силах. Не в силах будет пережить еще одну смерть и вечные муки во вновь засосавшем мире одиночества!
Увы, для тебя мира, дальше ноутбука и работы, больше не было. Ты целыми днями причитаешь о предательски кратковременной памяти, забитой мыслями о романе и стершей все следы, ведущие к древним сокровищам замка. Сетуешь, что обнаруженные запасы пищи в сумках кончаются, а провизия в особняке вряд ли съедобна. Что, если не закончишь хоть каким- либо образом роман, то, от голодного и холодного существования, скоро сыграешь в ящик.
Чувствуешь себя абсолютно дикой. Тебе стыдно за нахлынувшую помешанность. Но компьютер уже приказал тебе в очередной раз забыть про обед, подстегивая мучиться над бедственно короткими предложениями. Вот ты вновь бегло ищешь глазами на клавиатуре буквы для обрамления своей мысли. Однако, внезапно ловишь себя на мысли, что перед тобой стоит принесенный на серебряном подносе обед: приятно пахнущий кофе, шоколад и пряного аромата пирог. А рядом учтиво украшает поднос с угощениями салфетками Тень Франкенштейна!
- Ты что?! – изумленно прикрикивает твой напуганный голос, - Что, что тебе нужно?
Творение наглядно и ласково просит тебя съесть и выпить принесенные лакомства: оно подносит изувеченную руку ко рту и робко приоткрывает его.
Смущение и непонятный трепет перед ним заставляют твой разум молниеносно разгадать этот несложный жест: торопливо, пряча глаза, начинаешь пить кофе и закусывать шоколадом.
Умиленное выражение лица Создания вынуждает тебя торопливо, тихо спросить:
- Я полагаю, ты ведь не просто пришел подкармливать меня? Чего хотел?
Мелькнула записка: «Возьмите, это мой подарок! Это самое дорогое, что есть в моем замке… Думаю, оно Вам понравиться!».
Подстегиваемая немного алчным любопытством, ты спешишь открыть подкрепляющую слова записки мраморную шкатулку. Твоим глазами открываются восхитительные сапфировые серьги, золотое, изящное колечко, нежное, жемчужное колье.
- Спасибо! – робко благодаришь ты, быстро беря шкатулку в свои руки и пряча взгляд.
«Умоляю, не бойтесь ничего!.... Обращайтесь! С радостью помогу Вам!...»
Слепо киваешь головой: присутствие Творения Франкенштейна вызывает в тебе пугливое поведение дикарки. Но оно, видимо, принимает твое терпимое смущение и сдерживаемое отвращение за твое примирение.
Создание осознавало эту мысль, и все тревожней, теплее и слаще становилось у него на душе. «Наверное, она такой раздраженной была из-за бедности… - смаковало оно рассуждения. - Но теперь, когда она возьмет мои подарки, будет ощущать себя богатой!... Как я хочу видеть ее богатой и счастливой!.... Но что для этого ей не хватает – романа!.... Роман…. Как ни тяжко мне вспоминать свое прошлое, не имею права отказать ей в просьбе!... С завтрашнего дня, когда она успокоится и ко мне привыкнет, все расскажу о бессовестном Франкенштейне, ничего не утаю!.... Лишь бы она меня не отталкивала!.... Лишь бы видеть ее счастливой!....»
Творение принялось усердно ворошить чердак в поисках чертежей и схем, учебников, оставшихся с опытов пробирок и колб. Оно ощущало блаженство от общения с тобой, от помощи твоему роману. Его не смущало твой безразлично - потребительский тон, вечно прячущиеся в страхе глаза и неразговорчивость. Все это воспринималось им как легкий каприз и как твоя пленявшая слабость. Ради твоих простых ответов и одобрений он забывал о жутком, допотопном замке. Видя тебя, перед его глазами сразу искрился волшебный свет, усыпляющий и утешающий!....
В один, сверкающий молнией, вечер вновь зазвонил твой телефон, обещающий перспективные перемены. Это дали о себе знать заказчики романа, осведомляющиеся о процессе труда.
Ты вдруг ощущаешь, что оковы, связывающие тебя с этим мерзким местом и Тенью Франкенштейна, постепенно растворяются, открывая радужную дорогу в сытую жизнь, полную успеха и свободы.
- Да, основа романа уже готова…. – вдохновлено и горячо отзываешься ты на вопросы респектабельных заказчиков. - Вы даже не представляете, что мне пришлось выстрадать ради написания черновика!.... Монстр Франкенштейна существует!... Да, и я целые дни проводила в пытке, наблюдая за этим уродом!.... Материал, однако, вышел довольно любопытным…. Да, в скором времени я закончу роман!.... Надеюсь, мне хватит средств навсегда покинуть это чудище!....
Не успеваешь положить трубку, как в верхних лабиринтах замка раздаются звуки грохота, битья стекла и посуды, метания вещей и мебели. Тобою овладевает предчувствие страшной картины.
Спустя секунду, к тебе порывисто спускается создание: взъерошенное, бледное, с лицом, мокрым от слез, с окровавленными руками. Взгляд его был страшен. Тебе казалось, что Тень Франкенштейна сейчас набросится на тебя с, выставленным аффектом вперед, ножом.
- Ну, что? – в трусливом, жалобном отчаянии кричишь ты. - Зарезать меня хочешь!?... Ну давай, я не убегу!.... Да, мне легче умереть, чем видеть тебя!!!
Оттененное ночной тьмой и озаренное вспышками молний, лицо Творения предстало в полной бессильной злости, поглощающей все обиде и боли. Ты это понимаешь, но отчего-то нагловато – бесстрашно твердишь:
- А ты думал, что я слушаю тебя и принимаю твои подачки потому, что мне тебя жалко или ты мне симпатичен?.... Да ты себя видел в зеркало!?.... Оставь меня, чудище!.... Я никогда не пожалею тебя, монстр!!!... Можешь убить меня спокойно!....
Последние твои слова, казалось, привели Тень Франкенштейна в бешеную ярость. Она уже замахнулась на тебя зловеще сверкающим кинжалом. Но, ощутив твой страх и отчаяние, не находя себе место от душевных мук, она неконтролируемо полоснула себе по руке ножом и, прижав его бережно к губам, убежала на чердак, безнадежно – умоляюще сверкнув тебе на прощание глазами.
Все это было воспринято тобою за цирк чистой воды. «Вот трус! – думаешь ты уже в постели, укутываясь одеялом. - Решил окончательно мне кровь выпить, а уже потом - убить!?.... Да ноги моей больше не будет в этом проклятом особняке!!!... Только бы роман закончить! Только бы закончить!....».
«Закончить жизнь своевольной смертью…. Возможно ли мне это совершить?.... – хватаясь в безумии за голову, напряженно думало Создание. - Можно ли было посметь поднять на ее руку?!.... Ярость нахлынула, низость... Но она же погорячилась, оступилась…. Просто не понимает, что погибает!.... Как ты можешь оставить ее погибать?!.... Как она на меня смотрела!... Как мне больно сейчас от ее слов!... Как обидно, больно.... Не уж то я монстр, только и думающий о убийствах?!.... О, почему так хочу все для нее делать, почему не могу без нее?.... За что мне ее презрение?!.... Лучше бы меня током Франкенштейн расшиб!.... Не хочу этого знать – не хочу осознавать ее гнева, отвращения!!!.... Не верю, что она, по моей вине, в отчаянии, почти в пропасти... Бедная, чем же тебе помочь уберечься от этой пропасти?....».
Ты не слышишь этой мучительной борьбы – погружаешься в сладкие грезы, мир сновидений. А Создание спешит осознать низость и трусость мысли о суициде, торопливо перерезать злополучным ножом уже накинутую на исхудавшую шею петлю.
После этого оно бежит на улицу - вздохнуть свежий воздух. Ему необходимо было убедиться в том, что происходящее было не липким черным сном, было наяву. Страшно становилось за медленно накатывающее безумие, ощущение дикого миража.
И, только ощутив крепкий запах старого кедра и посмотрев в решетчатое окно, Творение Франкенштейна ощутило умиротворение, тепло и радость, необходимость жить. Охватившая его нежность и жажда заботы о тебе помогла ему понять, что в его жизни есть счастье, которое светло и хрупко – это ты, беззаботно дремлющая на мягкой перине.
Чтобы не потревожить твой сон, оно поспешило вернуться на чердак – наблюдать луну и размышлять, поклявшись себе не смущать тебя больше вспышками гнева и простить тебе все твои ошибки…
«Ошибка за ошибкой, все натянуто до предела, неестественно…. – плаксиво думаешь ты, бешено стуча от злости пальцами по клавиатуре. - А ведь рядом был такой источник, прямо кладезь воспоминаний о Франкенштейне – его монстр!.... Я прогнала его, теперь вижу, что это – моя непростительная клякса….Но он ведь был в ярости! Мог меня убить!.... Или нет, сама все спровоцировала…. Как все сложно! Странно, что после всего я до сих пор я его боюсь, не привыкла!.... Нужно обязательно попытаться с ним помириться, иначе я пропаду!...»
- Нам нужно поговорить, откликнись! – многообещающе просишь ты, мысленно опасаясь появление Творения, хищно блестящего глазами и стремящийся повторить попытку нападения.
Но о нападении не могло быть и речи: создание вбежало обрадованное, с ободренным, распахнутым сердцем, готовое бежать ради тебя на край света. От переполняющего чувства преданности, оно упало рядом с твоим стулом на колени и, не отрывая от тебя взгляда, приготовилось внимательно слушать.
Смущение поведением Тени Франкенштейна приблизило твой голос почти к шепоту.
- Ты все еще меня терпишь после всего, что произошло вчера? – робко спрашиваешь, боясь задеть в создании гнев.
В ответ оно благовейно улыбнулось и бережно опустило в твои руки записку:
«Если бы не Вы, мне незачем было бы жить!.... Ничего вчера не происходило!.... Я лишь понял тогда, что злость – черная вещь!...»
- Так ты меня…. – теряясь в догадках, изумляешься ты. - Ты меня…. не хотел уничтожить?...... Как? Ты меня ценишь?....Ты….
Создание ласково протянуло к твоим губам руку. Понимая эту просьбу и переживая шок, замолкаешь, не отрывая глаз от движений этого странного существа.
«Вы хотели о чем-то поговорить? – от записки веяло теплом и нежностью. - Я слушаю!.... Все пойму, так что не стесняйтесь!...»
- Франкенштейн был к тебе добр? – твои руки уже были готовы печатать содержимое очередной записки.
«Дни моей прошлой жизни в его обществе в тумане…. Не думаю, что он был добр…. Я знаю, вряд ли встречу кого-то еще, кто бы был добрее Вас!....»
Ты поспешно погружаешься в расспросы творения о конкретных чертах характера его создателя. С удивлением узнаешь, что Франкенштейн затеял столь безумный опыт после психической травмы: на его глазах умер близкий ему человек.
Побеседовав с Созданием некоторое время, ты тихо его благодаришь и спешишь анализировать свое состояние: тебя беспокоила странная связь, возникшая между тобой и этим злым гением.
«Вот так история! – размышляешь ты под аккомпанемент удаляющихся шагов Творения. - Франкенштейн пережил потрясение – и у меня в жизни был шок…. Он тронулся от создания монстра – я же, скорее, медленно схожу с ума от написания романа…. Как смешно!...»
«Как солнечно у ее ног! – признается своей мятежной душе Тень Франкенштейна. - Невозможно сказать, как тепло и приятно быть возле ее рук!.... Никогда не видел таких красивых нарядов – белых пышных, ароматных… Она в них подобна фее, звездочке!.... Чего не хватает звездочке для ее ослепительного сияния?..... О создателе я все рассказал, значит, роман готов…. Она искрится, как жемчужина!.... Увы, жемчужина спутана грязными, тусклыми водорослями, она меркнет под тенью старых, разбитых кораблей!.... Точно: необходимо покинуть душный чердак, приукрасить замок!.... Чтобы все увидели, как он хорош, и какая прелесть в нем увядает!...»
С этими мыслями Тень Франкенштейна решительно отыскала тряпку и ведро и с наслаждением юркнула в лабиринты комнат: убирать мусор и придавать особняку более эстетически миловидный образ. Давно она так не стремилась потщательнее вытереть пыль, давно не жаждала отодвигать старинные тяжелые шкафы и комоды. Давно Создание не гоняло с таким азартом пауков с их насиженных мест, давно не осведомлялось об отсутствии мышей в замке.
Беспрестанный грохот и шуршание, тяжелые скрипы движения чего-то массивного мгновенно поднял тебя с подушек: ты только что, наконец, довела до ума основу романа и решила компенсировать свою титаническую усталость, накопленную за дни и ночи литературного труда. Теперь ты взбудоражено вскакиваешь с мыслью: «Такое ощущение, что вверху особняка конный завод! Какой идиот его обеспечил?!.....»
Подстегиваемая возмущением, ты пулей бежишь на шум. Перед твоими глазами предстает следующая картина: Творение, облаченное в забавный фартук, тщательно натирало зеркало блестящего чистотой трюмо. Увидев тебя, оно принялось улыбаться и показывать тебе вычищенные статуэтки, шкатулки и флаконы, явно прося оценки.
Оценка твоя была крайне отрицательной. Но, разум напомнил - прежде чем выпалить свой гнев, логичнее узнать причину.
- Ты это зачем? – мягко спрашиваешь ты, щурясь от непривычно блестящих от ухоженности поверхностей и предметов.
«Для Вас будет лучше, если замок станет привлекательнее!.... А то смотрю – не приходят к Вам друзья, одиноко от этого ведь!.... Мне так хочется видеть Вас радостной, в кругу общения!.... Сами же понимаете – что с меня, немого чучела, взять?...» - самое удивительное в Творении было то, что оно, при любых условиях и обстоятельствах, умудрялось послать тебе записку со сокровенным.
- Но тебя ведь не просили!.... Если бы мне так это нужно было – сама бы все сделала! Что мне – тяжело, что ли!?.... Так что – прекращай давай свою затею, не утруждайся – почему-то сопротивляется твое сердце оказываемой тебе заботе.
«Ну зачем отталкивать мои старания?.... – явно игриво журит тебя Тень Франкенштейна. - Вы ведь достойны отдыха, а мне давно следовало размять кости…. Что Вам от этого?....»
Не в силах ответить на столь загадочную реплику, поднимаешься в свою комнату, провожаемая теплым взглядом умиления Творения. И вновь вспомнил о своих обязанностях забытый на кровати телефон, разрываясь самой светлой мелодией на земле – тебе звонят родители.
- Ты почему убежала со свадьбы? – взволнованно кричала в трубку твоя мама.
- Между женихом и мною все кончено – несмотря на неприятный разговор, тебе радостно слышать собеседницу.
- Ладно… - соглашается она. - То, что вы собачитесь с Алексом – это ваша личная жизнь (я устала в нее вмешиваться, насильно мил не будешь…)! Но домой ты почему не вернулась?! Ты же чуть отца в могилу не свела!!!
