SuperVox - музыкальный проект в стиле 80-х >  > Стихи и проза > проза-3

Страниц (2)  1 2 »
 

1. Антон - 10 июля 2011 — 11:57 - перейти к сообщению
Продолжение темы проза - 2.
2. gaze - 10 июля 2011 — 11:58 - перейти к сообщению
Ручеек

Ты – целый мир радости и тихих мелодий воды. Течешь настолько незаметно, что порою вызываешь мысль о твоей беззащитности и одиночестве.
Но разве ты одинок? Превосходно ведь понимаешь, что есть, за горами, за лесами, несметное количество таких же скромных носителей сокровища – ручейков.
Они берегут сокровище потому, что хотят его направить на зеленые луга, на радостных бабочек и пчелок, на светлость мира людей!
И они знают, что люди – беззаботные именно из-за своей занятости. Они путешествуют по дюнам, по страшным высотам и глубинам, по темным джунглям, якобы выполняя постулаты своих забот.
На самом деле – в этом их слабость и смешное положение: люди порою выглядят нелепо, хвастаясь тем, что в помине не совершали. А почему? Да потому, что такая их природа.
Та, которая далеко и в то же время так близка к вам, вот так вот незаметно сливающимся в одну яркую силу, тихим ручейкам!
Помните это и убегайте в солнечную даль гордо, переливаясь мелодией. Понятной только вам!....
(Добавление)


Север

Представьте себе, что мы на том самом заветном Краю земли… Скажете, что его не бывает? А где же тогда дуют снежные ветры и беспрестанно капают капли чуть оттаявших ледников? Где ночами, сквозь страшный холод и тьму проблескивает туманно белом небе удивительное сияние, переливающееся всеми цветами чуда?
Правильно - на Севере. И не подумайте, что в нем давно нет ничего интересного. Стоит только заглянуть в его недра повнимательнее, чтобы найти его сокровище. Нет, не золото с жемчугами, и не алмазы с серебром.
Главное сокровище Севера – его история. И храниться она в обледенелых глубоких чуланах – пещерах.
Давайте не будем мешать играть веселым белым медвежатам и важно прохаживаться с умным видом смешным пингвинам. Не смотрите так подозрительно и удивленно на чуткого моржа, который охраняет своих собратьев на огромном айсберге, не удивляйтесь неженке-киту, который решил шумно поплескаться в воде, шумя своим огромным хвостом.
Лучше проберитесь тихонько к пещере. Правда там темно и немного жутко? Даже скучно и совсем нечего в ней искать? Вы не правы: взгляните внимательно на толщу льда у стен пещеры и Вы обнаружите ее сокровище.
Это замерзшие животные, трепетно охраняемые мраком и холодом пещеры. Кого тут только не встретишь! И благосклонного мамонта, и неуклюжего шерстистого носорога, и даже грациозного большерогого оленя. Можно встретить и саблезубого тигра, а если изловчиться – и зубастого кита. И конечно же можно повстречать удивительных птиц и насекомых, похожих на представителей нашего мира, правда – совсем фантастичных….
Не следует пугаться этих находок таинственной пещеры – это и есть ее история. Грустная, невыразимо печально уходящая от нас история про волшебные времена, когда не было ни пыльных городов, ни жадных до людской глупости денег, ни безразличных роботов.
А царили величественные льдины, победоносные шаги мамонта и гул зимних ветров….
Увы, они вынуждены спрятаться навеки здесь, в пещере. Может, для того, чтобы люди хранили их молчаливые подвиги и с уважением относились к той беспросветной тьме, в которой герои Времени Льда жили?
Как ни грустно, нам не всех их тайн дано понять. Нам остается только тихонько покинуть их снежное королевство и задуматься: а может как-нибудь можно вернуть к жизни свет Севера, надежно укрываемый холодами ветров?...
(Добавление)


Ошибка Волшебника

В одной подземной стране жил Волшебник. Вернее, это был Светлый Маг, который скучал. Скучал он от того, что его старший брат опять выбрался усмирять солнце, в яркий мир. От надоевшей тьмы и холода. И, вероятнее всего, от того, что был молод и ждал чудес, свое волшебство тоже наскучило.
Ничего не оставалось Волшебнику, как прогуливаться по подземелью, слушая чинный шелест капель сырых пещер. Неожиданно появился Черный маг. Светлый Маг испуганно начал отходить в глубь, помня слова брата: «Чужие – незваные гости!».
Каково же было удивление Волшебника, когда Черный Маг предложил ему хрустальный шарик, который исполняет все желания. Доверчивая рука юного Светлого Мага уже тянулась к заветному шарику, но наставления брата вновь шепнули Волшебнику: «У незнакомцев ничего брать нельзя!». Чистосердечный юноша от чего-то пересказал эту мысль гостю, продолжавшему вертеть в руках хрусталь.
Черный Маг лишь рассмеялся и начал выпытывать желания Волшебника. Неведомые голоса кричали Светлому Магу: «Остановись! Ты ведь не знаешь, что он может сделать с твоими светлыми мечтами!». Однако, ласковый голос и приятная улыбка Черного мага сделали свое дело: оглашались самые детские грезы, самые безнадежные желания, самые сокровенные тайны. Мистическая сила волшебного шарика исполняла все грезы в жизнь.
И вот, когда исполнилось последнее желание Светлого мага (а он всегда мечтал оказаться в ярком мире, в который ему брат не разрешал выбираться), Черный Маг открыл дверь подземной страны. Как радостно было увидеть Волшебнику яркие краски, услышать щебетание птиц, вдохнуть свежий воздух! И вновь его сердце почувствовало чье-то отчаяние: «Зачем ты покидаешь родное подземелье? Зачем ты туда стремишься, ведь там опасно?». Словно услышав эти слова, Светлый Маг заявил Черному Магу о том, что он никуда не пойдет. Тот лишь спокойно повернулся, чтобы исчезнуть и кинул «на память» хрустальный шарик. Черный маг исчез.
В тишине раздался гром и чьи-то суровые глаза глядели в душу Волшебнику. Сколько укора, разочарования, обиды было в этих глазах. То был старший брат. Он смотрел на Светлого Мага как никогда тяжелым взглядом. В недоумении Волшебник огляделся и поймал себя на мысли, что нечто роковое случилось. Он оглядел себя и пришел в ужас: в его застывших пальцах зловеще блестел хрусталь, белоснежный плащ стал черным.
Незримый Черный Маг разразился злорадным смехом. Волшебник осознал: «Что я наделал! Я предал мысли брата! Мои одежды и душа уже не станут вновь белыми, чистыми! Или нет?..».
Раздался голос брата: «Ты запачкал свою белоснежную душу, но ты не потерял будущее. Лишь не бойся направить свои силы на помощь другим униженным, нуждающимся или заблудившимся. И тогда ты вновь засияешь белоснежным плащом, Волшебник! Задумайся!»
3. gaze - 12 июля 2011 — 12:08 - перейти к сообщению
Розовый бантик

После столь странного, чем-то сонного состояния, ты решаешься продолжать жить и видеть все оттенки серо-зеленого мира. Первое, что наворачивается на глаза – фотография на стене, на первый взгляд, ничем не примечательная.
Но ты невольно перебираешь мысленно всех, кто на ней изображен: крайняя слева – темная личность, непредсказуемая пожилая Стефани. В центре – маленькая и открытая всем, не умеющая врать, Джинни. А справа – фантастическое существо, напоминающее коренастую девушку, неумело прикидывающуюся старухой.
И тебе становится смешно: коренастая девушка - ты. За смехом скрывается неведомая грусть и смятение: что же заставило тебя идти на такую глупость и унывать от воспоминаний? А на этот вопрос, хочешь-не-хочешь, придется просить ответить….только их! К чему ты и торопливо приступаешь, боясь не поймать что-то навек уходящее…
…. Ушел успех, вот какой-то иронический успех, бизнесс-центра. Он и так ничего утешительного не обещал, а теперь и вовсе выкинул безаппеляционно своих работников на улицу. Последнее – очень притягивающее место для иллюзий, что от легких криминальных путей надолго станешь королем мира. А путей было много: хочешь – продавай запрещенные фильмы и литературу, хочешь – занимайся грабежами….
Но против всего этого был сильнейший внутренний протест: несмотря на дату рождения в паспорте, ты давно ощущал себя стареющим не по годам. И от этой мысли была мания к добрым делам. А что в твоем представлении данное понятие? Ухаживать за бездомными зверюшками, садить деревья, скрашивать одиночество брошенным.
Последний вариант стал самым утешающим, тем более в глаза лезла табличка над входом единственного в городе дома престарелых: «Хочешь ухаживать за нами – будь поласковее». А внизу этого нелепого постулата мелкими буквами висело совсем уж несуразное пояснение: «На работу принимаются только женщины».
«Вот ерунда! – мысленно негодуешь ты, тратя последние гроши на парик, платье с косметикой. – Скучнее, небось, работенки просто нет!.... Но так мне, неудачнику, и надо!». С этой мыслью твердо направляешься в недра дома престарелых, представившись особо ничем не заинтересованному смотрителю «вдовой Мэрри».
Но сворачивать с намеченного пути просто не было желания, и ты действительно надеялся получить таким образом наказание за все эти годы проигрыша, разочарований и одиночества. Впрочем, кары не вышло. Но это было только приятным: содержащиеся в этом здании старики (коих было довольно мало) и старушки были неприхотливы, довольно радушны. И для полного счастья им вполне хватало, чтобы кто-то был рядом.
Ты нес свою службу верно и без жалоб даже самых чопорных старух. Всех забавляли твои смешные ужимки, указывающие на то, что на самом деле ты не являешься тем, за кого себя выдаешь. И порою казалось, что скоро ты вернешь себе и приличные гонорары, и верных друзей, пусть и украшенных сединой.
Особенно о последней надежде давала знать старушка Стефани. Она попала в этот дом, когда ее родственники отговорились делами и уехали, незаметно передав ее имущество своим, нужным людям, а саму Стефани лишив любимой кошки и объявив безнадежно больной аллергией.
Теперь странная старушка видела свою любимицу в … тебе. Она также, не то кокетничая, не то впадая в детство, могла запросто посылать тебя стократ на день за всякими пустяками, часами гладить твою, захороненную под париком макушку и даже иногда ласково подзывать «кис-кис»!
Однако, несмотря на причуды этой крепенькой веселой пожилой дамы, ты вполне мог считать ее своей подругой, если был на самом деле женщиной: Стефани щедро делилась с тобою всем на свете, ежесекундно осведомлялась о твоем (на самом деле давно надломленном) душевном состоянии, и даже умудрялась поделиться стихами своего сочинения!
Так, дни и ночи незаметно проходили, порою становясь чем-то одинаковым и нестерпимым: с первыми лучами солнца ты вставал, приводил себя в порядок и совершал обязательный обход стариков, сопровождающийся делением свежими новостями и кратким медицинским осмотром. Далее наступал визит к повару и маленькая роль официанта, услужливо подающего завтрак.
Затем был досуг, щедро скрашиваемый партиями в шашки и шахматы у мужской половины обитателей, играми в карты и девичьи глупости, вроде гаданий на суженого – у женской. Кроме того, невольно ты влезал и во все сферы искусств: по просьбе стариков, ты то перевоплощался в певца и исполнял как умел различные песни и частушки, то разыгрывал небольшие сценки, то читал вслух романы и декламировал стихи…
Так продолжалось до обеда, и после него все устраивали групповые интеллектуальные игры, рассказывали друг другу (совсем как в молодости) страшные истории, делились впечатлениями за день и засыпали.
Выслушав твои пожелания «доброй ночи», пройдя вечерний медицинский осмотр и чувствуя себя абсолютно счастливыми людьми, которых ценят, понимают и любят даже в старости, у которых есть верный чуткий друг (то есть ты).
Но с ужасом осознаешь, что в отличие от беспечных пожилых обитателей дома престарелых, твоя, вообщем-то не пыльная и творческая работа, постепенно превращается в ад, некий мрачный цирк, сотворенный только для утешения иных, в котором о себе будто и не помнишь! Из-за подобных черноватых мыслей возникает слепая злость на свой избранный путь, пусть и удерживающий тебя на стабильном положении.
А главное – проснулась непобедимая жалость к себе: ты же еще в бренной оболочке довольно молод, вполне не глуп и … обречен на такое позорное существование? Да, сейчас в это странно и стыдно поверить, но тогда ты уже с ненавистью засыпал на скрипучих кроватях, под аккомпанемент тоненького храпа стариков и с обидой невесть на что долго еще глядел на луну, обрамленную решетками.
Но, как будто в утешение и погибель от ослепления этим утешением, одним днем пришла на работу новенькая – Джинни. Она была совсем такой, как сейчас, на фотографии – маленькой, робкой, искренне улыбающейся, с по-детски завязанными маленькими хвостиками пышных волос, с наивными и блещущими оптимизмом глазами.
Тебе запомнилось в ней все – и звонкий голос, и живые шажки, и одежда, как правило, состоящая из юбочки и блузки. А последний элемент ее туалета всегда украшался розовым бантиком, неуловимо меняющим свое расположение на блузке каждый день.
Именно этот бантик стал для тебя воплощением всех тех ярких и даже усыпляющих чувств, всей стремительности и печальной быстроте ее жизни, проведенной рядом с тобою.
Будто проснувшись в другой реальности, Джинни никак не могла привыкнуть к твоей, слишком коренастой для девушки фигуры, побаивалась. А в то же время с удовольствием делила с тобою работу, свои ценности, трогательно представленные в виде плюшевого щенка и книжки про сказочного единорога. Она с радостью ухаживала за стариками, являя миру собой просто солнышко, осветившее хмурые никчемные комоды и пыльные полы.
Сейчас страшно поразмыслить, почему все вспыхнуло так внезапно, что ты словно пытался поскорее с себя сбросить маскарад и признаться во всем Джинни. «Еще успею!» - были ее любимые слова, и в них отразилась правда и ложь: она, как молодой ветерок, мигом делала всю работу и успевала перемолвиться со всеми, никто не лишался ее внимания!
В то же время, как же ты не заметил, что не успела она увидеть хмурость Стефани: видимо лишившись подруги (тебя), старушка стала неимоверно замкнутой, со зловещей тенью на лице?
Конечно, тебя терзали смутные подозрения в коварных планах Стефани, и, унижаясь, пытался отвлечь ее от них, предлагая и усиливая, как только можно свое внимание.
Увы, это, очевидно, только раздражало Стефани, и она, явно в отместку за одиночество, стала сыпать сплетнями и преувеличенными наблюдениями о том, как ты в очередной раз тайком подсовываешь записку Джинни, как падаешь с ног с улыбкой от того, что освобождаешь ее от работы, как не спишь ночами, а все вздыхаешь в сторону ее кровати…
А Джинни, как ребенок, тут же попыталась взять удар на себя и поклялась Стефани (заигравшей окончательно недоброй улыбкой) в вечной дружбе. Чтобы заслужить успокоение амбиций ревнивой старушки, ты даже подкинул ей идею подарить плюшевого щенка, чтобы задобрить ее жадную до обожания своей особы натуру. И Стефани вроде смирилась, даже стала приветливее и с тобою, сутками разговаривая с Джинни и не подпуская ее под различными предлогами к тебе.
С болью сейчас осознаешь, что мстительная старушка просто платила тебе той же монетой. Но тогда тебе было все равно, беспечно и привольно даже, ведь Джинни в безопасности, ты в относительно спокойном состоянии и все равно любишь ее, не смотря ни на что!....
Так продолжалось до тех пор, пока с досадой не начинаешь замечать. Что пугливая Джинни не разговаривает с тобою так же свободно и доверчиво, что она обходит тебя.
Худшего оскорбления и предательства от Стефани ты не мог ждать. Не помня себя от разочарования и шока, ты спешишь задержать ее по пути на обед и, стиснув от бешенности зубы, твердо изречь ей в лоб, что «ненавидишь ее, никогда больше не будешь ей подругой за всю клевету, что она сотворила; что запрещаешь ей под страхом такой же клеветы и позора приближаться к Джинни»!
Конечно, применение грубой моральной силы надолго заткнуло нечистую глотку Стефани, и она стала опять такой же тихой и доброжелательной, даже прилизывающейся.
А Джинни перестала быть запуганной и свободно опять оставляла тебе неземное удовольствие от бесед обо всем на свете, совместных прогулок, весельем и … самых светлых в мире минут, которые колебались столь же свободно и радостно, как и ее милый розовый бантик…
Увы, с некоторых пор ты ловишь себя на мысли, что несколько дней подряд не видишь его, беспечного смеха Джинни. И не находишь себе от этого места.
Рассудок понимает, что ждать бесполезно, однако, чтобы утихомирить саднящие раны в душе. предпринимаешь и эту глуповатую попытку, с подозрением поглядывая на Стефани. Она словно расцвела. Стала разговорчивой и светящейся изнутри от какой-то злорадной победы.
Тебе не дает покоя то, что Стефани стала раскованнее и смело упоминает …Джинни, в черных наглых красках, в прошедшем времени. Последнее тебя пронзило насквозь, словно ножом. Ты горишь от нетерпения и ждешь, когда все пойдут ужинать, чтобы вызвать Стефани на откровенный разговор и узнать, где она посмела спрятать Джинни.
К твоему шоку, старушка, казалось, напрочь забыла свое привычное радушие, отвечала холодно и до невозможности безразлично. Тогда-то у тебя и возникает желание запустить в нее чем-то. Чтобы с лихвой отплатить за все мучения, доставленные и Джинни, и себе.
Но не делаешь этого, а только бросаешься искать свою возлюбленную, ту, которая действительно много для тебя значит среди этого океана холода и притворства, умудрившихся проскочить даже в такое невинное, на первый взгляд, здание, как дом престарелых.
Поиски приводят к потере рассудка над… простой картиной в одной из кладовок здания, загораживающей ничем не примечательную треснутую стену. Потому, что под этой картиной ничком лежала Джинни, неподалеку от нее были отброшены как-то печально глядящий плюшевый щенок и розовый бантик, так крепко посеявший в твоем сердце иллюзию счастья от жизни со своей хозяйкой!
Давясь слезами, ты немедленно бросаешься к Джинни, делая жалкие попытки привести ее в сознание и оказать медицинскую помощь – она была отравлена едкой микстурой, спрятанной неподалеку за кучей хлама. От этого и была так безнадежно далека от твоей, еще обещавшей смысл жизни, была мертва!.
Ты, разбитый от потрясения, срываешь с себя ненавистный наряд, приведший тебя к жизни в этом мерзком здании, позволившим себе пролить несчастную кровь. Топчешь его.
Бережно поднимаешь и прячешь у себя на груди розовый бантик и малюсенького щенка – самую радужную память о своей единственной Джинни. А потом идешь в …никуда и кстати замечаешь развеселую беседу, возглавляемую Стефани. В оборках фартука которой небрежно затерялась пробка с наклейкой «яд».
Едва завидев это, пытаешься собрать остатки сил, чтобы не сойти с ума окончательно и не впасть в тягу к суициду – бежишь. Стремглав бежишь прочь от этого здания, от подлой Стефани, от старой жизни…
…А что есть твоя жизнь? Нагромождение непонятных, беспричинных удовольствий и наказаний? Сейчас, вспомнив эти быстрые листья самых сладких и страшных дней, невольно стремишься ни о чем не думать. Ни над чем не размышлять. А надо бы: ведь может, поэтому тебе на глаза попался розовый бантик? Напоминает ли он тебе самого себя? Вот в чем вопрос.
И ты правильно отвечаешь на него – безусловно, напоминает. Две части этого нежного бантика – две твои самые сильные страсти, столь сгубившие тебя в таком молодом возрасте: одна – тяга к сытой жизни и какой-то животный инстинкт выживания, сметающий все и заставляющий терять душевные силы на мимолетный хлеб и зрелища.
А вторая – ручеек жизни, так и не успевший утолить твою жажду сполна – жажда друзей и любви. Именно она толкает на всякие глупости. Обещая тем самым иллюзии и их живительную утрату.
Но ты, полный силы и привыкший к быстрому бегу жизни, поспешил и захотел перетянуть на себя обе стороны бантика сразу. Чтобы получить все и быть абсолютно счастливым. Конечно, это стоило неимоверных усилий и… быстротечности, печальной и сильной, разорвавшей тебе сердце пополам, как тихий светлый бантик.
И теперь он грустно стремится улететь почти развязавшимися ленточками вдаль, подарив тебе прощальное дыхание ветра дружбы и облака любви…
4. gaze - 13 июля 2011 — 23:01 - перейти к сообщению
Это было сейчас!....