- Кажется, я предупредила вас, что некоторое время поживу в особняке прабабки, забуду случившееся…. Не на вас же это выливать!
- И долго ты еще собираешься забывать? – голосом мамы овладел возмущенный страх и злоба от переживаний. - Я же не знаю, что думать!!!
- Извини, мама, я, наверное, очень нескоро вернусь домой!
- Но почему!?
- Прости, но, думаю, ты не переживешь ответа! – вздыхаешь ты, прерывая звонок.
Ощущение разбитости опускает тебя на холодные плиты. Понимаешь, что твое поведение – повадки трусливого и неблагодарного зверя. Что неизвестно, как еще твои слова отразятся в сердцах родителей.
«Ну что мне было ей рассказывать? – пытаешься оправдать свои низкие выходки. - Рассказывать, то я едва свожу концы с концами? Что изменилась до отвращения, сидя сутками у ноутбука? Что меня терзает своими чудными фокусами монстр?..... Я просто обязана оставаться здесь: родители не переживут метаморфоз!...».
«….Да уж воистину: «Помяни лукавого, он и появится!» - со вздохом думаешь ты, встретив пронзительный серый взгляд Создания, переполняемый жалостью и стремлением облегчить твою боль. Его руки непроизвольно потянулись обнять тебя, но оно остановило себя: решило не предпринимать что-либо без твоего согласия, стараясь не создать еще большей раны для твоей души.
- Ну что, что надо? – устало, без интереса вопрошаешь ты.
«Как ужасно наблюдать чьи-то цепи, одиночество?... Что же Вы страдаете?.... Чего боитесь?..... Презрения неразумного, бренного общества?.... О, умоляю, оно недостойно Ваших терзаний!.... Лучше… изливайте свой страх на меня!.... Да, прошу, презирайте меня, ненавидьте!.... Поверьте, я все стерплю, мне это будет благом!.... Лишь бы Вам не было больно!.... Ради облегчения Ваших страданий я готов на все!...»
«Все – это была последняя капля в моем терпении, - посепшно удалившись от Тени Франкенштейна, думаешь ты. - Пусть я цинична и эгоистична, но он еще хуже – навязывается!.... Ничего удручающе нет, чем день-деньской терпеть его чудаковатую помощь, прилипчивый взгляд и дурашливую улыбку!... Нужно порвать с ним так же, как и с Алексом – быстро, и без шумихи!... Надо просто дать ему понять – что я отвергаю его выходки….Увы, я должна понимать, что это он только делает вид такой! Это с виду он белый и пушистый! На самом деле что-то затевает.... Но что?... Что бы он себе не задумывал, я должна порвать с ним…. В конце концов, чем я им обязана!?... Как жил до меня, так и будет жить без меня!.... »
С этой мыслью решительно пакуешь вещи, теша себя убеждением в том, что ничто тебя на самом деле не держит в этом замке. Что впереди тебя ждет новые страницы твоей жизни, возможно, славы. Успеха. Первым шагом к удаче ты считаешь побег – незаметный для глаз пугающего тебя Создания, ночной побег. Вот уже осторожно открываешь предательски поскрипывающее окно, уже бережно кладешь на траву чемоданы и сумки. Уже, с негой вдыхая ночную прохладу, залезаешь на высокую раму, и, подбирая пышные юбки платья, готовишься слезать, покидать осточертелый особняк....
«Весь замок обошел!.... Где же она?... Что с ней, - шорох твоего побега разбудил в Творении сильное беспокойства. - Что за грохот слышал в ее комнате?.... Уж не напали ли на замок?..... Я во всем виноват: натер до блеска его и думал, что помогу…. Ох, как некстати иногда блеск притягивает неверные умы и преступные сердца!.... Некогда философствовать! Ты обязан спасти ее…. Что это?!..... Что она задумала?!...»
Глаза Тени Франкенштейна с ужасом остановились на тебе, не решающейся выпрыгнуть из окна (оно, как тебе казалось, было уж слишком высоко). Создание невольно подбежало к тебе: страх за тебя путал его мысли: то ему казалось, что ты что-то уронила, то ощущался ужас при мысли, что ты решила покончить с собой.
Видимо, гримаса беспокойства, невольно набежавшая на побледневшее лицо творения, была страшной. И вот ты, растерявшись от нахлынувшего чувства страха и состояния застигнутого на месте преступления вора, перекидываешься обратно на плиты замка.
Тень Франкенштейна тут же кинулась к тебе с дрожащей в руках запиской:
«Что Вы делали?!.... Знали бы, что у меня сердце от переживания чуть не выскочило!.....Ну, да ладно, это – ничего. Главное – Вы живы!.... Не ушиблись?...»
Ты непроизвольно опускаешь голову: охватывает чувство вины перед Созданием, осторожно и внимательно осматривающим тебя: нет ли ушибов, нет ли ран. Боишься себе признаться, что оно сделало для тебя то, что не сделал бы никто! И все же разум будит честность: творение должно знать правду, должно знать, почему ты так поступила; так будет легче.
- Понимаешь, как бы тебе сказать…. – глядя неподвижно в пол и ожидая гнева, объясняешь ты, - Мне больше не зачем тут оставаться…. Все тут надоело, понимаешь, все?....
«Как, почему?!... – Творение, казалось кричало в этой записке от разочарования и обиды. - Вам надоел замок, надоел я?.... Ну, что же – я отпускаю Вас!..... О, даже не воображайте, как мне это тяжело говорить, но… Да, отпускаю, Вам так будет лучше!.... Если являюсь мучителем, со мною действительно нельзя больше иметь дела!.... Прощайте, будьте счастливы!.... Все, что угодно, только будьте счастливы!...»
Тень Франкенштейна распахнула тебе пошире окно и, почтительно поклонившись, тепло улыбнувшись, печально удалилась на чердак.
Ты переживаешь шок: никто не отпускал тебя так смиренно, торжественно и…. ласково, как Творение! Вдруг осознаешь, что идти некуда. Покинув особняк и терзающееся болью от твоего ухода Создание, будешь всю оставшуюся жизнь ощущать себя низким существом паразитического сердца!....
«Сердце, что же ты так плачешь?.... – прислушивалось к себе в горестной тишине Тень Франкенштейна. - Сегодня же праздник: она покинет замок и, наконец, почувствует себя свободной, радостной…. Как мне холодно будет без ее глаз, ее улыбки!.... Почему мне кажется, что отпускаю от себя собственную жизнь?... А я ее так и не познал… Так и не осознал, как сладок и живителен для меня ее сок?... Больше нет монстра Франкенштейна, оно улетучилось в муть безумия и веков!.... Века без нее?... Нет, я чувствую, что все еще нужен ей!... Чувствую, что она – моя мятежная душа!... Душа, откликнись, я хочу быть с тобой!...»
«Со мною что-то происходит неладное, - напряженно ложишься в постель. - С бухты-барахты чего-то намыливаюсь покинуть особняк…. Ну и что, если б я его покинула? Родители меня не ждали, подруг у меня нет, жениха нет, кому я нужна, куда идти?... Монстр…. Я не могу его покинуть!... Странно, но мне совестно за такое отношение к нему: пыталась удрать на его глазах… Мерзость!.... Не думала, что напомню себе собственный день свадьбы!... О, как странно. Что уже не смогу прервать ту таинственную нить, связывающую меня с ним!...»
Дождь с тихим стуком стучал в пустое сердце Создания: оно не хотело жить, не представляло, как ему перенести три весомые потери: творца, утрата тебя, утрата души. Безразлично глядя на монотонные капли на окне, творение перестало к чему-либо стремиться, оно со страхом и отчаянием наблюдало, как превращается в тупого, покорного судьбе зверя.
Зверь пугливо и настороженно прислушивался к твоим торопливым шагам. Он с изумлением слышит: «Прости меня, если сможешь! Я поняла, как тебе больно от моей неблагодарности!»
И в этот миг в мир вернулась та Тень Франкенштейна, которая безмолвно упала на колени, не веря своим ушам и сердцу. Она с трепетом посылает тебе записку: «Вы спасли мне жизнь!.... За это я Вас не только прощу, но и звезду с неба достану!.... Просите все, что угодно!».
- Ты же не против, если я выпущу книгу о тебе? – с робостью спрашиваешь ты, теребя в руках черновики романа, одобренные заказчиками.
«Конечно, если Вы считаете Франкенштейна мерзостью, то почему бы и целому миру не понять его сущность?».
- А о тебе узнать? – с жаром вины одергиваешь свою совесть.
«Что обо мне узнавать!? – спокойно веяла обреченностью записка. - Я – низкий и тусклый монстр, которому еле терпится мир…. А вот, советую: расскажите миру о себе!.... Вы такая интересная, глубокая!.... Считаю, Вы достойны того, чтобы Ваши прекрасные идеи узнали !.... Так что, разумеется, пишите все, что считаете нужным!...».
Некий оставшийся страх выталкивает тебя из замка: нести в редакцию роман. Проходя мимо скучных вывесок и пыльных деревьев, невольно думаешь: «Монстр сам хочет от меня избавиться!... Я его дразню, как хищника!!!.... О, даже не думала, что связалась с такой опасной личностью!... Чем быстрее я накоплю на выезд, тем лучше!....»
Лучшим для тебя показалось зайти в лавку продать драгоценности, подаренные созданием. При этом ты сердишься, глядя на вырученные, мизерные гроши от этих сокровищ. Некая необходимость во что бы то ни стало покинуть особняк диктует тебе следующие действия.
Следующими действиями для тебя была продажа и иных ценностей, находящихся в туманном замке. Творение Франкенштейна с энтузиазмом принялось заботливо отыскивать привлекательные вещи, ценные книги и полезные инструменты и приборы.
На все это добро ты, наконец, покупаешь предел мечтаний – холодильник, систему электроснабжения, и осталось еще немного на маленький черно-белый телевизор.
Создание приняло все твои покупки и искренней радостью. Оно с любопытством осматривало новшества и думало: «Пусть и техническое, но осветит наш замок солнце перемен…. Новые ощущения повысят ей настроение и ей станет легче!.... Надо быть повнимательнее к этим новинкам: вдруг ей понадобиться помощь…. Кажется, ими управляет электричество…. Нужно вспомнить те окаянные законы, что меня создали! Вдруг, они, наконец, станут полезными для нее!...»
Польза от книг, завалявшихся на чердаке, напитала Тень Франкенштейна оптимизмом и самым крепким ощущением совершения яркого и нужного труда. Создание спокойно и усердно настраивало элементарные цепи из лампочек, батареек и ключей. Для него стало интересным вникать в цикл Карно и законы Ньютона. Древние книжки об искусстве стали для творения истоком рассуждений и способом облегчить твои скучные дни.
Дни тянулись для тебя мелькающими кадрами телесериалов и гулом холодильника. Ты попыталась создать себе иллюзию о победе, наступившей легкой жизни, пестревшей информацией и зрелищами. Но внезапно неведомые силы наталкивают на мысль: «Ну вот, я и достигла успеха!... Вот у меня и удобства!... Но чего-то мне не хватает!.... Как же мне надоело ощущать себя виноватой перед этим чучелом!!!... Я же не знаю, что от него ждать!.... А оно постоянно спускается ко мне смотреть телевизор, проверять холодильник!... Может, ему что-то не хватает!.... Да что же этому чудищу от меня надо?!.... Поговорить с ним что ли? Дать, что надо и, наконец, со спокойной душой уйти!...»
Душа Создания при твоем появлении вся ушла в твои глаза. Ты принимаешь за пробуждение опасных планов, потому дрожащим голосом спрашиваешь:
- У тебя всегда такие голодные, жаждущие глаза!.... Может, надо что-то?
«Мне нужно только одно: чтобы Вы были счастливы!» - также дрожала, от благовейного трепета, записка.
- Да перестань ты, в конце концов, все сводить к моим потребностям!!!!... – немного раздраженно просишь ты. - Вообще, что лезешь носом в чужие дела!?.... Лучше, глянь-ка на себя, наконец, в зеркало – тебя, как в секонд-хенде, одели!.... Наверняка же, тебе что-то надо!.... Ну говори же, я тебе дам, и успокоишься, может, тогда!...
«Я успокоюсь только тогда, когда буду уверен, что Ваша душа легка и радостна!..... А как я выгляжу?.... Вид у меня, очевидно, какой надо – внешность ужасного монстра и кровожадного убийцы!... И меня это всегда будет устраивать, ведь я всегда буду таким!...»
- Да не ври ты мне!!! – едва сдерживаешься от ора от нахлынувшей злобы и усталости. - Ты же смотришь вечно на меня, как с голодного края приехавший!!!... Немедленно, говори, чего надо!.... Тебе же хотят помочь, придурок!
«Пусть! – мягко соглашается Создание. - Пусть я скрываю и сдерживаю свои физиологические потребности!.... Но, понимаете, только из-за того, что для меня важнее потребности духовные!...»
- Ну, так и говори, какие!
«Боюсь, что Вас они беспокоят и кажутся смущающими, опасными!.... Потому я, ради Вашего же блага, умолчу об этом!.... Просто… благодарю Вас!... Благодарю за то, что дарите мне эти бесценные потребности!.... Для меня все это - важнее целого мира, поверьте!....»
«Невозможно!!!!» - раздраженно думаешь ты и убегаешь из чердака, не зная, как сладить с этим странным существом. Внезапно придумываешь историю, в котором, с лихвой, можешь сорвать всю злость от Тени Франкенштейна. Гложущая тебя изнутри ненависть выкладывает готовые сюжеты и образы героев, суля роскошные одежды, сытную пищу и стильную машину, которая умчит тебя из несносного особняка.
Особняк теперь для тебя вновь вернулся в кольцо неведомого мира работы на компьютере, серых снов и блеклого досуга.
Досуг Создания был солнечным и приятным: встав, оно первым делом спускается к тебе – осведомляться о твоем душевном состоянии, состоянии созданных для тебя благ. Убедившись и поликовав душой, Творение возвращается на чердак, стараясь не смущать тебя своим присутствием. Там Тень Франкенштейна читает, ставит опыты и, узнав о твоих творческих планах, даже пытается изложить и свои идеи на бумаге. Вечером она аккуратно кладет записки со своими идеями тебе на стол, заботливо угостив тебя ужином, поддержав тебя милой, найденной на чердаке, безделушкой. После этого она, подождав, пока ты уснешь, обходит замок, сторожа твои беспечные, драгоценные для нее, сны.
Сны Творения уносили его в светлый мир, наполненный красками и звуками, которые были самыми теплыми для его сердца – твоим голосом. В грезах творение любовалось белыми кроликами и радужными бабочками. Оно ощущало необъяснимую радость от царящего в том мире солнечного света, нежных облачков и ласкового ветра, навевающего мечты и насыщенные идеи, мысли.