Прожив еще несколько столетий, мир совсем не изменился. Даже если он и стал сверкать технологиями, которые призваны облегчить жизнь, он только вернул цивилизованную жестокость и усложнился.
Из-за этого на половине всего боящихся и стремящихся ко всему (или уставших от всего) отражается гнев Создателя к не всегда великодушным и творческо-благим делам другой половины – умеющих, жадных и знающих.
И как Ему не хотелось, пришлось обращать внимание на вконец изменившийся мир все же сохраняющими их жизни ураганами, штормами и пожарами.
Но светлейшее сердце понимало, что бедные люди, увы, болеют, и болеют они чрезмерными знаниями, доступом ко всему, посредственностью и нежеланием смотреть внутрь себя.
А как раз там находились все пороки – безразличие, тщеславие, страх. Злоба, алчность….
Ну неужели люди, при своем круге существования настолько ограничились умом, чтобы не исправить свои же недостатки?
Жаль, что ответа на этот вопрос все искать не приходилось достаточное время: природа все ныла под гулом машин и ракет, животные пугливо прятались в недоступные места населения, дрожа от простого щелчка аппарата, а об молчаливых растениях и говорить нечего – они с тихой покорностью отчаянно покидали насиженные места от топоров дровосека.
Творцу было очень жаль людей, которые, если окончательно обезобразят мир генно-техническими мутациями, вынудят Его лишить их последних отголосков светлого мира.
Еще было грустно от того, что за слепящими огнями городов они почти разучились отличать черное от белого и радостными толпами бросаются на все вновь заявившее о себе, совсем не оглядываясь назад – на труд и подарки прошлого.
Как и мужское (в грубой порции), и женское (в алчной порции) население страдало одной навязчивой хворью – липким полоумием, так и потомки их не могут никак вылечиться от ненормального желания все попробовать, не ограничиваясь ничем.
К Его жалости даже выжившие сквозь несколько эпох мимолетного безумства страдали придирчивостью и манией перечить, навязывать свое мнение.
Он верил, что стоит только подтолкнуть всех их к размышлениям, как все их беды исчезнут.
Потому послал сквозь века Ученицу и маленького Наставника, посоветовав перед этим неусыпно следить им друг за другом.
И совсем не напрасно: всюду в городах стало темно и опасно, несмотря на обилие неона.
- Глупость какая – восхищаться равнодушным электричеством так же, как и солнцем! – изрек Наставник, протягивая свои маленькие ручки, чтобы вытащить розетки провода.
- Увы, почти все приводит в движение именно оно! – вздохнула Ученица, удерживая его на руках.
- Ну пусть тогда они привыкнут к тому, что всякое движение несет радость и усилия – заглянем в их скопище труда! – предложил тот, чистосердечно фыркая на электрические кукольные до невозможного рожицы.
- Как скажете, Наставник! – робко ответила Ученица и, подбирая полы своего одеяния, пошла просто вперед, бережно унося его в руках.
Чуткий маленький мальчик с голубыми глазками и золотыми кудрями, именующийся Наставником, был опечален, что его естественная мудрость почти никому не пригодилась!
Ведь он советовал убрать дороги, чтобы росло больше деревьев – ему возражали: «А как без машин жизнь проживать?».
Он просил выпустить из зоопарка на волю зверей или хотя бы не держать их в таких стесненных условиях - ему ухмылялись: «да к чему они нам?».
- Похоже, в глубине души они еще помнят ответственность и элементарное умение ценить, - глубокомысленно заявил Наставник, немного разочаровавшись после путешествия по очередной улице, - но что-то их удерживает, может, убеждения, может, принципы жизни… Надо бы проверить, как пороков к жизни готовят! Давай найдем место, где их обучают.
- Конечно, Наставник! – тихонько согласилась Ученица и пошла было искать это место, но остановилась и плачуще-извиняющимся от рвения голосом заметила:
- Но Наставник мой, я не знаю этот мир достаточно хорошо, чтобы искать в нем пути!....
- Пути сами найдут путника… - поспешил было возразить тот, но поглядев на виноватую улыбку девушки, боящейся уронить его, заметил:
- Впрочем, язык наш – помощник наш. Нужно просто поспрашивать дорогу…
- Наставник! – внезапно бодро и почтенно произнес голос сзади. – Позволь я вновь предскажу долю жителей этого мира и тем самым помогу вам.
Ученица испуганно вздрогнула и обернулась: перед ними стоял Иосиф, верный друг и советник Хранителя Времени, который иногда появляется в центре немаловажных событий. Что Наставник знал и потому осведомился:
- Рад, что ты не бросил нас…. Но почему решил появиться именно тут? Ведь это место сонное и нигилистическое какое-то…. Тебе не о чем волноваться!
- Позвольте не согласиться с Вами, Наставник! – мягко возразил тот и поддался вперед. – Как известно затишье – предвестие бури! А буря грянет, и слепая, немилосердная…
- Всегда радовала твоя честность! – тепло отозвался малыш, нехотя восседая на руках Ученицы. – Но почему ты в этом уверен? Где эти очаги бури?
- Как раз там, куда Вы направляетесь! – с энтузиазмом ответил тот и, уважительно, с трепетом пропустив вперед Наставника и Ученицу, с готовностью принялся указывать им путь.
А путь лежал через … миролюбивого вида здание, являющееся школой. Светлое и спокойное выбеленное здание неожиданно открыла для незаметно вошедшей туда троицы с удовольствием дерущихся и швыряющих в друг друга грубые слова мальчишек, развеселых и хихикающих девочек, усталых и разочаровавшихся в судьбе взрослых.
Переживая шок, Иосиф с Ученицей успели обнаружить, что дети, совсем не догадываясь, кто к ним пожаловал, подходили к Наставнику и обидно пихали его, показывали на него пальцем, обзывали.
А тот лишь обеспокоенно спрашивал их, как они усели подхватить «все глубочайшие сердечные и душевные недуги».
Дети еще улюлюкали а потом трусливо-безразлично побежали дальше.
- Это возмутительно! – с отчаянием тихо заметила Ученица. – Неужто они не поняли, что мы из Светлого вечности?
- Не надо винить! – мягко отрезал Наставник, отряхивая от пыли длинную светлую рубашку. – Ведь учили нас – не нападай своим мнением без спроса – и не нападут на тебя так же!
- Прости, Наставник! – виновато поклонилась девушка, осознавая глупость только что сказанного: жизнь, которая течет пестрым потоком и которую они наблюдают, только догадывалась об их существовании и из самолюбия не желала отступать от своих моралей, потому нелепо ее в чем-то судить – она тоже существует, как может.
- Ничего-ничего! – снисходительно отозвался тот и посоветовал:
- Лучше поговорить с учителями, почему они опускают такой рассвет агрессии?
Как раз неподалеку пробегал преподаватель с удрученным видом. Иосиф поспешил его остановить и аккуратно спросить:
- Вы не собираетесь перевоспитывать своих разбаловавшихся учеников?
- Бесполезно! – с горечью хмыкнул тот в ответ и заметил. – Само время их такими выстроило!
С этими словами он припустил дальше, ни на кого не оборачиваясь.
- Но как же так? – робко не поняла Ученица. – Время не прорисовывало эпохи бесследно, не уж-то нельзя вернуть былые нравы?
- Можно! – со смирением поощряющим голосом заметил Наставник и лишь вкрадчиво заметил. – Только кажется мне, что мы не видим бревна перед нашими глазами и бросаемся на щепки…. В то же время – сделаем малое – уже откроем путь для просветления… Ну что ж, начнем!
С такой установкой он принялся выяснять моральные ценности учащихся школ, попутно пытаясь напомнить им старые принципы.
К его ужасу, казалось, дети этой жизни были не такими уж виноватыми, они лишь с интересом изучали все, что содержит в себе «мир взрослых».
И от этого все ленились обращаться к живой природе, предпочитая ей «крутую реальность всевозможного», не отличались переборчивостью, потому что в их глазах уж навек поселились вывески магазинов быстрой еды и едких напитков.
А принципы они лишь осмеивали, говоря, что все это старо и «отстойно».
Лишь в глубине пожалев их и разведя руками, Наставник решил: «Ученики мои, не впадайте в уныние! Дети отличаются неразумностью и любопытством…».
Иосиф тут же попытался напомнить ему издевательства «невинных искателей светлого», как получил отрезвляющую фразу: «Опыт и мудрость неизбежно приходят с годами, и к детям это еще придет!... Лучше идем к более расцветающему поколению, оно ближе к красоте!...».
Ученица похолодела, увидев группку молодых людей, совсем уж нескромно пристающих к молоденькой девушке, оглушаемые громогласной музыкой клуба. Как ни пытался остановить ее Наставник, она подбежала и крикнула:
- Не заходите в грязь, не то бесследно исчезнете!... Оставьте ее, раз она не желает общения!
Парни обернулись и тотчас слащаво расплылись в улыбке, глядя на маленькую девушку в закрытом платье с длинным покрывалом, из-под которого виднелось светлое наивное личико с каштановой гладкой головкой.
- Ну-ка поглядим, что ту за куколка в тряпье!
С этой зловеще звучащей фразой они направились к ней, совсем забыв про прежнюю жертву подлизываний.
Иосиф, сам испугавшийся и обрадовавшийся своему трепетному отношению к Ученице мигом обнаружил у себя свойство третьего, природного мира – при нем нахальные парни превращались в развязных и дразнящих самцов, а все сознание подталкивало к драке за опешившую от оскорбления благовейной одежды девушки.
Юноша поколебался и молящим голосом попросил у, тоже впрочем сияющего неудовольствием, Наставника:
- Помогите, я впадаю в страх и жестокость. Я ведь чувствую, что…
- Учить, так учить! – с резвым видом перебил его Наставник и, прыгнув вперед, закрыл собою (если это можно сказать, при его крохотном росте) Ученицу.
Парни расплылись в издевках и шикнули:
- Не мешай, мелюзга.
А тот, видно, проглотив, скрипя сердцем, и личное оскорбление, грозно сказал:
- Сказано же вам – чем брезгуйте – то и сразит вас!
После этого магически звучащего предложения парни вопросительно отпрянули и тут же исказили туповатые рожи от боли: по их телам волной пробежала сыпь, зуд и вероятно – наказание за самоуверенную и неосмотрительную тягу к удовольствию.
Эта мысль осенила их разгоряченные умы, и они, взвопив, как по команде, кинулись бежать вон.
А Ученица только робко поправила платье и подбежала к Наставнику, готовясь выслушать его справедливое осуждение.
- От пыли проку мало! – тем не менее успокоившись, изрек тот, в знак примирения протягивая кусочек хлеба. – Незачем мне осуждать тебя: ты поступила, как велит совесть и за это достойна похвалы.
- Благодарю, Наставник! – счастливо вздохнула та, с почтением и торжеством принимая хлеб.
- Но впредь – ни шага без моего разрешения! – буркнул малыш и, смело шагая вперед, рассуждал:
- Ученики мои, посмотрите, как странно выходит: несмотря на окрепший ум и силу, расцветшие в жизни этой еще боле торопятся впитать в себя всю ее отраву!.... Видно какой-то дух учит их этому, он наверное притаился и не пускает к их душам идеалы Света, убеждает, что тьма – выход….
- Но… Дух дан им, окрепшим для того, чтобы не внимать этому лукавому творению! – совершенно наивно заметил Иосиф.
- Боюсь, что оно сильнее может быть духа, ведь ему повержены и взрослые со стариками… Как-то усыпляет, завораживает, и его с радушием принимают! – догадался Наставник и, с разочарованием обведя взглядом серые улицы, украшенные куцыми деревьями и железными трубами с домами-исполинами, решил:
- Все наиболее важное всегда скрыто в вышине!... Давайте посмотрим, что в тех каменных великанах?
- Там лишь обитель отдыха и труда людей – дом, Наставник! – с сомнением разъяснил Иосиф.
- Ну тем более – идем, посмотрим! – радостно напутствовал тот, от нетерпения толкая легонько Ученицу вперед. – Вдруг дух притаился там?
Он был в смятении: дух действительно был в домах, но только в настолько различных лицах, что ему было совестно уничтожать все, что создал Творец, ради изгнания духа…
Но тот был настолько неуловим, прятался буквально везде: в ярко искрящихся коробках с непрерывной пищей для глаз, которые являлись самой драгоценной и любимой вещью в каждом доме.