Мысли Тени Франкенштейна были ободрены и укреплены осознанием того, что ее жизнь не напрасна, она смогла преодолеть ту тьму, которая была при ее создателе. Жизнь удивительна, интересна и всегда открывает новые грани. Грани науки, грани искусства и, самые глубинные - грани твоей души.
Твоя душа виделась Созданию измученной бытовыми, липкими проблемами. Истощенной непониманием и неосуществленным образом жизни. Нуждающейся в заботе, тепле, которую считало честью дать творение. Дать для того, чтобы достигнуть тепла и света того солнца, которые оно видело в своих снах!... Чтобы наполнить счастьем твою жизнь и твои сны!….
Ты же в снах видишь только скучные пейзажи и манящие издали блага. Для этих благ ты возвращаешься в темную и липкую спять: писать, писать ради опьяняющего гонорара. Нервы и обида на жизнь сменились состоянием, близким к бездумному терпению, похожему на скучные сон и потребительское существование.
Существование это все же убаюкивало и убеждало в правильности всех твоих поступков, ведь тебя обязана встретить «шикарная жизнь». Скорее всего, ничто уже шикарнее не будет, чем обитание где угодно, только не в заброшенном особняке, с заброшенным Творением.
Оно и правду почувствовало себя заброшенным: ты вновь целыми днями печатаешь и коротаешь досуг за скучным телевизором, будто забыв о существовании Тени Франкенштейна. В пустоте она преданно провожала с тихой элегией в сердце закаты и рассветы, мягко ютясь у твоего порога. Она явно ждала, что скрип открытой двери хоть как-то облегчит тяжесть в душе.
«Дверь…. Скверное ты изобретение! – вяло размышляло Создание, с ужасом прислушиваясь к назревающей апатии. - Ты напоминаешь о том, что вокруг вещи, блага… О, сколько непониманий они порождают, как терзают покой и мысли!.... А где же гармония, к которой стремился Франкенштейн, его деды…. К которой стремится она?.... Она закрыла передо мною дверь!.... Даже не думалось, что я так устал! Устал от разочарований, от холода, не пускающего меня к ее душе….. От обиды…. Быть может, она права – пора отпустить от себя все тепло, все светлые поиски, обратиться к тьме и мраку, вещам, которые правят этим непонятным миром?....»
Творение без интереса принялось днями и ночами разглядывать охваченные паутиной и безразличием вещи. Вроде бы оно совсем привыкло к удушливо - пыльной атмосфере замка, к твоему испугу и молчанию, к пустым вещицам. Но оно не могло понять, можно ли погружаться в испепеляющее бездействие, преодолеть страх и забыть собственное сердце. И бессильно, смиренно Тень Франкенштейна погрузилась в кислотный мир рутины, словно стремясь разделить твою участь. Ты молчишь, не хочешь ее знать, тебе все надоело.
Участь Творения – опустить руки. Те самые длинные, худые, натруженные руки, обезображенные шрамами, швами и нарезками. Которые не в силах были преодолеть стену непонимания и одиночества, внушающую мучительно однообразный рай.
Раем для тебя было поболтать ни о чем по телефону с давно забытыми подругами и подремать. Для Создания блаженством было принести тебе обед и ужин, следить за тобою с призраком надежды в глазах, охранять, делать все, что ты просишь и…. Коротать мрачное время за чтением старых книг.
Странно, но только теперь оно поняло, как страшно – быть пустым, темным и старым. Старость внезапно открылась перед серыми глазами, еще цепляющихся за слабую радугу жизни. Тень Франкенштейна с грустью осознала, что действительно постарела, шагнула в почти мертвую реальность. Реальность захлопнула перед нею дверь, внушив душе забыть тебя и, проглотив обиду, боль и слезы, забыть твои глаза. Глаза творения приковались к последнему миражу умиротворенности и легкости – к забытым куклам, платьицам, картинам, тревожно греющих его мятущуюся в боли и медленно угасающую душу.
Твое существо не терпело накопления ненужных тебе вещей, потому ты всеми силами спихиваешь на чердак изношенную одежду, косметику, книги…. Все это приветствовалось Тенью Франкенштейна с унылым терпением и безразличным любопытством. «Все когда-то приходит в негодность, надоедает и забывается…. – обреченно думала она. - И я – просто бесполезная кукла в руках столетий, отжившая свой век… Все, что может послужить утешением брошенной кукле – такие же плачущие и обиженные хозяевами игрушки, выкинутые полезные, преданные вещи – картины, приборы, посуда, одежда…. Что это?...» – ее рук коснулся твердый альбом твоих фотографий (ты захотела избавиться от старой жизни). Серый взгляд с отчаянной тоской вернулся в твои самые счастливые годы – годы, когда родители грели, когда Алекс ценил, когда жизнь утешала и укрепляла солнцем.
Неожиданно для себя, Творение укреплялось в убеждении: «Жизнь уже так далека… Но, неужели, нельзя хотя бы прикоснуться к тому свету и удержать свой дух от изъедающей рутины?..... Все вечно…. Странно, но я уже не смогу погрузиться в ждущую меня вечность без ее тепла, без ее движений, шагов, пусть и пугливых, пусть и неосторожных и несмелых!..... Я уже не смогу без нее!...»
«Можно ли быть такой тупой!? – раздраженно думаешь ты, нервно пялясь в монитор. - Мне уже надоело терпеть!.... неужели я и буду так хиреть до конца дней в скучном, бессмысленном замке!?...». Замок огласился тихими шагами Создания. Полумрак, правящий дремой и кругом действительности особняка, осветился запиской:
«Мне никогда не было так тяжело открывать дверь!.... Но ведь дерево – преодолимая преграда в жизни и во времени, правда?.... Ведь все можно преодолеть, исправить, принять, забыть?..... Ведь можно начать заново?..... Как Вы считаете?»
Ты потихоньку начинаешь понимать смысл философски звучащих изреканий Творения: оно готово было терпеть все невзгоды, все простить, лишь бы быть рядом с тобою. Но именно этого ты и боялась: ведь это - странное существо, никогда не произносящее слов. Мысли его могут быть коварны. Потому ты отчаянно спрашиваешь:
- Зачем ты спустился?.... Что, несладко на чердаке?
«Вам тяжело одной, но тяжелые, темные рамки пугают Вас, и одиночество еще не показало Вам своих клыков!.... Клыки ядовиты, губительны, поверьте!..... Потому я и пришел подставить свое уходящее, бессмысленное существование этим клыкам!...».
- С чего ты взял, что я одинока и у меня есть рамки, что мне скучно? У меня есть телефон, компьютер, телевизор, мир всегда со мною!..... Ты что-то неправильно думаешь!
«Быть может!... – мягко соглашается Создание. - Но чувствую я, что свет машины никогда не заменит стук человеческого сердца!.... Как бы не изранил душу гул суеты….»
В смущении отворачиваешься и бросаешь что-то невнятное, от чего к Тени Франкенштейна вновь вернулась вера, свет жизни. Жизнь набирает очередной, бездумный поворот: вновь чудное Творение преодолело стену непонимания, не в силах больше жить без твоего испуга, отталкивания и бегающих глаз. Этот оборот тьмы и свалившейся усталости от ищущих тепла серых глаз.
Критически оглядываешь пространство вокруг тебя: все твое окружение – тусклые шкафы и комоды, неинтересные вещицы и картины. Тщеславие немного навязало мысль о том, что публика не воспримет восторженно твой роман и истории без живого доказательства – без Создания. «Нужно вытащить его в свет! – сладостно планируешь ты сенсационное событие, - Конечно, внешне он – чучело, но… Ведь я уже успела растрезвонить о том, что монстр существует! Логичнее всего будет все же показать его публике… Как бы она его не восприняла, все бы поняли, насколько правдива моя история и сколько мне пришлось пережить ради ее написания!.... И поймут, что я достойна чего-то большего, чем прозябание в мерзком замке!...».
С этой мыслью ты решительно вкрапляешь в атмосферу постоянства. Правящую в особняке, интонаций перемен:
- Надо срочно поговорить!.... Выходи!
Тень Франкенштейна бесшумно приблизилась к тебе, обращаясь в слух.
- Тебе же надоел этот замок, правда? – мягко спрашиваешь ты, - Может, стоить его покинуть?
«Мне некуда идти…. – откровенно ответило Творение. - Мир стал мне чужим…. Но, только, если Вы этого хотите!...»
- А ты хотел бы пообщаться с такими же творениями, как я? – очень осторожно пытаешься сбить дивную интуицию Создания с верного следа.
Увы, записка неумолимо предлагала проверенные дивными глубинами опыта постулаты: «Нет других миров… Нет и других созданий, подобных мне… Подобных Вам…. Даже если они есть, то они будут принимать Ваш мир более слепо и придирчиво, чем я, тень…. Тень уж давно отжила и потому пугает, отталкивает… Прошу, Ваше же сердце ранит мое присутствие: тень направит к Вашему свету темные краски шумных мыслей!....»
«Вот телепат! – с явным раздражением думаешь ты. - Какое ему дело, что о нем и мне будут говорить!?... Пора ставить ему ультиматум».
Усталый взгляд Создания побудили в тебе желание расшевелить это пессимистическое существо с мировоззрением консерватора, безразличного типа дедовских мыслей. Мысли прошлого и ушедшего, однако, сияли перед глазом высоким, бледным юношей, вполне скрывающего за пылью боли и усталости милую, трогательную внешность. Ничем не яркую внешность, тихую, немую.
«Немой… - с неким чувством власти над безмолвной Тенью думаешь ты. - он и вопросов задавать не будет!... Тем более такой вялый субъект… Выдрессировать его можно в два счета, стоит только показать, что мне это нужно!... Мне это действительно нужно, так что пусть откидывает все свои туманности и покоряется!...».
- Дай-ка я тебя приукрашу, а то ты черненький, тусклый!.... – решаешь ты опереться на лесть и ласку для достижения своей последней надежды о полноценной связи с обществом, миром, мечтами, богатством и счастьем.
Тень Франкенштейна опустилась на стул и напряженно уставилась на давно потухший камин. Физически она ощущала, как ее взъерошенных черных волос касались ножницы и расческа, как чистился ее маленький и тесный костюм.
«Но это – неправильно!... – ощутило ее сознание душевно. - Разве может быть одет призрак?... Может ли свежевымыт и модно причесан отблеск прошлого?.... Ведь оно прошлое, оно не должно быть никак связано с настоящим. Потому, как это непримиримые противоположности – одна отторгнет и вытолкнет другую, оставив неизлечимые раны…. Раны…. Как я посмел согласиться на это, ведь мой лоск ранит ее разочаровавшуюся душу!... Увы, это пока для нее игра, ею желаемая игра…. Игра, пусть она забавляется, чувствует легкость, радость и счастье хоть малость!.... Пусть все будет так, как она пожелает…. Но чем я смогу ее защитить, ведь мое существо тускло, обессилено и беззвучно!.?... О, чем же мне тебя оградить, чем?..»
За этими мыслями, Творение совершенно неожиданно открывает для себя интонации перемен вроде бы давно знакомых и постылых вещей: раздался резкий звонок в дверь. Получив твое распоряжение немедленно удалиться в тень угла гостиной и быть там до вызова, оно с обреченностью и тоской, опаской и тревогой за тебя наблюдало картину громкого входа в особняк сэра Туверльда – заказчика твоих книг.
В ответ на льстивое и сухое приветствие, вальяжное расположение в старинном кресле, ты с удовольствием отзываешься на вопрос банальный и темный: «Как Вы живете в таких условиях?». Отзываешься с достоинством хозяина долгожданной фортуны:
- Вы знаете, мистер Туверльд, я живу хорошо. Не смотрите, что этот замок запущен, - с сладкой приторностью в голосе вдохновлено повествуешь ты, сгущая краски, - Я встаю, завтрак мне готовит личный повар…. Потом я сажусь за работу… В это время почту и уборку (в случае нужды) делает мне горничная…. Каждый вечер мой личный менеджер приглашает ко мне всех моих друзей, и мы устраиваем неплохие, шумные вечеринки… Так что я имею постоянное вдохновение, источник полноценного труда и отдыха!... Живу хорошо, но, признаться, совсем не против переехать куда-нибудь в другое место на гонорар от романов…
Когда же разговор зашел о Творении, и оно покорно вышло по зову, ты, казалось, совсем расплылась в мечтах и победах над ярким воображением заказчика. В предвкушении достатка в жизни, на вопрос: «Ну и что бы Вы хотели сказать своему живому источнику вдохновения?» ты, не колеблясь, отвечаешь:
- Хочу сказать, чтобы не брало ничего в свою перекроенную голову и не пугало людей, не мучило своими телепатическими, паранойными способностями!.... Пусть всех оставит в покое – ни кому от него все равно не было ни жарко, ни холодно!...
С этими словами ты ушла в новую жизнь. Незаметно, красиво устроив яркую презентацию свих книг и тихо забрав гонорар. Погрузив Создание в какую-то неведомую метель безразличия со своей стороны и увлеченности предвкушением новой жизни.
А она была близка, щемяще близка сердцу Творения. Оно с тихой радостью и грустью наблюдало, как внедряется бурный поток радужной жизни в его темную тихую обитель. И ощущало: уходить – не страшно. Это благородно по отношению к тебе. Ведь ты устала от прежней жизни в мрачном замке и отрекаешься от чувств долга перед своей обузой – Творением.
Это было удивительное чувство для сердца Тени Франкенштейна, будто открывшее ключ от всех твоих разочарований и ее иллюзий. Вместе с этим чувством она с облегчением погружалась в знакомый сон забвения, в ее мир. Сквозь все туманы этого мира, до нее, наконец, доходило явление.
Явление того, что она вновь вернет себе свой прежний покой и одиночество. Оно с силой вырвалось на волю с прощальной запиской: «Благодарю Вас за все!... Наслаждайтесь своими успехами и не думайте обо мне!... Я – лишь немой герой Вашей книги!.... Который с теплом провожает Вас в свободу!.... Идите!».
Оно засияло тихою луной и каким-то волшебным, вечным для Создания ароматом подаренной тебе на прощание розы, блеском почти призрачной слезы и... звуком. Самым печальным, глубоким отголоском целого мира – звуком твоего ухода, эхом солнечного, бесконечно укрепляющего Творение чувства – любви к тебе...
7. Антон - 4 мая 2011 — 20:22 - перейти к сообщению
Этой темы давно не хватало на форуме. Почитаю на неделе. Спасибо!
8. gaze - 5 мая 2011 — 17:05 - перейти к сообщению
 Антон пишет:
Этой темы давно не хватало на форуме. Почитаю на неделе. Спасибо!


И Вам, Уважаемый Антон, спасибо за радушие и отзывчивость! Смущение

П.С. Если вы не против, еще выложу
(и не такие большие...
совсем чуточку!..)) А чё я? Я ничё!
9. gaze - 5 мая 2011 — 17:08 - перейти к сообщению
Как обещала
(если что - плииз - не сердитесь!))) А чё я? Я ничё!


Этюд ночи

Со мною произошел случай просто восхитительный. До сих пор не могу понять, что хотела маска времени этим сказать. И отчего он произошел со мною, ведь я - просто актер, ничем не примечательный?...
Маска… Впрочем, с нее все началось. Я, в приподнятом настроении, зашел в мастерскую забрать этот элемент грима, готовясь играть то ли Гамлета, то ли Фауста. И мысленно я недоумевал: что за силы все подстрекают меня играть таких чудаковатых персонажей. Еще и маска подпортила настроение: ее сделали безобразно - шершавой, неподходящей под мою курносую физиономию.
Значит, зря все же я пытался еще поднять настроение, забежав домой и попив кофе. Поскольку режиссер с порога принялся меня пилить и, в завершении ко всему, объявил бойкот. «Ты пришел позже - так я уйду пораньше! Строй глазки сам, рупор тебе в руки!...» - рявкнул он и хлопнул дверью.
Только этого мне не хватало! Но делать было нечего: ко мне уже подбегал ассистент суетливой походочкой смазливенькой официантки. Она мне была симпатична, и я согласился читать настроченный бред, именуемый сценарием. Сценарий предполагал мне выйти и сказать элементарное, нелепое, вроде «Кушать подано! Доедай и умирай, несчастная!».
Ох, зачем я только на это все согласился? Жутко расстроившись, решил все делать в маске, назло подозрительному оператору, который ехидно расспрашивал, ради кого я напомадил волосы.
Откинувшись на режиссерском стуле (и пожалев, что не сломал себе шею), я еще раз пробежал глазами писульки сценариста и отмахнулся от назойливого оператора железным: «Мотор!». Перед моими глазами развернулись сцены, которые было скучно наблюдать (и тем паче – оценивать), которые (по моему мнению) просто отнимали время и пленку.
Первая, самая смешная, заключалась в том, что некий старый дантист с плешью, решил срочно поменять квалификацию и вправить мозги хирургическим путем какому-то верзиле, справедливо именуемым по сценарию Франкенштейном. Причем дантист попался неумелый и, вместо того, чтобы зловеще загонять сердца зрителей в пятки зловещим лязгом инструментов, он усердно щекотал дремлющего громилу; и тот хихикал громовым мычанием.
«Стоп! Не годится!» - пискнул я и с обреченностью объяснил плешивому типу, что его «жутким опытом» животы публике надрывать. А как следует себя вести, показал ему на черновике сценария, который успел меня вывести из себя. Помычав до слез, «Франкенштейн» с дантистом отдохнули еще два дубля и наконец-то залязгали как надо.
Впереди мне предстояло снимать более нелепую сцену: парочка в казино радуется своему выигрышу. Актер мне попался сомнамбула и бестолковый неряха, пришлось ему вытирать нос почти в буквальном смысле. Да и актриса была отличным дополнением к нему – хвастливой, жуткой кокеткой: она стреляла в меня глазками, чем вызвала ревность у моего ассистента.
В итоге я стал свидетелем громкого тарарама в курятнике и пригрозил парочке от имени своего начальника снизить зарплату, если сцена не будет снята. А снята она, надо сказать, фальшиво. Но мне уже было все равно, ведь просто хотел уже покинуть эти круги театра картинок.
С последней сценой и началось ОНО. Я должен был снять сцену кражи, но не мог: мне помешали оператор и ассистент, которые отчего-то настойчиво предлагали мне выпить какую-то булькающую болотную жижу из реквизита. Устав уверять их, что еще не выжил из ума и не собираюсь травиться в столь молодом возрасте, ждал, когда они отвяжутся.
Но на меня тут же уставились масками любопытства напыщенные актеры и хихикающие актриски. Было бы кощунством отказать в зрелище собратьям по мукам. Пришлось глотнуть. И в тот момент я будто потерялся. Во мне поднялся какой-то огонь энтузиазма и… страх. От этого сидел абсолютно заторможенным, пока меня не оглушил рупор, в который гавкнул… оператор!
Чтобы напомнить всем об истинном хозяине этого парада, я вырвал у хихикающего оператора рупор и, накричав на него, стал отдавать команды. Но, к моему шоку, меня никто не слушал. Привстал из-под декораций, которые полетели в меня, внимательно оглянулся.
Среди знакомых и даже осточертевших мне лиц я увидел некоего типа в таком же плаще, как у меня, в таком же цилиндре. Только он был словно ожившей маской героя, которого я отверг! И этот тип, Фауст, жуликовато рыскал по всему павильону, воруя декорации.
Он спутал в комок пленку ехидне-оператору, рявкнул над самою головою «Франкенштейна». Отчего тот, вскочив, как молнией пораженный, вновь упал на подушки и уже почти не играл мертвого!
Фауст подобрался и к неряхе со стеклянным взглядом, отобрав у него сигару в самый неподходящий момент; после этого тот поспешно завозился с кошельком, опасаясь новых фокусов.
Напоследок, моя ожившая маска стала распугивать всех кокеток с блестящими глазками озорной улыбкой, еще и выключила свет.
Тут я подумал, что Фауст не просто так прогуливается по темной площадке: он не получил того, ради кого он пришел в этот странный мир – меня. Быстро отыскав фонарик, только думал я о том, что сейчас найду дверь, прискачу домой, спрячусь от этого хаоса и успокоюсь, выпив кофе и почитав газеты.
Однако Фауст словно приказывал мне не расслабляться: он тихонько смеялся и поблескивал мне глазами. И я уже жалел, что согласился стать режиссером в эту безумную ночь, наблюдая, как тип упрямо преследует меня.
Словно почувствовал на себе какой-то лунный свет, посылаемый мне… моей маской. Мне пришла в голову мысль, что я в его власти и сейчас грянет расплата за мое безразличие и слабости.
Оказалось, Фауст не хотел расплаты, он не думал уродовать мою курносую физиономию или попортить мне нервы с кровью (хотя клыки у него были и все это ему уже удалось). Он только прижал меня в угол и сказал одно:
«Как я тебя понимаю! И сейчас, чтобы ты не изобрел, оно только будет стремиться тебя покинуть без благодарности. Только напыжишься и прихорошишься, как найдется кто-то эффектнее или ужаснее, и ты пойдешь со сцены прочь. А о самом главном вспомнишь только тогда, когда оно будет бежать от тебя на всех парах!..»
Я слушал и внимал. Внутренне велел себе быть мужественным и признать свою судьбу, сказать сейчас что-то крепкое, твердое. «Что же ты хочешь от меня?» - проблеял я вдруг совсем не художественно.
«Не трать электроэнергию!» – с усмешкой посоветовал Фауст, - Сейчас будет свет, так что поднимись, наберись терпения и иди - тебя ждет кино!». После этого зажглись все проекторы, все процессы работы, словно в приостановленном фильме, ускоренно возобновились!
Будто ничего не происходило, а моя маска вышла в дверь и исчезла в невесть откуда появившемся тумане...
Сейчас я понял – Фауст это - мой мир. До сих пор не знаю, какой гений придумал его и сценарий моей судьбы. Кто подсказал ему загадочной улыбкой явиться ночью и указать мне на ошибки и туман. Я не знаю этого, но…
Мне от него не уйти, мне только его искать. Чтобы услышать совет и, следуя этому совету, идти дальше и играть свою роль достойно!
10. gaze - 5 мая 2011 — 17:09 - перейти к сообщению
Сказки - наброски: «Приключения щенка Фили»