В агрегатах со смешными деталями, дающими жалкую и безумную возможность знать все на свете, иметь друга, не сходя с места, «играть» в любые реальности, так тщетно спрятанных от ведома людей стенами времени.
В лоскутках гладкой ткани, битком набитой разными небылицами, сплетнями и какой-то неприятной яркостью и легкостью! В одежде, в пище, в воздухе!
Все это было настолько драматично, что Наставник опустился на пол и горько сказал:
- Неужели нужно лишать их всего этого? Ведь там есть и искусство, и знания, и позн6ание себя, суждения!... Я не могу это сделать без воли нашего Создателя!....
- Вам и не следует этого делать, Наставник! – вежливо сказала Ученица, отметившая, что везде в этой жизни оборачивается к женщинам. – Люди рождены от женщин, надо только вернуть им светлое дыхание и эта жизнь станет вновь чище и добрее!
- Хорошая идея, но и мужчины – строители мира! – выставил позицию тот и почти уперся в нее рогом, как вдруг, совсем неожиданно, Иосиф поддержал Ученицу, тихонько сказав:
- Но ведь и мужчины рождаются в женщине и стремятся к ней всем самым чистым!... Она права, стоит перевоспитать девочек!
- Мудро! – в похвалу бросил Наставник и сам с удовольствием пошел вперед к истоку жизни в море людей – к детскому садику.
Там кипела своя радужная река представлений и забот: девочки в нем принаряживались, приукрашивали кукол и еще умели искренне радоваться пролетающей птичке и просто подтягивать юбочку и бежать навстречу солнышку.
А потом оно внезапно исчезало за тучками насмешек мальчишек и ревнивых подруг в школе. И тогда малышка со вздохом начинает смотреть на взрослых, успешным парней с мира грез и мечтать о подобном друге, советуясь с мамой.
А мама, от чего-то крепко впитавшая в себя идеологию мира блеска, начинает знакомить дочку с «правилами настоящей жизни»: надо быть красивой, чтобы мальчикам нравится, надо носить модные вещи и выглядеть эффектно, очаровательно…
Кто, как ни с тихой грустью наблюдавший это течение обремененности Иосиф, знал, что красота – это то, что дал тебе милосердный Творец, самый мудрый и любящий в каждой не только наружное, но и спасающее внутреннее.
И это все отражалось на простой, но милой и тихой Ученице, внимательном и добром Наставнике.
Увы, течение обремененности так и продолжало усугубляться: мама все решительнее давила на малышку, что необходимо не скрывать свою фигуру, следить за питанием, чтобы не «толстеть и нравиться мальчикам», краситься, делать прически, маникюр, и одеваться, не жалея каких-то бренных денег на это….
Чтобы в последствии стать, как это и обещалось самим рождением, «королевой мира».
А «королева», если она умная и ценящая, благодарная, пыталась отстаивать свое естественное богатство, чем только наткнулась на ненависть, обиду и отчаяние.
Если она глупая, то обнаруживала у себя неконтролируемую тягу к богатым личностям и украшениям, стервозность и в итоге кончала свою жизнь тоже печально – в плену у потребительского отношения к женщине.
Но, оказывается, не только к женщине относятся так, а к каждому, кто рано ли поздно надоедает и мешает нужным людям, в руках которых индустрии развлечения, липкого промысла и мучений одних ради смеха других.
Это пришлось осознать Наставнику совсем нежданно во время изучения душевных недугов у женщин в дорогом отеле.
С некоторых пор некий Хозяин стал недобро зыркать в сторону Ученицы, Иосифа и самого малыша, подкрепляя все это странными переговорами с сомнительным типом Дворецким.
Эти две личности не давали покоя и Иосифу. Он с тревогой наблюдал, как они буквально преследуют их, недобрыми глазищами подмечая все детали их путешествия по этому царству теней и мнительности.
А в один момент ему открылось страшное видение, которое он поспешил поведать ласково беседующей с девчушками отеля Ученице.
- Исчезновение навеки! – кричал он на бегу. – Оно грянет, если мы е вернемся в нашу реальность!
- Как, неужто ты, возомнив себе опасность для живота своего, покинешь Наставника? – с обидой медленно проговорила та, вздохнув и осознав, что девчушки не желали думать ни о чем, кроме как сытых перспектив и франтов-ухажеров.
- Нет, я не оставлю нашу истину! – горячо возразил юноша и от рвения опустился на колени и шепот. – Но ты должна знать: большая опасность грозит тебе и Наставнику от Хозяина с Дворецким!... Мне было ужасное видение… Убегай отсюда, умоляю!
- Как, почему? - встрепенулась Ученица и нервно зашелестела платьем. – Что такого мы им сделали?
- Положение их заставляет откидывать совесть их!.... Уходи немедленно, возвращайся!
- А что грозит Наставнику?
- Хозяин зол от того, что мы лишь занимаем его место и ресурсы, отпугиваем и не приносим пользу; понял он, что Наставник ведет нас, задумал Хозяин повторить трусоватый подвиг «невинного» прокуратора!...
- Его хотят убить! – прошептала, бледнея на глазах, Ученица и, несмотря на зов Иосифа, побежала к Наставнику, спокойно ищущему хоть крупицу полезного в журналах отеля.
- Стой, куда спешишь? – самым развязным в мире тоном спросил у Ученицы Дворецкий, сопровождаемый ухмыляющимся Хозяином, – Не хочешь ли провести вечер в нашей компании?
- Я спешу, извините! – поторопилась ответить девушка и метнулась было дальше, но кощунственные типы загородили ей дорогу.
- Ну, такой милашке некуда спешить! – пробасил самодовольно Хозяин и предложил: - Иди к нам, будет весело…
- Я брата потеряла! Мне к нему надо, пустите! – взволнованно прикрикнула Ученица, ища проход между телами развязных представителей препятствия и уже хотела шмыгнуть, как ее схватили и аккуратно, но настойчиво потащили в неприятного вида недра поворота.
Несчастная робкая девушка брыкалась и испуганно лепетала про брата (который на самом деле был Наставником), но те только победоносно хихикали и сверкали глазами, замаслившимися чем-то опасным и неизбежным.
К счастью, поверх неумолимо приближающихся непричесанных голов типов Ученица разглядела взметнувшуюся отчаянную гримасу Иосифа. Он сбил неотступных мажоров и обхватив их руками, стиснув зубы, чуть не заорал:
- Беги! Я и так иду против наших норм!... Спасайся и уводи Наставника, скорей! …Я их задержу!...
С неимоверным чувством вины и жалости глядела ему вслед Ученица, на завязавшуюся драку, но возвращаться – означало оставить Наставника в опасности. Потому сейчас следовало спешить.
А он все кисло замечал, как молодые «надежды времени» скучающе, с фальшивыми конвульсиями удовольствия слушают в неясных антеннах что-то навязчивое и съедающее отзывчивые нотки их души, читают остросюжетную и начиненную всякими низкими падениями литературу…
Про видео, любимое большинством молодых, Наставник вообще устал говорить, теперь он лишь заламывал бровки и думал только одно: «Быть может, это и есть их сиюминутный миг радости, Создатель? …. Не приведи нас к гневу на их мысли и желания, ведь и они хотят жить на Твою радость!...»
- Наставник! – грянуло, как гром, почти над его малюсенькой головой. – Прости нас, но мы вынуждены покинуть этот мир.
Малыш удивленно чувствовал, как его судорожно подхватывают теплые руки Ученицы и она, запыхавшись, уже мчится к Вечным Водам, откуда они прибыли в эту вечно спешащую и путающуюся в собственных вкусах жизнь!
Они были уже на полпути к тихим ручейкам мудрости и невыразимо светлого неба, как их остановили:
- Куда-то спешишь, милашка? – и недоброжелательно встряхнулось оружие.
Это был, конечно, Хозяин с вечно слоняющимся за ним Дворецким.
- Мы устали переубеждать вас! – горячо воскликнул Наставник, чуть не выпрыгивая из рук Ученицы. – Живите с миром, а мы будем следить за вами с другой стороны, не будем вам мешать… Так что – извольте пропустить!
- Не встревай малявка, пока жива! – зло выпалил Дворецкий, любовно вертя в руках нож.
- Не вы меня возродили из безвести, чтобы знать, сколько мне лет! – виновато вскипел тот и вынужденно (что выдавало его морщащееся лицо) пригрозил:
- А вот покажет вам Иосиф, к чему приведет ваша тяга к бессмысленной агрессии…. Ибо сказано: изобретший яд и пытки – от яда и пыток погибнет!.... Иосиф!
- Не стоит тебе, милая его звать! – фамильярно отозвался Хозяин. – Мы его пришили, и он уж не отзовется!
Ученица сжалась: она абсолютно протестовала против попыток изменить постоянное, но оно сказало и в такой форме само за себя: Иосифа убили.
Она всхлипывала и опускала руки, а Наставник, будто в поучение расслабленным убийством лицам типов, указал на сероватое небо – к ним летел голубь.
- Вернулся к нам дух отважный Иосифа! – облегченно-грустным тоном проговорил малыш, и, усевшись поудобнее, заметил:
- Вот, верящие в мимолетность, поймите – ничто не исчезнет бесследно!... Если, конечно, оно достойно этого!
- Хорош болтать! – раздраженно воскликнул Хозяин и зарядил оружие. Он, еще издевательски-настырно поуговаривая Ученицу остаться с ним, а Наставника – исчезнуть, наконец притворно фыркнул и сказал им «убираться прочь, «пока он не передумал». Но сам прицелился и выстрелил в них.
Ученица самоотверженно прижала к себе Наставника и уже приготовилась упасть и выпустить его бежать (чтобы, быть может, иметь счастье тоже не исчезнуть навсегда, а стать светлым листиком или бабочкой), как вдруг….
Ее зажмуренные глаза открыл пронзительный ор Хозяина и Дворецкого: голубь подставил себя пуле и она, отразившись, блеском смела навечно ветром оружие, богатые одежды типов и их роскошные отели.
Ученица робко поблагодарила голубя, который тут же поспешил приземлиться к ней на колени и, робко воркуя, вспушивая перья, тихонько трогать клювиком и головкой ее руки.
Она совсем неожиданно вспомнила, что так «не контролировал себя и напрашивался на наказание, очень приятное ему» только Иосиф. От этих воспоминаний девушка с тихим испугом все же открыла для себя то, теплое, радужное и давно летящее к ней сквозь все препятствия.
Она была благодарна Тому, кто сотворил на жизнь и счастье это легкое и мягкое, словно пушинка, пугливое и самое верное, словно покрытый переливающимся мехом друг…
А довольный Наставник заметил, что вместе с напыщенными суетами появились книги с вечными принципами, с помощниками рукоделия, с неумирающей черно-белой реальностью искусства.
Он поднялся и сказал:
- Вы хорошо сделали свою работу, ученики мои! Душою не покидали друг друга и стремились помочь заблудившимся! Вы многое извлекли из этой жизни, и теперь я хочу, чтобы вы получше запомнили то, что усвоили.
- Да, Наставник! – с готовностью ответила Ученица, легонько поглаживающая голубя, от того еще более прильнувшего к ней. – Действует одна вечная истина, которую мы чуть не упустили: у всего есть разные виды: и в этом мире есть те, кто с удовольствием кормит птиц, кто любит цветы, кто слушается и уважает пожилых, кто не боится труда и ценит искусство. И эти светлые лучики – при безразличии и близорукости!
- Верно! – поощрительно чуть поклонился малыш и сказал громко, без стеснений от пролетающих машин и гула городов:
- Мы не потеряли того, ради чего стоит все это пощадить!... Воля Твоя, Создатель, но, просим тебя, подумай: быть может, именно дети, радующиеся каждому мигу, юноши, готовые преодолеть все ради избранной, мужчины, ценящие хлеб и ум, женщины, с любовью ухаживающие за своими родными, старики, бодро принимающие новые повороты этого мира – может, они помогут исправить все недуги? Ведь они уже знают и хотят укрепить ту светлую сторону, которая спасет мир - они думают о высоком! Пусть думают и пробуют, ведь попытка всегда увенчивается успехом, рано ли поздно!...
В этом он прав: рано ли поздно люди устанут от шума и грубости, вернуться к свежей природе и теплому отношению к ближнему.
Они вернуться в мир, где Творец неустанно охраняет вечное солнце, где царит тишина и красота.
А в невыразимо светлом небе летает победивший тьму белый голубь!...
5. Project A - 14 июля 2011 — 13:31 - перейти к сообщению
Браво Браво Браво Отлично просто!!!
6. gaze - 14 июля 2011 — 18:39 - перейти к сообщению
 Project A пишет:
Браво Браво Браво Отлично просто!!!