В музее

Захотелось как-то маленькому щенку Филе на шедевры искусства поглядеть. И музей он выбрал для этой цели один из лучших в городе: какие хочешь эпохи встретишь: и мумий с пирамидами Древнего Египта, и модель Парфенона Античной Греции, и маленькие замки Средневековья, и даже фантазии на космическую тему…!
Но вот беда: музей только что открылся, а желающих на чудеса мира поглядеть – Филиных лапок хватит, чтобы пересчитать их! Только нашему щенку наоборот – хорошо!
«Тишина, броди и глазей в оба!» - такой мыслью он руководствовался, покупая билет в музей в предвкушении часика-другого уюта и просмотра экспонатов музея. Но не знал Филя, что музей не простой, а с притаившимися жуликами! И что сокровищам эпох угрожает страшная опасность!...
…Нашему малышу было крайне досадно, что «экспонаты трогать руками запрещено» Правда, у Фили рук не было, но его мокрый, любопытненький черный носик был куда шаловливее самых непослушных рук!
Щенок норовил притронуться своим носиком к фигуре викинга, так его интересовавшей, чтобы понюхать шкуру, в которую он был облачен, а потом незаметно лизнуть его руку, устрашающе поднявшую меч. Но поглядев на лицо викинга, «озаряемое» кривой усмешкой людоеда, Филя фыркнул и побежал к другим экспонатам, мысленно время от времени вспоминая противную «улыбочку» викинга…
- Ой, этот динозавр хуже моего папы! – брякнул неугомонный щенок в очередном зале, потоптавшись немного у фигуры тираннозавра, которого ученые нежно окрестили Малышкой.
Филю совершенно не интересовали дамские платья, и поэтому он стремительно пробежал мимо коллекции «средневековых одеяний дам аристократии» к скелетам вымерших животных (косточка любых размеров обязательно притянет к себе собаку больше, чем золотые горы).
На бегу щенок не забывал выплеснуть свое недовольство экспонатами, которые совсем ему не понравились (все теми же викингом и тираннозавром).
- «Малышка»! Ничего себе малышка, скалится еще ужаснее бульдога! – ворчал Филя – Интересно, если эту Малышку и этого медведя-викинга пригласить участвовать в конкурсе страшноты, кто выиграет?...
…Тут его поток возмущений оборвался: щенок внимательно прислушивался к шороху в Египетском зале. Кто-то явно торопился что-то без спроса взять из музея. Воспитанный в душе настоящим милиционером, Филя храбро ворвался в зал, где раздавался подозрительный шорох.
Догадливый щенок не ошибался: он созерцал, как двое воров лихорадочно запихивали золотую маску Тутанхомона в пыльную сумку, уже набитую до отказа украденным добром из всех залов музея!
Филя – ярый поклонник добра и справедливости во всем – звонко залаял на злодеев. Преступники в страхе отпрянули от сумки, но увидев маленького щенка, только и успевавшего в лае открывать и закрывать ротик, разозлились не на шутку. Один даже, «улыбнувшись» не хуже той фигуры викинга, зло выпалил:
- Ах ты, жучка! – и понесся со своим товарищем (и сумкой!) за нашим хитрым малышом через все залы…
…Филя–«Божий одуванчик» – за время своей прогулки по музею запомнил, где стоит охрана черного входа музея. Поэтому он, пугая и путая незадачливых (как он успел заметить) хулиганов, сдаст их, как миленьких, в руки правосудия…
… Бежит удалой щенок Филя и хихикает: грабители, гнавшиеся за ним по пятам, были явно не «спортивными мальчиками». Они еле волочили ноги, пыхтя и спотыкаясь через каждый шаг. А нашему малышу только этого и надо было: ведь в зале варягов и викингов их ждал сюрприз.
Наконец «марафонцы» грянулись оземь без чувств. А предусмотрительный Филя ни секунды не терял: предупредил охранников, чтобы они схватили бандитов, и юркнул в зал варягов и викингов готовить сюрприз…
Воры тем временем очнулись. А наш Филя уже скулил из-за военной ладьи варягов. Воры готовы были петь и плясать от радости!
- Я знал, что эта собака не уйдет далеко! Сейчас мы с ней разделаемся! – торжествующе прошипел первый грабитель.
Но умный щенок все уже распланировал. Он незаметно пробрался к фигуре викинга с усмешкой людоеда и зарычал:
- С кем разделаетесь?! С собакой?!
Слабонервные мошенники затряслись и побелели от страха: им-то ведь казалось, что это фигура вдруг заговорила! Один жалобно пискнул:
- Пощади нас!
- Хотите пощады – бросайте сумку и убирайтесь восвояси! – еще страшнее рявкнул щенок. Глупые воришки молниеносно бросили награбленное и с воплем кинулись из зала, второпях грохнув дверью…
…Филя сумел обгнать трусливых воров и пошутить над ними в очередной раз, предварительно сообщив охранникам, в каком зале оставлены похищенные экспонаты. Он поставил зеркала в последнем (перед черным входом) зале ужасов и стал выть, как привидение. В зал вломились грабители.
- Ну надеюсь, хоть здесь мы найдем эту противную собаку! – простонал менее инциативный жулик и вдруг, увидев привидение, заорал не своим голосом.
- Что орешь?! – хотел было накинуться на него другой вор, как раздался скрежет ( это Филя решил испугать их, царапая пол лапками).
- Что делать? – лепетал уже первый злодей, который всегда был буйным «романтиком с большой дороги»: выключенный нашим малышом свет отнял у него последнюю каплю отваги.
Мысли и взгляд обоих был прикован к страшилкам в этом зале, которые, как им казалось, вот-вот оживут. И вот свершилось: Филя торопливо сбросил чучело зомби с подставки, подергал рукой фигуры ведьмы и покачал привидение, сопровождая все это жутким воем, скрежетом и глухим смехом.
Жуликоватые души криминальной парочки ушли в пятки – все кошмары их воображения оживают! С душераздирающим криком первого вора:
- Бежим, все равно тюрьмы не миновать!
И с неудачным разбегом второго преступника, оба они, как и ожидал изобретательный щенок, ударяются лбами о зеркала и падают почти замертво…
…С каким наслаждением потом Филя провожал их (уже схваченными охранниками). С каким упоением осознавал он, что совершил героический поступок.
И с каким аппетитом покусывал косточку от скелета динозавра, подаренную музеем за победу над грабителями.
11. gaze - 5 мая 2011 — 17:10 - перейти к сообщению
Ветер странствий
(или Роковая Суета Таи)

«Лето, эх, лето! – нетерпеливо думала Тая, переминаясь с ноги на ногу, - Канешь ты в лету!... что ж он не несет его!».
Она стояла перед домом родственников уже битый час и бесстрашно принялась вопить:
- Дядь Вить!... Дай билет-то, и я быстро уйду!... Дядь Вить!
В доме было глухо, как в танке. Сыпля ворчанием, Тая пошла к гаражу, комментируя:
- Ну, что ж, похоже, он на работе!.. Придется самой на вокзал ехать, покупать новый билет!
Ключ от машины были в дверце. Что-то еще попалось на любопытные глаза Таи. Она всмотрелась – это был билет в Прагу, безмятежно покоящийся на сиденье водителя.
- Ну зашибись! – непроизвольно воскликнула девочка, открывая машину, - ну, дядя Витя, припомню я Вам, как вы меня в 15 лет билет по всему двору искать вынудили и машину заставили водить!!...
Монстр-машина с, мягко говоря, неспешной скоростью покинула свое насиженное место и была робко направлена в направлении вокзала.
Всю поездку Тая то и дело тормозила ее, спрашивая дорогу (на вокзале она была лишь раз в жизни). Девочка двигалась медленно, рывками, боясь задеть встречную полосу. По этой же причине она ругала взахлеб автомобиль, вихляющий во все направления.
Когда наконец прибыла туда, часы показывали ровно два.
- Еще и не успею купить ничего, касса закроется! – бормотала Тая в впопыхах, мчась сломя голову к первой, попавшейся на глаза кассе. Приветливо открылось окошко, и медовый голос спросил:
- Ваш билет?
- Сейчас! – торопливо отозвалась Тая, шаря по всем карманам: билета не было.
- От!!... – только и проронила она, - Теперь поди его найди!
Девушка в окошке ждала. Наконец, девочка сообразила:
- Билет в Прагу, пожалуйста! – попросила Тая, протягивая деньги, предусмотрительно изъятые ею из дядиного капитала.
Девушка ждала: просьба была не точной. Или она не расслышала Таю сквозь шум отходящих паровозов.
- Туда и обратно, пожалуйста! – поспешно прибавила девочка, убедившись, что денег хватит на ее заказ.
Чудо: девушка покопалась и сунула вожделенные билеты.
- Ваш поезд – «Союз народов 37»! Первый путь!..... Следующий! – поторопила девушка.
Тая не спешила отходить в сторону: надо было прочитать билет и, в случае чего, вернуть и поменять на месте. Девочка с напряжением всмотрелась в мелкий шрифт. На английском и русском языка было масса ненужного (на ее взгляд) текста. Слово «Прага» нигде не встречалось! Тая метнулась глазами в конец текста билета. Черным по белому гордо зияла надпись: «Одесса – Рим».
В голове Таи мелькнула мысль, что это не тот билет. Она усиленно принялась вспоминать столицы государств.
«Киев – Украина. Прага – Чехия. Берлин – Германия, Париж – Франция. Рим – Италия!... Я еду в Италию?!!.. Это что за фокусы!?.. Вот я им врежу!»
- Вы что мне сунули? – пищала Тая на весь вокзал, - Вы что, недочуваете!?... Что это Вы мне Италию сунули!
- Как вы заказали! – невозмутимо ответила девушка в окошке и, видимо, желая избавиться от шумного клиента, повторила, - И билет нельзя вернуть, проходите!.. Не задерживайте!
- Как это нельзя!? – от рвения девочка чуть не лезла в злополучное окошко, - Я в Чехию еду, слышите, Вы?... Я не поеду в Рим!
Тут Тая смущенно замолчала: в шаге от нее стоял высокий, молодой мужчина и улыбался, хотя в глазах у него было любопытство и тревога.
Девочка, возбужденная неприятностью, не мягко бросила ему:
- А Вы что уставились?! Идите!
Тут из уст улыбающегося мужчины, с энтузиазмом подавшимся вперед, полился незнакомый Тае язык, молвивший:
- У тебя денег не хватило, да?.. Давай я за тебя заплачу, вместе поедем!
Тая долго перебирала в голове все худо-бедно знакомые ей языковые звучания. Она еще раз посмотрела на незнакомца, вступившего с ней в беседу. Он был смуглый и кучерявый. От чего-то нехотя вспомнились курсы итальянского, которые она ненавидела.
«Вот блин!! – догадалась девочка, - Еду в Италию, да еще выходец из нее привязался!!.. Что же делать?»
Мужчина еще подумал и, ласково пообещав: «Ну, не переживай, я тебя не брошу!», направился к кассе.
Тае вдруг захотелось сбить этого загадочного незнакомца с ног и тем самым предотвратить знакомство с нелюбимой страной.
Но неведомая обреченность и отчаяние будто продиктовали Тае стоять на месте в солдатской, очумелой позе. И наблюдать, как мужчина вежливо переговаривает с кассиршей и, помахав радостно девочке рукой, направляется к ней.
Он повел ее к прибывшему составу «Союз народов 37», оптимистично гудящему на всю станцию. Сразу два проводника вышли встречать и обслуживать пассажиров.
Один из них – высокий, симпатичный блондин - был явно полиглотом: поездом ехало много иностранцев, и для каждой страны он находил свои дежурные фразы приветствия и предложения услуг. Внешность блондина не понравилась Тае. Особенно ее разозлило, когда тот, с самым солнечным лицом на свете, поприветствовал ее радостного спутника, подающего билеты и аккуратно заносящего чемоданы в поезд. Девочка, наблюдая всю эту процессию, позволила себе роскошь вдоволь накорчить проводнику рожи.
Но тут она заметила, что сопровождающий ее сеньор снисходительно улыбался и ждал, когда она всласть накривляется.
Мысленно бросив вслед противному ей блондину нелепое: «Хайль, Муссолини!», и горько вздохнув, Тая поплелась за, будто привязанным к ней, мужчиной в их купе. По дороге она еле-еле успевала за ходом его жизнерадостно звучащих мыслей, абсолютно не имя понятия, о чем он ей так вдохновлено рассказывает.
«Ой, и повезло!... – кисло рассуждала Тая в мыслях, силилась показать интерес и понятие в беседе иностранца, - Хотела в Прагу съездить, на часовни поглядеть… А тут тебе поезд с сахарным до тошноты толмачом и, интересным собеседником из Италии!!!... Ну, ничего же не понять!!!… Надо было этот фашистский учить! … А он-то надрывается!... Что ж ему ответить?»
Девочка усиленно стала вспоминать все выученные фразы. Тем временем ее спутник уже разложил вещи и, осведомившись: «У тебя очень грустный вид!... Может, ты голодна?» (на что Тая, разумеется, наотмашь кивнула, не понимая слов), принялся расставлять на столике нехитрый скарб продовольствия.
Тая долго сидела, принимая пунцово - стыдливый окрас, наблюдая, как он гостеприимно суетился, расставляя блюда, и подумала: «Ну вспомни хоть что-нибудь по-ихнему!... Он же из кожи вон лезет!!!... Неудобно перед человеком!».
Храбро собравши весь свой, весьма скудный, словарный запас, она, наконец, выпалила первое, что смогли отрыть ее мысли в тунеллях дремучего сознания:
- Где моя шапка?
Сеньор вопросительно выпрямился и, несколько секунд поглядев на Таю, удивленно вскинув брови, попытался быть отзывчивым даже на самые непонятные ее реплики:
- О, ты любишь носить шапки?... Ну, к сожалению, где воя шапка, желательно знать только тебе… Или ты ее потеряла?
Интонации были вопросительные, и девочка, с большим опозданием поняв это, кивнула (а что ей оставалось делать?).
- Я куплю тебе новую, хочешь? – с энтузиазмом предложил ее собеседник.
В голосе ее было столько участия и готовности заботиться, что Тая тяжело вздохнула и мысленно покорила себя: «Вижу и без слов, что человек он щедрый!... Жалко его: он интересуется, просит что-то!... А я – ну ничего связать не могу!!!... Учиться надо было!... А то позорюсь теперь!!.. Эх!..»
Перекусив, сеньор, которого звали Паулем Соренни (что с трудом смогла прочесть Тая в его паспорте, пока тот вышел за сладкой водой в буфет), принялся усердно обустраивать полку девочки и место для сна, хотя лучи солнца только чуть касались горизонта.
«Традиция у них, что ли, такая? – спрашивала себя Тая, почти не надеясь получить ответ на доступном ей языке, - Ой, неудобно даже, что он мне стелит!... Ну вот – вновь затрещал, как пулемет!... Ну что ты надрываешься?!... Я же все равно ничего не понимаю!.... Я знаю, что делать!»
С этой мыслью девочка вновь напрягла все свое серое вещество для хоть одного нормально звучащего предложения. Раздобыв бумажку, Тая отчаянно ввела каракули: «Где есть русский человек?».
Медленно заливаясь краской за свою грамматику, она передала записку Паулю. Тот с натянутой улыбкой сделал вид, что забыл выложить любимую книгу (как он и сказал, безрезультатно, Тае). На самом деле Соренни этим хотел отвлечь девочку от своей сконфуженности: ведь он так же напряженно пытался уловить, что у него спрашивают. Наконец, он понял и оживился:
- Это знает проводник!... Придется подождать проводника!...
«Тяжелый случай! – вынесла себе очередной приговор девочка, - Поговорили!... Ну и что он опять понес?..»
Соренни, мягко поглядев на ее нескладный взгляд образа понимающего барана, удалился и через минуту вернулся с противным блондином, который, очевидно узнав обидчицу, поприветствовал ее кислой улыбкой.
«Ну совсем шикарно!!!» - надулась Тая и, из уважения к суетящемуся Паулю, решила вступить в возмущенное фиаско – диспуты с проводником, мелькнув едкой фразой:
- Что это я тут делаю!?... где у Вас тут русские купе?
Очевидно, ее слова веяли неприязнью и говорили сами за себя. Потому, только что радужный, сеньор Соренни явно омрачился и с тихой грустью спросил:
- Зачем тебе? Тебе тут плохо?
Зная, что сладкий блондин был гордостью персонала и напыщенным полиглотом, девочка тут же упрямо потребовала перевода.
- Они интересуется, зачем тебе русские купе и плохо ли тебе с ним?
«А какого он догадывается о чем я говорю!?» – возмутилась Тая и молниеносно возбужденно ответила:
- А не плохо ли мне с ним, если я ни звука не понимаю, из того, что он говорит?!
- А чего Вы тогда выбрали инностранный вагон? – лицо приторного проводника удлинилось от удивления, - Как заказали, так и езжайте!... Скатерьтью дорога! – не забыл он бросить в след, пытаясь скрыться от назойливой девочки.
- Вы сговорились все, что ли?! – завизжала Тая на весь поезд, - Ну-ка пригласите главного и переводчика, я вам всем тут вдолблю, «зачем»!
Уловив в ее голосе угрозу, несчастный проводник вынужден был отстаться на месте (переводил он) и кликнуть другого напыщенного типа – пеструю шатенку с противно курносой физиономией.
- Не делайте из мухи слона! - тактично пропросила шатенка с ходу, - Разъясните спокойно, какие у Вас возникли проблемы?
- Уж если впихнули мне Рим, так хоть посадите рядом с русскими! – жалобно завела девочка привычную песню.
- Ничего не понимаю, ей какая разница, с кем ехать: все равно путь для всех один! – шепнул блондин курносой даме и решил, - Чтоб этот гордиев узел развязать, надо выслушать обе стороны!... Спрошу-ка у ее спутника, в чем дело.
Вновь купе огласилось ненавистным Тае быстрым языком, молвившим из уст блондина следующее:
- Сеньор, Вы как полагаете, какая была беда?
Польщенный уважительным тоном (или смутившись нелепым вопросом), Пауль спокойно ответил:
- У девоки не хватило денег на билет!... Она согласилась ехать со мною, и правильно – так лучше! – задумчиво прибавил он.
- Таак.. – недовольно распямился блондин и дрожащим от злости голосом принялся пилить кислую мину Таи, - Сказали мне, что все по согласию, как говориться!... Что ж Вы голову морочите!?... Ну-ка сели, замолчали в тряпочку и насладлись поездкой!.... Счастливо обращаться только по конкретным просьбам!
После этого, проводник пересилил раздраженное лицо, пожелав приятной поездки Соренни, откланялся и вышел. Чтобы замять вспыхнувший скандал, шатенка опустила глаза и, улыбнувшись, изящно вышла.
«Ээх, и приятная поездочка! – расстроенно подумала девочка, - Как же!...» С этой мыслью Тая храбро устремилась к той стране, к которой мчался неунывающий поезд!...
12. gaze - 5 мая 2011 — 23:35 - перейти к сообщению
Новеллы