Project A, Подмигивание

СПАСИБО
БОЛЬШОЕ! Смущение
7. олег - 14 июля 2011 — 18:50 - перейти к сообщению
Браво Браво Браво Присоеденяюсь к Андрею! Умница! Поклон
8. gaze - 14 июля 2011 — 18:54 - перейти к сообщению
 олег пишет:
Браво Браво Браво Присоеденяюсь! Умница! Поклон


Очень рада, что и
Вам понравилось! Смущение
9. gaze - 15 июля 2011 — 01:05 - перейти к сообщению
Миг

Всего лишь его краткость – и талант даст плоды. И это явление настолько яркое, настолько быстротечное, что все путает и сметает подряд. Вот и в 21 веке, как ни странно все перевернулось вверх ногами: хрупкие женщины чем-то оскорбились и совершенно амбициозно заявили о своих правах. А мужчины, сильные и храбрые природой устало и с упоением засели за технику, видя в ней столько же радости, сколько и дети – в ярких игрушках, вроде наляпистых кукол и игр с победами над монстрами.
Миг – и они, повинуясь какому-то неясному наплыву, просто исчезли! Может, за ненадобностью, ведь наказывать разбаловавшихся и грубых малышей легкими пуганиями – в этом пропала необходимость: дети почти неисправные, жестокость обернулась, да еще так, что монстры трусливо стали жаться к своему маленькому мирку, даже охраняя красоту для людей.
А еще все перепуталось в 21 веке, и потому в мире монстров, с первыми лучами фиолетового солнца внезапно раздалось:
- Что я тут делаю-то?! …. И чего у меня глаза космические какие-то? Один зеленый, другой прозрачный?
Только и успевало это спрашивать это Маленькое Привидение, которое в его средневековой родине ласково называли Светлячком.
Оно облетело пустые и развалившиеся агрегаты фабрики воспитания детей монстрами и совсем приуныло, что его малюсенькое умение выпускать лунный поток волшебства только вызывало раздражение у лиц, которые нагромождено и нехотя оказались в том же месте: сирен, скелетов, теней, тыкв и мифологическо-пугающих созданий всех народов и времен!
- Ну, освоимся, ведь не зря мы тут появились! – ободряюще заметил Водяной, с интересом ковыряя разбитые дверцы к детям в мире монстров, которые уже успел случайно запачкать тиной.
- Как это не зря?! – возмутился Светлячок и, перелетев всю залу вдоль и поперек, заметил: - Ведь нет тут ни жадных властителей, которых проучали мои приятели, ни равнодушных сытых, которых пугать – твое задание!... Даже если мы и в помощь монстрам – куда они делись?
- …Вы их больше не увидите – тихо отделился от стены женский голос. Из темноты вышла курносая аристократка в темном высоком парике и черном, богатом платье.
Она неспешно прошла по маршруту Маленького Привидения, словно любуясь на собственную работу, ни слова не говоря. Такое поведение очень смутило Водяного, но он рот не успел открыть, как потихоньку грозно засверкали лунные потоки и Светлячок с высоты запищал:
- Это же один из бессмысленных обожателей роскоши!.... Бей ее, пусть знает, как налоги с честных людей собирать на шмотки!
За тем последовал его воинственный клич и бешенный полет, почти падение, в сторону аристократки.
- Не спеши, бледность! – рявкнула она неузнаваемо ясным…мужским голосом и протянула из ноготка указательного пальца левой руки длинный коготь, почти саблю, сияющую недобрым черно-синим цветом. – Не то пропадешь на век, и охнуть не успеешь.
Не ожидая такого поворота событий, Привидение смущенно приземлилось рядом с сжавшимся в комок Водяным и робко попросило:
- Конечно-конечно, мы перестанем ослушиваться вас! Только скажите, где все монстры? Зачем мы сюда попали?
Аристократка осклабилась и, провожаемая учтивыми поклонами иных лиц миров, присела на поломанный агрегат, торжественно заявив:
- Вы больше не встретите их, хилых, не умеющих за себя постоять… Прячущих свою трусость за рычанием бесполезных созданий! Я прибыл сюда, чтобы сделать вас хозяевами мира, и, если будете послушными, сможете не бояться ваших заклятых врагов….
- Как, у нас есть враги? – с сомнением спросило Привидение, поражаясь тому, зачем столь могучему созданию прятать себя под жалкой смазливой женской мордочкой.
- По-моему, есть только еще люди, но без них мы тоже станем бесполезными созданиями… - замявшись, начал было Водяной, но аристократка с рвением его прервала:
- Так ведь о них и речь! Они сильнее вас тем, что имеют два начала в отличие от нас, и этим наглым образом пользуются: не верят в нашу помощь, видят в нас опасность и уничтожают нас, выводят наши силы на нет своими скандалами, суетой и неосмотрительностью… Но я поставлю этому конец!
- Два начала дают гармонию, сплетаясь друг с другом…. – решился вставить словечко Водяной, но аристократка сказала:
- Конечно начало только одно… Но несовершенное… А вот надо бы сделать его совершенным, пока люди окончательно не путались между собою и тем самым не уничтожили вас!... Наше начало покорит их себе… Обязательно покорит
Еще посмаковав эту мысль, она стала самодовольно поглаживать свою коготь-саблю и властно похныкивать и творений миров, которые тут же падали на пол и клялись скорее умереть от ее сабли, чем нарушить ее приказ.
А вот Маленькое Привидение не привыкло к громкому, оно вообще не любило шум и мешающие блики, потому резко загородило дорогу аристократке и спросило:
- Что за начало? Ты кто и чего хочешь?
- Меня зовут Преобразователь и хочу я, чтобы вы помогли мне защитить вас и сотворить начало… А какое – сами узнаете… Марши искать человека, пока живы! – внезапно заорала аристократка и гневно обведя круг в воздухе саблей, исчезла в тени.
- Притворство какое-то! – недовольно сказало Привидение. – И с какой стати мы должны искать человека?... Мы же можем его притащить сюда, когда он живет с нами… А сейчас, в 21 веке людям и без нас стало хватать острых щекоталок!... Разве что здесь ждать, но как?... Бред с этим началом!... Идем.
- Преобразователь говорит, что оно настанет… Он поможет нам… Не грусти! – душевно сказал водяной и обнял Светлячка, сидя на ржавом агрегате.
А из-под этого вдруг агрегата высунулось что-то незнакомое в этих краях: светлое, маленькое, с большим количеством изящества во внешности. Оно умело чувствовать и видеть, потому испуганно заметило:
- Ой, вы не монстры! А где монстры, где они?
- Вот тебе раз – тихо проговорило Привидение, с сомнением взирая на него со всех сторон. – да это же человек!
- Я же еще та девочка, ну почему вы не хотите поиграть со мною? – все плачущим тоном пригорюнивалась она, бережно перебирая обломки машин монстров.
- Ой.. – только и мог сказать Водяной: он почти не знал, что такое люди в целом и по отдельности, хотя стократ пугал их, и теперь начинает понимать, что они все же неплохие, неопасные, милые…
- А разве монстры не пугали тебя? – только и спросил глупо он.
- Они хорошие, они научили меня грамоте и сердечному… Только где они? Меня будто похитили, так я себя неудобно чувствую без них.
- Нет больше монстров, уходи домой. – с готовностью ответило
Маленькое Привидение и уже напрягло лунные потоки, чтобы открыть дверь в людской мир, но дверь не давалась: ее заперли… Да и уже свистела сабля Преобразователя, который, будто в издевку, был замаскирован аристократкой.
Светлячок только и успел закрыть лунным шариком от ее глаз девушку, как та внезапно приветливо сказала:
- Ну что же вы, как дикари? Их миг вымер, не позорьтесь перед хозяйкой мига, посетившей нас столь долгожданно.
- Как, а вас не съели эти существа? – наивно осведомилась та, уставясь глазами на темное платье Преобразователя. – Они сильные и жестокие, как Вы спрятались?
- Это мы-то опасные? Ты что-то уже плетешь про нас путанного, Пре…
- Прелесть моя, - громко перебил их тот, рассерженно сверкая в их сторону глазами, - ну к чему тебе скучать среди них? Хочешь со мною подружиться, а я тебе покажу путь домой!...
Водяной сообразил, что недоброе затевается, и пытался было одернуть девушку от этого шага:
- Мы ведь уже нашли дверь к дому, всего чуть усилий - и мы ее откроем…
- А мне скучно дома, без подруги. – быстро и немного раздраженно отрезала та, чинно провожаемая за руку Преобразователем, который на прощание вкрадчиво бросил:
- Вот убедитесь сами, какой скучный мир пытается вас свести с ума и погубить! – и щелкнул незаметно саблей о, казалось железные ноготки.
Водяной только и успел ошарашено подхватить Маленькое Привидение, падающее в море каких-то искусственных звезд, как оказался на пронзительно открывающем все солнце, пыльно смотрящим на мир людей.
Оно все не утомлялось открывать, каким безрассудным и жестоким развлечениям подвергают себя люди, как они изнеженны относительно простого понимания и не желают даже трудиться всегда ценить того, кто рядом, с радостью предпочитая этому живительному ручейку души сытные до отравления соки из безразличных автоматов, казино, телевизоров, агрессивных компьютеров и навязчивых журналов, газет, сплетен.
Шум стоял, мимолетный шум и резкая радуга. От которой с тихой тоски упадешь от удовольствий, да и, по словам Маленького Привидения, «тронешься крышей».
А Водяной ему возражал, что есть и светлые нотки жизни вроде бескорыстного общения и помощи, уважения и ласки, контроля и старания. Именно они создали скульптуры, картины, книги, симфонии, книги.
И именно об этом рассказывала взахлеб своей новой подруге. Также рассказывала о блеске, о грезах и о том, как все-таки неплохо иметь скорость – ждать утомительно.
Аристократка же льстиво поддерживала разговор и только злорадно потирала руки, словно радуясь захлопнутой ловушке…
- Ну нет! Я же совсем растаю! – жалобно пищало Привидение в ответ на требование немедленно выломать окно средневекового мира, представленного картинкой с горящей на костре женщины в черном платье и якобы должного вернуть их в мир монстров: в книжке были еще картинки с Ненасытным Кроликом, Гарпией, Грифоном….
- Я понял, что именно эта женщина – Преобразователь! – настаивал Водяной. – Он выучил заклинания и теперь что-то затевает. Ты обязательно пройдешь к нему, давай!
- Даже если и это так, что делать ему в мире монстров? – жалобно вскрикнул Светлячок, уже шмыгая и нехотя наводя лунные потоки, чтобы выбить дверь.
А дверь все не давалась потому, что была заперта, как коварный охранник планов Преобразователя: он уже придумал более зловещий шаг, ведь осведомился, что его любимые «перевертыши», при которых безобразное – всеми любимо, а маска – ключ к успеху, довольно презираемы Линдой (так звали робкую девушку, так надеющуюся все еще встретить монстра и тихо, с оптимизмом глядящую в темные двери).
- Аааа!!! – невольно отпрянул Светлячок, едва выбив потоками дверь и, упав на холодные разбитые кирпичи, наткнувшись на … труп монстра: он был ударен чем-то острым и длинным, от того и умер. – Смотри, вон еще!
И вправду, Водяной увидел, как неподалеку от него расположился самый безобидный монстр, которого знал, и бедняга был также убит глубоким длинным порезом.
- Тут вот в чем дело – скромно проговорил он, боясь, что кто-нибудь услышит и с этими словами повертел уже найденную из обломков ручку разбитой камеры.
Камера сама собою включилась (Маленькое Привидение из любопытства направило на нее лунный поток) и показала Линду, только совсем маленькую, в том возрасте, когда она знала, что нет ничего опасного и монстры только друзья.
Пленка ясно запечатлела, как она с радостью хлюпается в лохматые руки ныне погибшего монстра и играет с ним так тепло, как с друзьями. Тем временем в солнышко этого маленького счастья закралась жуткая тень женской фигуры и отчаянные крик монстра поменьше, который, перед тем, как испугать Светлячка своим мертвым видом, изо всех сил отбивал от лезвия Линду и проталкивал ее к спасительной двери.
А потом – миг – и несколько сверканий чего-то длинного оставили разбитую дверь, убитых монстров и огласил все это злобным рыком от того, что девочка все же успела спрятаться…
- Неужто это Преобразователь?! – с чистосердечным изумлением воскликнуло Маленькое Привидение, с трудом приходя в себя после просмотра пленки. – Это ведь его сабля мелькала!.. Спешим, быстрей, он что-то хочет сделать плохое той девочкой, я чувствую…
- Но он говорил, что защитит нас… - разочарованно произнес Водяной, уже увлекаемый взволнованным Светлячком. – Разве говорящий подобное может убить?...
- Не болтай чушь! – рявкнул его друг и еще стремительнее полетел вперед.
И как раз вовремя, когда Преобразователь усыпил Линду и уложил в жуткий агрегат, на стеклянных боках которого отражалось… все население мира людей.
Он смочил свой жуткий железный ноготь в грязно-липкой жидкости и, глядя на безмятежно дремлющую девушку, с иронией, победоносно произнес:
- Прелесть моя, скоро ты навеки тут останешься и будешь выполнять мою волю. Так, глядишь, мы и перестанем быть друзьями. Что может быть более робкого, чем то, о чем ты так мечтала: о радуге, о дружбе с монстром… Но нет, в этом мире их не осталось, как не будет и этих страшных и слишком любопытных существ, только я и ты… И сам миг откроет нам наше общее… Вот будет гармония – он разразился хохотом, под незаметный аккомпанемент безуспешного грохота двери, создаваемого потоками Светлячка.
- Но одно начало даст мне все – «перевертыши», с помощью которых я смогу завоевать признательность у глупых и жадных до всего быстрого людей, и власть, и в итоге, все что захочу, все миры … А люди будут в нем е нужны, я оставлю много-много сильных и могучих следов, чтобы все трепетали от одной памяти обо мне… И вот тогда я точно прославлюсь мудрым и могучим, избавивших всех вас от мишуры.
Преобразователь занес над Линдой свой коготь-саблю со словами:
- Но и тебя я отблагодарю обязательно за твою так забавившую меня простоту: ты получишь роскошь, покорность и бесконечную жизнь в молодости, пока не захочу я спрятать тебя внутрь моей силы… Отправлю тебя домой, в безвесть, ведь твой светлый огонечек никому там не будет нужен… Достаточно лишь мгновения…
Но он не успел коснуться смертоносным когтем девушки – на него с размаху налетело Маленькое Привидение и стало от души колотить, стараясь, как только можно, и понимая, что монстры – оно само, только другого времени, а безнаказанно смерть близкого нельзя оставлять!
- Давай быстрей уноси девочку, долго я не удержу эту ведьму с сердцем ножа! – выкрикнуло оно и стало отчаянно выкидывать лунные потоки на Преобразователя, пытаясь уберечь себя и топчущегося на месте Водяного от его сабли.
- Куда? – зловеще хохотнул чародей с лицом аристократки и одним щелком сабли о пальцы сбил хрупкого Светлячка, откинул Водяного от Линды. – Вы не имели права проникнуть в мир людей вне вашего времени!
С этой укоризной встал рой теней и красных злых собак, е пускающих никого к спящей девушке и кидающихся на Водяного. Он с большой неохотой выбил их волной на свет, под которым они растаяли.
Внезапно с ними растаял и облик Преобразователя: он оказался парнем со старческими руками и неестественно молодым, похожим на волчье лицо.
- А ты же один из нас! – с рвением и обидой взметнулся Светлячок. – Как ты можешь на нас поднимать руку?
- Вы – жалкие куклы несуразные! – с бешеностью выкрикнул парень, чуть не рыча. – Но это у меня от людей внешность: я был красавцем и просто зашел к ним в мир, справедливо спалив на костре блудницу, тайно раздающую свои гроши ленивым беднякам. И отобрав у нее сокровища. Я-то думал пожить без оглядки с яркостью хоть в их пресыщенный век, но они включили себялюбие и облили меня препаратами, от которых у меня и стала волчья морда!... С тех пор я и горел желанием отомстить им.… Не мешайте, бледности, а то и вас прихлопну после этой девочки!
- Не имел и ты проникнуть право в мир людей и убить редкого вида животное, чтобы грабить, пугать и калечить людей! – возмущенно крикнул Водяной, держа в руках плакат с таманским волком, на котором был след от сабли Преобразователя.
- А ну положи, я тебе приказываю! – встревожено и неимоверно грозно прикрикнул тот, бледнея и отступая в тень.
- Видно у тебя перевертыши больше не будут губить оставшееся светлое! – крикнуло Маленькое Привидение и, весело облетая летучих мышей с головами обезьян, вырвал плакат у Водяного и порвал его на мелкие кусочки, испепелил их лунными лучами.
Преобразователь не мог поверить, что его сабля коснулась его! И, неимоверно хватаясь за черную почву, из которой, казалось, был рожден, он исчез навсегда.
А Линда тотчас проснулась от неимоверного эха проваливающихся стен. ТО прорезывалась стена, вновь потихоньку обливая все светлым и разделяя миры.
- Как, я больше не увижу свою подругу? – робко спросила она, с большой неохотой направляясь к выходу в свой мир.
- Это был враг в дружеской шкуре. – стеснительно заметил Водяной.
- Давай-ка ты повнимательнее там, у себя дома…Избегай подобных! Мы тебя от них защитим, мы ведь тоже сильные и добрые! – сердечно посоветовало Маленькое Привидение.
И Линда в безмерную благодарность выложила искренне теплое и крепкое объятие на прощание, с наслаждением, перед возвращением домой, вспоминая ту пору, когда она точно так же обнимала незаметный отголосок светлого мига!...
10. gaze - 16 июля 2011 — 21:40 - перейти к сообщению
Внутри
Это странное состояние, но непобедимое. Поучительное. И не потому, что, если заноет печень или зуб (хотя и они тоже внутри), тут же побежишь к врачу…
А потому, что неожиданно может и врача поучить нужному, хотя, самодовольный и веселый Джим Питерсон был в таком настроении, что ему особо размышлять над чем-то не хотелось. Ну и зачем это делать, ведь все, что касается непосильного, прямо фонтанирующего золотыми жилами, труда стоматолога он наизусть знает.
И от этого только, кажется еще больше радуется жизни, наплыву клиентов – беспечных и суетливых любителей чипсов и сладостей, доходам и бесконечно любуется собой.
С первыми лучами солнца, он встает и бежит приводить свою довольно привлекательную холостяцкую внешность, наскоро выпив кофе с невкусным бутербродом.
А потом, перед выходом из дома что-то бормочет под нос об обязанности «улыбаться, быть ласковым с клиентами, чтобы они всегда думали о твоей гениальности и добродушии и почаще заходили лечиться именно у тебя».