Грифон

Теперь он живет за прозрачными дверьми водопадов и трав.
Он не понимает, чем лучше каменные здания, которые человечество всегда старалось приукрасить, чтобы перещеголять друг друга. Люди, похоже, забыли, чему учил их он, грифон.
Люди постоянно не довольны тем, что он им когда-то дал. Целую вечность они пытаются создать себе идеальные и комфортные блага.
Грифон смеется и плачет. Он никак не возьмет в толк: какие еще ненасытным блага нужны?
Раньше грифон повелевал самыми ценными сокровищами на земле: солнцем, водой, землей. Подарил снег зимы для творчества и ветер лета для работы. Подарил глину, дерево и камень для труда. Животных – для отдыха. Подарил мысли для движения. Сон – для мечтаний.
Но в последствии люди потребовали большего. И надел грифон корону, взял в руки меч. Тем самым отдавая в распоряжение человечеству крепкое железо, ослепительное золото. Не желая этого, грифон научил людей тешить свою гордость драгоценными камнями и шелком. Он порадовал их гладеньким жемчугом из морских глубин и сладкими яствами.
А люди не хотели больше драгоценностей. Пришлось грифону создавать подобия людей – роботов, чтобы те освобождали человечество от необходимости работать, двигаться и думать. Тогда-то и признали его могущественным существом, стали строить ему памятники, снимать о нем фильмы.
Грифон же боялся, что придет ему время покинуть герб и флаг, музей и храм. Так как без уроков его люди грозили превратиться в интеллигентных животных.
Скучно стало человечеству, но они нашли выход – они научили роботов петь, играть в футбол, рисовать картины. Грифон хотел вырвать людей из глухих стен инновационных лабораторий и электронных лабиринтов.
Но те отмахнулись, веско заявив, что грифона не существует. Что это – мифологическое существо, воплощающее зло.
От досады грифон навострил когти и забрал все самые первые свои подарки – землю, воду, пока выхлопные газы совсем их не погубили. Он поклялся, что больше не будет выполнять капризы человечества. С всесильными роботами и технологиями, они сами сотворят себе вторую природу.
Грифон улетел. Он неусыпно охраняет с мечом животных, моря, леса.
Теперь он живет за прозрачными дверьми водопадов и трав.
И ждет, когда люди опомнятся от искусственного солнца.
Когда они вспомнят про могучего и мудрого грифона и попросят его вернуть и настоящее светило жизни.
13. gaze - 5 мая 2011 — 23:35 - перейти к сообщению
Золото портит людей?


Не раз наблюдала, как простые слова творят необычные вещи, настоящие «чудеса»! Что можно назвать примером таких «чудес»?
Хотя бы распространенные выражения вроде: «батарейки сели». «Выражение, как выражение; что в нем особенного, волшебного?» - начнут недоумевать многие.
А зря! Чтобы понять, в чем магия подобных фраз, я расскажу вам одну байку.
В Россию приехал важный английский профессор. Имени не помню, но допустим, что его звали мистер Икс (уже забавно, не правда ли?).
Этот мистер Икс по роду своей деятельности (он - известный математик) был невероятно чопорным, педантичным, во всем видел лишь логику.
И вот, с грехом пополам выучив русский язык, данный индивид гордо закрылся для усердной работы у себя в комнате, которую снимал в коммунальной квартире.
Да вот беда – соседи больно болтливы: день-деньской они сотрясали воздух пустяковыми и бесполезными (с точки зрения мистера Икс) фразами.
Буквально с пеленок не знавший ничего, кроме формул и терминов, угрюмый английский ученый на все лады ворчал и злился, ведь он не понимал, что есть кроме науки и хобби, общение.
В один прекрасный день мистер Икс решил пройтись по всем соседям и выслушать все, что так их беспокоит сутками. «Пусть уже наговорятся! – злорадно тешил себя мыслью он, - Зато им уже сказать будет нечего и воцарится тишина, вместе с ней – мои гениальные идеи».
Однако вместе с первой соседкой напыщенного англичанина постигло огромное разочарование: мало того, что рассказ соседки длился не менее получаса, так сей час же подключились в разговор все другие жильцы.
Их чудные фразочки совсем сбили ученого с толку, и он, со слабым писком надежды, решил узнать смысл странных выражений, которые сыпались горохом со всех сторон.
- У моего племянника работа не находиться никак, а он еще и рад, в ус не дует! – жаловался один сосед.
- У вашего племянника есть усы? – вяло полюбопытствовал математик.
- Нет. – оторопел собеседник.
- Тогда в чей ус он дует? Часом, не в ваш? – ехидно осведомился мистер Икс.
Сосед, посмеиваясь в душе над прямолинейностью иностранцев, поспешил удалиться.
- А перед моим братом смазливенькая секретарша хвостом вертит! – сплетничала пожилая женщина. - Как бы у него рога не выросли, он ведь десять лет как женат!
Математик побледнел, представив себе мужчину с рогами и женщину с хвостом. Затем он дрожащим голосом спросил:
- О ужас! Как же вы допустили такую степень мутации у вашего брата?! – решив помилосердствовать, он посоветовал. - Ни в коем случае не подпускайте своего брата к секретарше! А то я слышал, что от двух одновременных мутаций летальный исход получить можно!
Сплетница сначала тоже испугалась, но угадав причину околесицы мистера Икс, завизжала от смеха и, утирая слезы, ушла, еще долго потом хихикая.
- Уже не знаю, что мне делать с моей машиной. Это не тачка, а барахло! – возмущался автолюбитель. - Три недели уже ремонтирую, а это корыто еле тащится…
У ученого аж голова разболелась от нахлынувшей поистине фантастической информации.
Однако, будучи верным привычке решать задачу до момента ее разъяснения, англичанин задумался:
- Что-то не пойму – вы на чем ездите? На тачке, на корыте, или на машине? Но если на тачке, то не советую – опасно, и скорость неуправляема. А если на корыте, то вы хоть соображайте, что вы делаете?! Как вы его в движение приводите-то?
Автолюбитель, едва сдерживая улыбку, ушел.
И так продолжалось еще долго: русские соседи рассказывали ученому (c его точки зрения) небылицы, а потом смеялись с его замечаний и советов.
Мистер Икс не выдержал и решил: «Эти русские – чудаки!».
Это потом ему придется узнать, что «в ус не дуть» - баклуши бить, бездельничать. Что «вертеть хвостом» - кокетничать, а «носить рога» - засматриваться еще на кого-то, кроме своей суженной. Что «тачка», «корыто», «машина» - слова, которые могут быть синонимами, похожими по смыслу.
И что, наконец, «батарейки сели» - это разрядились батарейки, а не уподобились человеку в умении сидеть, лежать и подавать голос. И золото не может портить каким–то образом людей, это ведь металл (скорее люди могут его охотно испортить: запачкать, например).
Это всего лишь доказательства того, что русский язык, как справедливо отмечалось классиками, - велик, богат и могуч!
Вот и выходит, что «чудеса», которые совершают слова – они будят нашу фантазию, ум пытливость и находчивость.
Эти качества могут быть как полезны, так и негативны. Так что не золото портит людей, а чопорность. Слишком буйная (или скупая) фантазия. Серая логика, не оставляющая место жизнерадостности и умению заводить друзей, интересы.
Лучшим доказательством вышесказанного является то. что нелюдимый мистер Икс зарекся вообще с кем-либо общаться, дабы поберечь свою психику для научных подвигов.
И все же в душе он благодарен русским. Они дали ему понять, что, выражаясь по-ихнему, не «все то золото, что блестит».
14. gaze - 5 мая 2011 — 23:36 - перейти к сообщению
Все в мире – «как надо»