Еще Джим твердо считает, что «абсолютно не грех напускать туман на посетителей заумными фразами, пусть и не так касающихся истинного положения их зубных дел, ведь от этого они будут только в восхищении и еще раз убедят себя в мысли, что лучшего доктора им не найти»!
А уж, прибывая на место работы, глупым образом не рассмотревший в себе талант актера детстве, Питерсон начинал им усердно пользоваться: он кокетничал с медсестрами и пациентами, сто раз любезно напоминал последним «подождать и присесть в уютные кресла».
А как приводили к нему на лечение ребенка, или подростка (особенно женского пола), он, как с перепугу, принимался сюсюкать и сыпать на пунцовых клиенток «солнышками» и «умницами», разъясняя им свои мелкие просьбы, аки мальчугану-двоечнику – степенно и до противного конкретно.
С придирчивыми и обещающими хорошую плату клиентами он вел себя по-иному: устрашал о жутких последствиях, щедро начиняя их терминами, которые могут случиться, если те отказывались выполнять советы или в чем-то сомневались; вращался на кресле вокруг земной оси, старательно подыскивая инструменты, трогательно выбирал самые удобные насадки на бор-машинку…
Просто утомлялся человек после такого яркого и громкого спектакля и мечтал в конце рабочего дня о «тортике или ресторане», тем самым умудряясь так или иначе намекнуть посетителям, что раз у него есть возможность на подобные капризы – значит, ему хорошо платят, раз платят – значит – отличный специалист!
Порою, как-то смешно представить, что Джим упорно борется за имидж «успешного и заботливого врача», уже вполне имя его! Стены его кабинета были увешаны престижными грамотами и даже медалями с золотыми статуэтками. Его клиника прямо за километр несла дух того, что она – качественно лечащая и комфортная, с нею можно не бояться «зубного доктора».
Но он все продолжал упорствовать, подыскивая себе оправдания тем, что «семью надо отвезти на море» (хотя это неправда), «хочется поддержать славу родной клиники» (уж слишком пафосно), захотел новый костюм (хотя сам выглядел всегда почти богачем), и так далее, и тому подобное.
Искренностью странноватый стоматолог никогда не отличался (или она была уж слишком броско выглядящей), потому сотрудники быстро раскусили его и даже стали со смешком говорить: «Эй, Джим! Ну куда ты лезешь? Ведь ты и так – лучший из лучших!... Смотри е помешайся от достижения рекордов по клиентам!».
А это была лишь маленькая месть за большие обиды Питерсону со стороны… его внутреннего «Я»! Оно с пребольшим неудовольствием наблюдало, как его хозяин все сидит и сидит в кабинете, добиваясь каких-то тщеславных, безумных амбиций.
Оно порою даже унывало и пригорюнивалось: «Ну и когда ты закончишь? Я уже сомневаюсь, есть ли солнце за пределами этой стоматологической мишуры? Или ты ему тоже что-то там просверлил?...».
Внутренний Джим строго осуждал своего владельца и за кокетство, но ничего поделать не мог: «Что ты мне лепечешь о «перспективных служебных романах»?! Это дефективное явление природы – чувства – личное, пугливое и глубокое!... А ты что-то о подарках мечтаешь… Да настоящая любовь – лучший подарок, близорукий!».
Сознание Питерсона еще чуть не пищало одним солнечным утром, когда тот сонный одевался на работу: «Не хочууу!... Опять в эту фальш, в этот ультразвук бор-машинки и твои сахарные до тошноты комплименты ехидным медсестрам?... Ну нет! Лучше уволь!». Однако его владелец, ничего не подозревая, только ударил легонько по привычке портфелем в грудь и ускорил шаг.
«Ты что толкаешься?!... Совсем уважение потерял!» - возмущенно закричал внутренний Джим и надулся. У него совсем испортилось настроение и пропало красноречие вместе с находчивостью, что моментально отразилось на самом стоматологе.
Его комплименты клиенткам и медсестрам получались невыразительными, ноги почему-то трусливо подкашивались перед посетителями-толстосумами, а инструменты валились из рук. В итоге особо изнеженный больной на всю поликлинику заорал от боли и, отругав ошеломленного Джима, зарекся больше порога не переступать его кабинета.
«Так тебе и надо, самовлюбленный!» - с чувством злорадности и важности бросил внутренний Питерсон и тут же смягчился: - Ну, все ты получил свое наказание, теперь давай мириться, а?».
Увы, слушать это теплое предложение его хозяину было некогда: к нему подошла его постоянная клиентка – смазливая дамочка с лицом куклы аристократки и, явно ударяясь в амбиции выполненного долга и вежливого безразличия, рассыпалась в лести, суя коньяк и маленькую коробку сладостей.
Что-то шепнуло сознанию закрасневшегося от такого знака вполне фальшивой благодарности стоматолога шепнуть: «Слушай, чего ты глазки закатил и опять возомнил себя королем мира?... Ты просто выполнил свою работу, а она еще поскорее отделаться от тебя этим подарком хочет!..».
А яркая упаковка и аппетитный вид сладостей уже сделали свое молниеносное дело: записав напыщенную дамочку на следующую неделю, Джим довольно расплылся в комплиментах и опять входил во вкус мажора.
На такое дело, при котором алчность опять принялась точить сердце владельцу, внутренний Питерсон действительно обиделся. И он поспешил с тихой грустью понаблюдать, как счастливый и забывший все беды доктор жадновато поглаживает холенными руками бутылку с коньяком, и бросить:
«Ну все, с меня хватит!... Если тебе так вскружила голову подобными пустяками эта кукла, попробуй, побудь с нею на глубинном «с глазу на глаз»…. А я пойду погуляю, мир посмотрю… то знает, может эта идея принесет тебе наконец пользу и ты будешь ценить меня и слушаться?... А пока все, бывай, увидимся во время прихода дамочки!»
С этими словами внутренний Джим потихоньку, ворча, покинул тело хозяина. А тот окунался в мир сладких снов.
«Ну почему такая неудобная скрипучая кровать? Она же мне помнет всю прическу!» - капризно ни с того, ни с сего раздалось глубоко внутри Питерсона.
А он между прочим заметил, что ему всегда было плевать на свою укладку волос, чего же тогда он так думает?
«Ну, ладно, просыпайся давай!... А то еще клиенты заметят, что я не в духе, это же недопустимо!» - заметил мысленно Питерсон и, нескладно двигаясь перекусить, внезапно ошарашено услышал свой внутренний голос, с интересом осведомившимся:
«Клиенты… А та дурочка с розовой помадой придет опять?... А тот миленький мужчинка с платиновыми зубами?...»
«Что это такое, в самом деле?... Что это вчера случилось непонятное такое?...» – со страхом подумал стоматолог, совершенно по-профессиональному изгоняя жуков из насиженных мест под холодильником, с испугом проглотив внутренний писклявый комментарий:
«Жукиии! Фуу!... Что это за свинарник тут? Я же жду гостей вечером!....»
«Каких гостей?! – про себя возмутился Джим. – Я никого не жду!... Что это со мною?.... Может я слишком вчера много выпил?...»
У него аж бутерброд из рук выпал, когда он услышал насмешливые нотки внутри себя:
«Как же! Пьяным себя ощущаешь, да?... Не болтай чушь: от такого второсортного коньяка могут пребывать в экстазе только неотесанные мужланы из деревни!.... И что ты ешь, что ты ешь?!... А ну положи эту гадость назад! У меня диета. Ты мне еще фигуру испортишь!...».
Стоматолог даже отпрянул от холодильника, холоднея и яростно постукивая себя по лбу: уж не спятил ли он?
«Ой-ей!!... – истерически требовал голос внутри. – Понежнее ручонками-то!... Еще макияж мне размажешь!».
Бедняга Питерсон даже предпочел удалиться на работу без завтрака, чтобы скорее выйти на свежий воздух: что это ему привидевается такое…. внутри его самого, может оно исчезнет с потоком прохладного утреннего воздуха?
Оказалось, наоборот: легкий ветерок поднял настроение странному внутреннему голосу с женским мышлением, и вследствие этого Джим, давясь холодным потом и будто проглотив язык, слушал его бодрый монолог:
«Так… вот тут отличный бутик, просто великолепный. Там, знаешь, хозяйка простофиля, и просто здорово, что достаточно одной истерики, чтобы заставить ее снизить цену на понравившиеся наряды… А я еще в нем хочу купить сумочку (в тон своим синим туфелькам) и кофточку, такую, знаешь, гламурненькую!...»
«О Господи! За что мне это! – чуть не плакал в мыслях Питерсон, мрачно огибая знакомые пыльные кварталы, – Где ж я так провинился, что в меня вселилась женщина?... Что мне делать?..».
«Не мешай! – вскрикнула дамочка внутри его. – Что ты вообще понимаешь в моде, неряха, отстающая от соседки-стервы?!... Ну-ка, слушай, чтобы победить ее!... Да не забудь, что в том магазине такие классные духи… Уж пожертвуй пару долларов на них, жмотки кусок!...»
«Ага, сейчас, разбежался! – вкрадчиво возразил ей Джим, совсем упав духом и только думая, как он мог подцепить такую болтливую несушку?
Но рассуждать и пытаться прервать ее вдохновленные рассказы о платьях, пудре и киноактере, по которому она сходит с ума, оказалось неимоверно тяжело и бесполезно: голос имел хваткость в позиции, подобно гадюке, а в кресло уже сел первый клиент.
Джим сосредоточился на мысли лечить, но с трепетом заметил, как его рука, вместо того, чтобы взять метко нужный инструмент, перебирала их и выходило так, что он рассматривал их долго и чинно, с видом колеблющегося ребенка.