Я все чаще задумываюсь о том, что Создатель придумал все мудро, все сделал для нас удобным и красивым. Но часто мы не понимаем удобства того или иного явления природы. Да и не только природы! Существует множество вещей на Земле, во Вселенной, в других мирах, которые могут показаться нам непонятными, ненужными. Но все равно – они совершенны!
Я пришла к этому выводу, размышляя над вопросом, который задала младшая сестра. Она спросила: «Почему луна белая, а не, к примеру, красная или синяя?» Конечно, я знала, что сияние Луны – отраженный свет Солнца, цвет ее зависит от угла отражения солнечных лучей. Но мне было интересно подойти к вопросу с другой стороны. И вот я начала воображать, что…
…Я стою на пустынной улице. Мне быстро стало скучно и я взглянула на небо. Как только это случилось, луна, светившая над моей головой, вдруг сорвалась с места и разделилась на маленькие планеты – луны разных цветов.
Планеты стали кружиться около меня, словно что-то предлагая. Я долго соображала, что именно хотели маленькие светила, а потом рискнула и дотронулась до синей луны.
Внезапно другие планеты исчезли, появились люди, и все залило ярким синим цветом. Должна признаться, мне сначала показалось, что я удивительным образом дышу под водой (настолько синева была темной и глубокой).
Я испытала легкий шок от синей луны: люди походили на инопланетян, находили друг друга ощупью и дрожали от страха: синева не пропускала другой свет. Поглядев на кромешную синь, я подумала: «Синий цвет ничего хорошего не несет!»
Как и ожидалось, все исчезло, вновь закружился стройный ряд лун. Среди них была и красная. «Может, она получше?» - с надеждой предположила я и коснулась красной планеты.
В глаза ударил красный туман, вновь появились люди, но на этот раз они с гримасами беспокойства и ужаса бегали по одному пути, боясь ступить дальше намеченного маршрута. Очевидно, им представлялось, что какая-то вещь заполыхала диким пламенем.
И мне хотелось почему-то принести огнетушитель и побрызгать им во все стороны, откуда так и тянуло жаром. Но ничего не горело. Однако, какая иллюзия огня! «И с такой луной ночи прохладной ждать?!» - возмутилась я в мыслях потому, как красный мир выглядел, как загоревшийся.
К моему счастью, с этой мыслью «пожар» кончился, и кольцо лун опять явилось в своем насмешливом разнообразии цветов, в котором меня совершенно поразило наличие…золотой луны! «Разве такое бывает?!» - думала я первые секунды, а потом придумала: «Ну-ка пущу я эту планету в небо…Интересно, что от этого произойдет?»
Произошло то, что называется: «Золото портит людей» Как только повсюду ослепительно заиграл изумительный золотой блеск, опять объявившиеся люди сначала застыли, подобно мне, в удивлении. А потом понеслись забирать себе все, что находилось на улице (ведь им казалось, что улица стала золотой).
Прохожие торопливо бежали, задевая друг друга, голыми руками пытаясь отломать себе «золотые» ветки деревьев, решетки домов. Они со страшным ором вырывали у других «золотые» вещички. Свои же - отстаивали кулаками. «Да это смерть одну принесет!» - только одна мысль остановила хаос «золотой луны», все исчезло…
…И снова, и снова я пытала разноцветный ряд планет, выбирая луны и запуская их в небеса, чтобы увидеть картины того, как это чудо влияет на людей. Светила всех оттенков приносили им, мягко говоря, много странного.
Посудите сами: серебряная луна вызывала у людей приступ бешенного желания взять все «серебро» себе; зеленая с черной – ужас и абсолютное незнание, куда идти; розовая – негу и мечтательность; фиолетовая – лень и дремоту…
И только белая луна осветила им дорогу, заставила их думать и чувствовать, узнавать друг друга! «И все-таки как хорошо, что наша Луна – одна и что она – белая!» - радостно подумала я и прислушалась…
…Мне слышался голос неугомонной сестры, которая ждала ответа на свой вопрос. Не задумываясь, я пересказала ей свою фантазию и все выводы, которые оттуда почерпнула. «Видишь, - заключила я, - луна белая потому, что так удобно, так было для нас задумано…»
Я бы еще сказала своей маленькой сестренке: «Все во Вселенной создано для того, чтобы мы оставались людьми, которые хотели бы постигать ее тайны, ее удивительные явления. А насколько совершенными будут эти явления - не зависит от нас. Наша задача – смотреть на мир реально и ценить то, что все в нем – как надо!» Но я не стала ей этого говорить: сестренка слишком маленькая, чтобы вникнуть в смысл этих слов. Когда вырастет, сама поймет.
И будет точно также радоваться, что единственная Луна Солнечной системы – белая.
15. gaze - 5 мая 2011 — 23:36 - перейти к сообщению
Мир черного кольца

…«Больно как!» - в мучительной полудреме думала Мальва, корчась от едкой иглы в вене. Стояла ночь, тишина которой напоминала о синяках, жгучих глубоких царапин в затылке. Мальва думала только о том, как она оказалась в комнате для медицинских опытов.
«Я понимала, что умираю от голода, и кусок хлеба уже не поможет,… - с болью в сердце рассуждала она, - Но могла я хоть спасти тощую кобылку от гибели! Она ведь детей из омертвевшего села увозила!... Но, нет: только она взяла в губы кусок, налетели эти фашисты! «Врагов наших спасаешь, выродок!!!» - орали, кидаясь на меня, они. Поволокли в рабство… Я уже не злюсь на их избивания и тыканья кормить свиней, тягать мешки. Но зачем же меня разбирать на части для своих жирных солдат!!!».
Мальва почувствовала, что обруч с током на другой руке создал серьезную пустоту. Одолевали ядовитые запахи лекарств, вонь простыни операционного стола, гниющих отрубленных частей тела животных. Но больше всего девушку раздражали собственные липкие от пота и грязи, плотно остриженные волосы, мокрая дурацкая, бесформенная рубаха, в которой ее и схватили.
Глаза болели от вспышек то мерзкого яркого света операционной лампы, то непроглядной кислотной ночной темноты. Тело было высушено побоями и медицинскими опытами. Ощущение пустоты внутри, в то же время – болезненной пухлости казалось невыносимым. Страшно и противно хрустели тонкие, острые суставы, буквально обтянутые лишь тонкой кожей. Ужасно мучила хрупкое тело Мальвы резь в желудке….
…В один миг он вдруг почувствовала, что стала легкой и свободной от всего. Мальва осмотрелась: попытки вытащить иглу из вены и высвободить другую руку из обруча оказались тщетными. «Была просто очередная ломка от голода. Я жива!!!» - с навевающимся оптимизмом подумала она. Но тут ее взгляд упал на руку, безжизненно откинутую и виднеющуюся из-под простыни, до боли знакомую. Провода на ней были оборваны.
«Это же моя рука!!!» - с ужасом и тоскливым разочарованием подумала Мальва, - Я что, умерла?!». Приподняв край простыни, она увидела саму себя: нежную девушку, сломленную жесткими опытами, лежащую ничком, с неестественно повернутой шеей, с лицом с остекленевшими глазами.
Мальвой овладевал шок и напряженные размышления. «Я – приведение, от всего свободна, но почему я не могу покинуть это место? Ведь приведения проникают и летают, где хотят!... Значит, я не выполнила свою жизненную задачу, цель. Быть может, я не помогла кому-то нужному, не выполнила какое-то дело…».
Мальва с силой рванулась из намертво впившихся в нее проводов: действительно, она легко взмыла вверх и вперед, но встать с операционного стола она не смогла.
Тогда в девушке проснулся детский страх и обида: «Как же я смогу кому-то помочь, если даже на улицу не попаду. А тут кому помогать? И как, главное?..».
Мальва с тяжестью решилась на участь, классически поджидающих всех приведений: скитание душой, пребывая в замкнутом помещении, боль и вой по ночам. Быть может, озлобление ее чистого сердца и стремление причинить зло, гонение людьми, одиночество в темной, холодной, ненавистной лаборатории… И так – бесконечно!
Чтобы занять свое время, Мальва решила попробовать телепатией влиять на души других людей, спасая таким образом свою благородную цель помощи другим. Но, к своему огорчению, она убедилась, что, скорее всего, ее, бедную пленницу немецких солдат, никто не знал. Потому она не могла подступить к душам тех, кто безразличен как к ней, так и к другим.
…Промучившись несколько дней, Мальва ощутила накатывающее безумие. «Как ужасно! Мне нужно общение, мне нужно помочь другой душе! Но кому, кому?..». От девичьего слабоволия, она заплакала и уже подумывала о уже невозможном суициде.
Внезапно ее тяжелые мысли были прерваны страшным грохотом: по низкой лестнице вкатилось тело в военной форме. Движимая материнским инстинктом и жалостью, Мальва забыла про свои оковы и вновь отчаянно рванулась из проводов помочь искалеченному человеку, дрожащему в агонии… Тело затихло, и Мальва ощутила собственную подлость и несправедливое счастье вечно быть нетронутой никем: на ее глазах умер в муках человек!
«С другой стороны, скоро должно родиться еще одно привидение! – с тихой радостью, воодушевленностью сообразила Мальва - И я, наконец, буду рядом с товарищем по несчастью!... Надо лишь дождаться рождения призрака (заодно увижу, как сама им стала!)…».
Не прошло и минуты после этих мыслей, как безжизненное тело в военной форме озарилось призрачным светом. Через секунду рядом с трупом уже лежала его копия – без синяков и ушибов, без пятен крови на форме, немного светящаяся призрачным светом.
Светящаяся фигура, шатаясь, поднялась с разбитого пола. Она оказалась юношей с всклоченными волосами, немного потрескавшимися губами и серыми, до максимума удивленными глазами. Он рассматривал комнату для опытов.
- Лейтенант Герцмак, Вы где? – наивно вопрошал юноша пустоту и, видимо, ощущая боль от падения с лестницы, жалобным голосом попросил:
- Все, что угодно, со всем соглашусь, только заберите меня!
Мальве стало немного смешно. Несмотря на это, она жалела его и решила утешить разговором. Она очень рада была слышать человеческую речь, которая вызвала желание иметь с кем-либо беседу. Потому с охотой изрекла:
- Вас никто больше не заберет!
- Как? – юноша быстро обернулся к ней.
Из-за воистину фашистской традиции немецких солдат стричь пленниц «под мальчика», он и принял Мальву за беспризорного мальчишку. Юноша, видимо, также был вымучен одиночеством, потому он с жаром спросил:
- Почему ты так думаешь, малыш?
- Ну, потому, что… - девушка немного смутилась, - Вы умерли… Почему?
- Умер? – медленно, шокировано переспросил тот.
В тот миг юноша ощутил ту же радость, то же ощущение свободы и вседозволенности. Он решил, что теперь можно раскрывать все секреты.
- Меня скинули свои, немцы, с лестницы за помощь англичанам – вдохновенно ответил он.
Мальва в отвращении отпрянула к стене: она оказалась в одной комнате с представителем своих мучителей. Вспомнились все издевательства, попытки изувечить.
Но девушка вовремя осеклась от неприятных воспоминаний: она поняла: есть люди, которым небезразлична помощь другим, не важно, какой они национальности.
Она, предвкушая хоть какое-то общение, протянула юноше сжатый в своей руке хлеб с искренними словами:
- Ну, не знаю, можем ли мы теперь есть.… Однако попробуйте, Вы измученны, наверняка – голодны… Меня зовут Мальва!
- Якоб - представился собеседник, покорно подходя к операционному столу и беря хлеб. В глазах у него читалось изумление и интерес.
- Как, ты – девочка!? – решился наконец аккуратно удивиться Якоб, изучив хрупкую угловатую фигурку Мальвы.
- Что не похоже, да? – весело спросила она, нервно дергая провода, - Так голод у нас наступил с войной, все на скелеты стали похожи. А потом пришли фашисты, забрали. Обкорнали волосы, прибили хорошенько, работенкой, голодом поморили – вот и стала, как мальчонок!
Якоб тихо попытался высвободить руки девушки, с мягкой горечью и жалостью говоря:
- За что же тебя так?
Он осторожно угостил Мальву сухим хлебом.
- За то же, что и тебя! – с наслаждением жуя невкусные крохи, она окончательно убедилась в добром сердце Якоба. Пустила его в свою душу.
Но самой стало неуютно, пусто: от отчаяния и радости Якоб стал взахлеб есть, дремать и рассказывать о светлых моментах своей бывшей жизни, требуя соучастия. Дело не в том, что Мальве было лень делиться воспоминаниями о своей жизни. Или в том, что естественное поведение брошенного судьбой человека вызывало у нее отвращение.
Просто захлестывало разочарование: жизнь привидения казалась ей существованием, освобождающим от всех физиологических нужд. Кроме того, девушка не находила радости в этом существовании: прозябание в компании такого же охолодевшего от жизни призрака казалось ей бесперспективным и даже бессмысленным.
Отравляющее сознание пребывание в душной, пустой лаборатории, пустые ночи и серые однообразные дни, изрядно надоевшие трупы и медицинское оборудование, тоскливые часы терпение общества Якоба – все озлобляло и путало Мальву.
В один момент она грустно сказала:
- Страшно, но я не вижу смысла быть привидением! Я не вижу смысла терпеть этот монотонный мир! Быть может попытаться замереть и умереть вновь? Может, хоть тогда я смогу покинуть это осточертелое место?...
Оптимистично наблюдающий облака за решеткой, Якоб шокировано обернулся. В его глазах отчетливо видны были слезы.
- Не покидай меня! – прошептал он, - Я верю, мы сможем начать все с чистого листа!...
По его дрожащему голосу Мальве стало понятно: она не имеет право бросать еще одну искалеченную жизнью душу. «А можно ли начать все заново?... Надо непременно все терпеть и не оставлять Якоба! Не то меня вознаградят чем-то более страшным, чем невозможность покинуть оковы!...».
И она вновь окунулась в однобокий мир ожидания, скитания, лишений. А также – совершенно непонятной ей радости этого странного юноши, рассуждавшего о том, что жизнь прекрасна.
- Я уж думал, что никогда не смогу больше увидеть солнце, чувствовать свежесть воздуха! – по-детски восторженно ликовал Якоб.
Мальвой же овладела депрессия томления: ее охватила тоска по прошлой жизни, когда своими действиями можно было повлиять на кого-то и подарить ему радость. Ее суждения оказались сухими и болезненно одинаковыми:
- А ты собираешься думать о будущем тех, кто еще живет?
- Зачем думать о будущем, ведь моменты счастья так быстротечны, их еще надо поймать!... Нет, не желаю я забивать себе голову тоской, хочу насладиться радостью, которой не замечал при жизни!
- По-низменному это как-то! – разочарование опустило голос Мальве до неузнаваемости.
Тогда Якоб оторвался от наблюдения за бабочками, порхающими за решеткой, и подбежал к операционному столу, на котором устало съежилась девушка, еще более исхудавшая и опустошенная от душевных мук.
- Что с тобою, Мальва? – с тревогой вглядывался он в ее опущенное лицо, - Ты же себя съедаешь!
- А ты – усыпляешь иллюзией о продолжении своей бестолковой жизни, мелькающей в суетах и грезах!
- Я не пойму тебя, - от боли у Якоба сжалось сердце, - Ты ведь такая юная, совсем ребенок, а травишь свою душу какими-то старческими, черными мыслями! Оглянись, теперь ты можешь радоваться воле и миру бесконечно!
- Не для того мы стали привидениями, я чувствую! – прибавила безнадежных ноток Мальва, - Мы ведь остались для других!
- Мы остались друг для друга!
Мальва ощутила обреченность. Ей показалось все, сказанное Якобом, приторным, пугающим и липким Стало даже огорчать, что быть призраком – по- прежнему ощущать чувства, слышать, видеть. Слова, произнесенные мятежным юношей, навеяли настоящий ужас.
«Неужели, привидения способны поддаваться каким-то жалким слабостям, мучающим живых?!»
Вновь взяла злость от невозможности разорвать приевшиеся провода. Мальва с силой потянула руки, но, потерпев неудачу, обиженно замерла.
- Ты боишься? – с энтузиазмом вмешался Якоб.
- Боюсь.
- Чего?
- Смерти!
Юношу сконфузило от неожиданного ответа. Он стал соображать, какими словами успокоит возникшее смятение.
- Но… мы ведь уже умерли, правда? – неуверенно он предпринял попытку заверить и напустить оптимистическую иллюзию.
- Я в этом сомневаюсь!
- Ну… Быть может, стоит поглядеть на свой труп и понять, он теперь ничего не значит, что все страдания кончились? – предложил Якоб, сам не ожидающий от себя таких слов.
- Это еще хуже… - Мальва впала в полумертвое душевное состояние и смотрела в одну точку.
- Может, тогда я посмотрю… - от чего-то придумал юноша, копящий странную привязанность, надежду и неясное желание. - Ты не против?
Девушка испуганно встрепенулась.
- Якоб, не надо! Я еще страшнее, чем кажусь…
Он, однако, опередил ее и сдернул скатерть со стола. Его взору предстало трогательное создание с немного поджатыми острыми коленями, изувеченными порезами и синяками, впалый живот. Просвечивающиеся из бесформенной рубахи ребра, исполосанные наметками и уколами руки, стянутые проводами, иглами и железками. Тощие, хрупкие ключицы и настолько тонкая шея, что маленькая голова с тонким, исхудалым лицом, казалась непропорционально большой. Впалые щеки, лоб были испачканы черной грязью. Бледные губы и пронзительный взгляд был сведены в гримасу невыносимых мучений.
- Какая ты красивая! – вдруг прошептал Якоб. Его голос был сильно сдавлен разочарованностью, тоской и жалостью.
- Ты издеваешься? – спокойно спросила Мальва, - А, наверное, просто не подозревал, что делали твои соотечественники с пленными, пока ты на фронте бегал!
- Как я мог служить таким зверям? – чувствуя себя виноватым, стал рассуждать юноша, - Как они могли такое совершать с беззащитными душами?.... Ведь говорили, что совершают благородное дело – лекарства делают, умирающих спасают… Так вот за счет чего они наживались – за счет чужой боли и слез!.... Как такое варварство можно было допустить?!
Мальва была довольна, что Якоб немного спустился с небес и начал задумываться о своей миссии. Она решила подстегнуть его к действию.
- Поскольку ты можешь ходить, то думаю, тебе, в отличие от меня удастся проникнуть за пределы этого здания… И уж там, будь любезен, спасай….
- Нет! – перебил ее Якоб. - Я не вернусь в этот злой мир! Я буду только с тобой, буду тебя спасать!
Мальва была ошарашена.
«Так вот как ты заговорил! Трус!!!» - со взлетающей со дна души ненавистью подумала она.
Ей стало больно даже знать, что рядом еще есть призрак. Что он существуют, всю вечность, дрожа и скитаясь, подобно низким, холодным листьям.
- Почему это ты такое изрекаешь? – шипящим шепотом холодно осведомилась Мальва.
- Да потому, что вижу, как ты нуждаешься во мне! – вспыхнул неожиданно голосом Якоб и прибавил – А я – в тебе!
- Чепуха! – закричала девушка в бессильной ярости, - Я ни в чем больше не нуждаюсь!!!
Она отвернулась к стене, стремясь забыть свой кислотный гнев и назойливую мысль о бесхребетности юноши.
«Как ужасно: это все, что меня утешает – слезливый призрак и собственное гниющее тело под простыней!» - думала Мальва, не замечая наворачивающихся слез.
Якоб впал в извиняюще – умоляющий тон:
- Я больше никогда не буду убивать время за наблюдением чужой жизни. Скажи, что мне сделать, и я это обязательно выполню!
- Поброди по миру за решеткой и добейся того, чего никогда не добьюсь я! – сухо и устало попросила Мальва.
Погоняемый ее горестным выражением лица, юноша поспешил к двери… Но как он ни пытался через нее проникнуть (хотя она была распахнута настежь), все было безуспешным! Неведомые силы приковали его к лаборатории точно также как и Мальву.
Она шокировано наблюдала за его попытками покинуть здание и с ужасом осознала: они в ловушке, предлагающей проникнуть в тайны совершенно других миров, чем того, что наблюдался за решеткой. Но каких? Наверное, и давалась ей вечность понять это…
16. Антон - 6 мая 2011 — 17:32 - перейти к сообщению
Небольшое исправление на форуме. Привожу потерянное сообщение.

Волшебство Времени
(по мотивам рассказа К. Паустовского «Золотой гиацинт»)

…Я вернулся в Шевенинген спустя нескольких лет. Не знаю почему, но мне хотелось вернуться и увидеть девочку.
Ту, которая когда-то счастливою скрывалась в сумраке, унося с собой золотой гиацинт. Наверное потому мне хотелось ее увидеть, что именно она казалась знамением перемен, света и радости, которых так не хватало странному и мрачному Шевенингену.
Но, увы, ничто не изменилось, неминуемое Время как будто и не пролетало над этими заржавелыми бакенами, над черными волнами, над туманом.
Все также доносился печальный звон колоколов, также преданно чего-то ждал ряд бочонков. Мне показалось поразительным то, что даже прохожие по-прежнему стучали деревянными туфлями по набережной, по-старому они подчеркивали депрессивный пейзаж своими черными одеяниями.
На сердце свалился камень тоски, грусти и разочарованности. Все мои мысли сводились к гиацинтам, проблеснувшими в этом угрюмом месте настоящим чудом: «Неужели красоту можно забыть? Неужели цветы не освежают души?» От драмы всего происходящего я не знал, куда деваться.
К моей скорби, «куда деваться» не знал и еще один человек: бесцельно побродив по набережной минут десять, я увидел на прибрежной скале одинокую человеческую фигуру. «Похоже, дело идет к самоубийству!» - молниеносно догадался мой разум. Желая хоть как-то заглушить свою боль и спасти жизнь человеку, я быстро приблизился к фигуре.
От страха увидеть чужую смерть мысли путались, но я все же нашел слова и спросил:
- Вы не боитесь поскользнуться?
Человек, напряженно глядевший в волны, повернул ко мне лицо. Это и была та девочка. Теперь она была красивой девушкой, но с постаревшим лицом от горя. Девушка, плача, ответила:
- Я уже поскользнулась в убеждениях и не буду себе прощать ошибок.
- Каких ошибок? – с энтузиазмом спросил я.
- Когда я была маленькой, - печально поведала девушка, - я увидела волшебный золотой цветок.
Я полюбила его и поняла, что золотой цветок принес мне счастье. Мне захотелось всем подарить счастье и я начала выращивать золотые цветы, продавать их всем желающим.
А совсем недавно ко мне приехали люди из Гааги. Они заявили, что хотят купить мой сад и магазин, чтобы счастье от золотых цветов почувствовал весь мир.
Я поверила и уступила; но потом узнала, что на месте моего магазина построили табачный ларек, а все золотые цветы и их семена сожгли. Теперь мне не мила жизнь.
- Мне очень жаль, - признался я (сам любил гиацинты), - но не стоит из-за этого прощаться с жизнью!
- Не знаю… – отчаянно прошептала девушка, - Говорят ведь: красоту не заменить дурманом.
Неожиданно я придумал: у меня в кармане была маленькая научная книжка «О вредных привычках и пороках», которая изрядно мне надоела; я решил, что именно сейчас и именно эта книжка будет крайне полезной.
- Но и говорят ведь: все можно исправить! – сказал я, улыбаясь и протягивая книжку девушке.
В тот момент Время вернуло ту девочку: радостно и светясь счастьем, девушка схватила книжку и, наспех поблагодарив, исчезла под звуки грома…
С тех пор я понял: «ничто не исчезает бесследно». И правда: отчаявшаяся девушка снова стала девочкой, которая верит в светлое; золотой цветок (гиацинт) вновь осветил своим огнем Шевенинген (в нем бросили курить). Только под видом ветхой книжонки «О вредных привычках и пороках».
17. gaze - 6 мая 2011 — 20:56 - перейти к сообщению
Антон, если не сложно, ответьте, пожалуйста,

а куда делась "проза2"
(и, если не секрет.
что она подразумевала собою?)

П.С. Просто Интересно... Смущение
18. Антон - 6 мая 2011 — 21:04 - перейти к сообщению
 gaze пишет:
Там, за пределами Земли…

Очень интересно. Про космос это всегда интересно, по крайней мере мне. Это стиль фэнтези?

 gaze пишет:
а куда делась "проза2"

Автоматически открылась новая тема, а старая закрылась. Улыбка
Это бывает при переполнении темы текстом.
19. gaze - 6 мая 2011 — 21:11 - перейти к сообщению
 Антон пишет:
 gaze пишет:
Там, за пределами Земли…

Очень интересно. Про космос это всегда интересно, по крайней мере мне. Это стиль фэнтези?


СПАСИБО БОЛЬШОЕ, что прочитали!!!!!!! Смущение

Скорее, фентези, да
(Вообще-то когда пишу,
не задумывалась о стиле,
просто выкладывала мысль на бумагу...) Улыбка ))


 Антон пишет:
Автоматически открылась новая тема, а старая закрылась. Улыбка


Все понятно,

спасибо, Антон, вразумили Закатив глазки !
20. Антон - 6 мая 2011 — 21:14 - перейти к сообщению
Да я сам был в недоумении, если честно Улыбка
Magic Studio - Музыкальный проект в стиле 80-х Восьмидесятые Ретрокомьютеры и ретро программы
[Script Execution time: 0.2417]     [ Gzipped ]