«Ну долго еще, доктор?» - раздраженно спросил клиент, уставший держать открытой челюсть.
«Помолчи! – ввизгнула внутренняя дамочка Питерсона. – Не видишь, я тут какие-то железки ищу… А это что такое?»
С этим отголоском любопытства стоматолог неконтролируемо взял щипцы и вырвал заоравшему на всю Вселенную пациенту зуб.
«Вы что делаете, доктор?!» - с тихим ужасом и стоном проблеял он, распластавшись в кресле в почти обморочном состоянии.
«Блин!!... Зачем ты вмешалась?» - со злостью и маленькой растерянностью мысленно спросил свою мучительницу Джим и успокаивая на все лады дрожащего и схоронившегося в кресле от таких событий клиента, честно признаваясь что немного выпил и потому «вышла досадная случайность!»
«Не случайность, а правильный ход!» - тут же встряла несушка, важно хмыкнув. – Пусть молчит!».
Питерсон, чтобы не сойти с ума и не прыгнуть в окно от навалившихся неприятностей, бешено загремел инструментами и облегченно наковырялся ими во тру у пациента.
«Ой, ой!.. – брыкался противный писклявый голосок внутри: – Как это мерзко… Нечисто тут как, Боже мой!... Ой, фууу! Я что, должна вот это черное доставать прямо из этого мерзкого обителя кариеса?... Не буду!»
«Заткнись!!» - от накопившейся ненависти к вселившейся в него дамочки Джим забылся и прорычал это вслух.
У клиента отвалилась челюсть и глаза увеличились до размеров тарелки НЛО. Питерсон сжался в комок и пассивным отчаянием наблюдал, как на писк пациента сбежался весь персонал и стал позорить его в самых насыщенных красках, что тот посмел грубить больному.
В это время несушка трусливо и предательски замолчала, выжидая времени еще поставить своей женской натурой палки в колеса в общем-то скромному и добродушному стоматологу.
И этот момент настал, после лавины перепалок с медсестрами, недовольный клиентов и резко поскромневших гонораров. Питерсон проклинал все спиртное и тот миг, когда обнаружил в себе дамочку, ехидно хихикающую на все эти события.
А контрольный выстрел в голову Джим получил после рабочего дня, когда решил расслабиться после стресса и зайти в кафе, чтобы поужинать (об этом настойчиво просил скрипящий от голода желудок) и пофлиртовать с хорошенькими знакомыми официантками.
«Что ты в ней нашла?... Она красавица, с такой дружить нельзя, еще поклонников испугает!» - принялась снова регулировать ему жизнь голос, и от этого еда еле пропихнулась в горло а ноги уныло потащились домой - спасть в скучную квартиру.
«Вот дурра!!.. вкрадчиво гневался Джим на внутреннюю жительницу, нервно ерзая под постылым одеялом. – У меня были клиенты, хорошенькие подружки, деньги… А она все в миг поломала!.... Я даже не думал, что среди женщин бывают такие козы глупые!..»
«Эй ты, хамло неотесанное! - тотчас вскипела та. – Отвечай за себя: ты сам дразнил рок постоянной удачей и слепой страстью к деньгам!... И какой ты мужчина вообще, мне интересно знать?... – ехидно спросила она, явно ожидая реакции и возможности еще с наслаждением выпить кровь не-хозяйке (она это осознала с яростью и детской гордыней).
«Ах ты!.. – досадно прошипел тот, оскорбившись и еле сдерживаясь от того, чтобы грохнуться со всей дури на пол и хоть раз отплатить дамочке за все свои страдания. – Знай свое место, женщина!...»
«Вы посмотрите, какой он властный, крутой!… - подобно пулемету, распространялась та, и, явно жалея себя, заметила – А я еще глаз на тебя положила!... Я тебе еще коньяк с конфетами дарила!... Все, неблагодарный, приду к тебе послезавтра в последний раз – будешь знать!... Лучше протезы носить, чем к такому неблагодарному ходить!...
«Мисс Борти?... Так это Вы?» - с ужасом догадался стоматолог о своей самой капризной клиентке и, унижаясь, стал просить: - Давайте забудем все обиды… Послезавтра Вы ко мне придете, и мы расстанемся друзьями!... Хорошо?»
«Ха! – настойчиво продолжала травить нервы мисс Борти. – Ты мне чуть маникюр не испортил, а я за него шесть тысяч выложила!... Не будешь окунать меня в свою дрянную работу – все будет так, как скажешь!»
В этот момент кровь ударила Джиму в голову: он было разбит от такого нападения за то, что не являлся женщиной и не ценил их мелкие привычки, за то, что был так терпелив с внутренней гостьей, поставившей, наверное, себе задачу вконец убить его истеричным нравом. За то, что был самим собою и тоже пытался получать удовольствие от жизни, как только можно.
«Чем быстрее я с тобою расстанусь, тем лучше!» - с силой крикнул он ей и с головой укрылся одеялом.
На следующее утро, когда был выходной. Питерсон заранее мечтал о тонне лимона и виселице, а мисс Борти щебетала о новой коллекции украшений, на которую он «был обязан» ее сводить. Что было исполнено в мгновение секунды, дамы снова не разбудить этот маленький пищащий вулкан, грозивший упрятать своими заявлениями в психушку.
Затем от Джима внутренний голос потребовал купить сережки с размером во всю зарплату. И тогда он понял, что его холостяцкая жизнь – это лучшее, что должно быть для него: не нужно выслушивать истерики жены и бегать перед ней на цыпочках, опасаясь быть распиленным на части дотошными укорами.
А укоры сыпались от мисс Борти так, что стоматолог и ахнуть не успевал: то он тратит время ерунду, покупая патроны (для единственного утешения в этой быстрой и надоедающей этим жизни); то он не имеет вкуса, заменяя лампочку на огромной старомодной люстре; то вообще выглядит, словно чурбан липовый, валяясь на полу и ничего не делая (на самом деле, занимаясь йогой и дыхательной гимнастикой).
К вечеру Джим был так выжат психологически, что уже не питал иллюзий относительно того, что в мисс Борти есть хоть грамм совести. Каково же было его удивление, что на следующий день, перед расставанием, она была тихой и даже жалостливо говорящей ему комплименты, одобряя все, что он ни сделает.
Питерсон с удивлением осознал, что это такая дружба и психика у женщин: самую лучшую подругу они хают, как только можно, чтобы потом, зная миг, когда она бросит, скулить и дарить ей подарки.
Удивительная женское отношение ко всему: все разрушив, она вдруг спохватывается и начинает собирать все по кусочкам, чувствуя себя виноватой, и даже трогательной. Ну разве можно такую судить.
«Вот я глупец! – даже коришь себя Джим, уже засыпая после радостно-утомившего дня, наполненного его любимой стрельбой по тарелочкам, подбадриванием любимой футбольной команды на стадионе и беседой с приятелями в пабе. – Она ведь тоже, оказывается, уважает мои интересы, только капризничает, потому, что это ее природа… Простите меня, мисс Борти».
«Да ладно, чего уж там… - милосердно-просто отнекивалась та. – Я завтра приду к тебе а прием, только смотри, не засматривайся на медсестер, а то заревную и опять дуться буду!...»
«Конечно-конечно!» - с рвением пообещал он и уснул с теплой радостью от того, что помирился с человеком. Словно исправил все свои пороки….
«Удивительно, как это ты изменился в мое отсутствие!.. – изумленно восхищался внутренний Питерсон. – Не пьешь больше, не куришь, гадости другим не говоришь!... Может, ты заболел?»
«Да нет, - облегченно ответил тот, с оптимизмом встречая равнодушные облака, – Просто я понял, что значит, быть с душой другого человека…».
«А, ты про эту дамочку? – осведомился его внутренний, родной голос. – Ну и как она тебе?»
«Весело провели время, конечно. – вдохновлено отзывается его хозяин. – С неприятностями, конечно, но я все поправлю… Ведь я сумею довольствоваться и тем, что имею…»
«Молодец, так держать! – бодро похвалил его внутренний Джим, давая себе слово больше никогда не покидать владельца ради скучной улицы, где его индивидуальность теряется и никому не нужна в толпе. – И все же рад, что не имеешь жены?»
«Рад, но всему свое время! – вкрадчиво улыбнулся стоматолог и вошел в святыню верной службы здоровья людей – свой кабинет.
«Это точно!» - лукав будто подмигнул ему голос и погрузился в привычные профессиональные и житейские хлопоты.
Странно, но с тех пор, Джим был ужасно рад, что имеет такого верного друга – свое внутреннее «Я».
Оно научило его смотреть на жизнь и преодолевать трудности, ценить других. И даже скучать по писклявому и милому голоску, вопившему когда-то:
«Ой-ей!!... – истерически требовал голос внутри. – Понежнее ручонками-то!... Еще макияж мне размажешь!»….
11. олег - 16 июля 2011 — 22:01 - перейти к сообщению
Молодец! Закатив глазки А есть рассказы где герои с отечествеными именами? Помоему неплохо- бы читалось? Подмигивание
12. gaze - 17 июля 2011 — 15:52 - перейти к сообщению
 олег пишет:
Молодец! Закатив глазки А есть рассказы где герои с отечествеными именами? Помоему неплохо- бы читалось? Подмигивание


олег, СПАСИБО!!!! Смущение

У меня есть рассказы,
где главная герои с "отчнечественным именем" -
Тая
- "[b]Ветер странсивий или роковая суета Таи"

Алена. Дима, Гриша
«Неформальная» история

Филя
«Приключения щенка Фили»[/b]

(Лежат в теме ПРоза
Прочтите, если интересно....

П.С. А вообще что-то нет привычки
по-нашему героев называть...
Но буду ее внедрять! Подмигивание
13. gaze - 18 июля 2011 — 12:35 - перейти к сообщению
Зеркало Закатив глазки

Порою, не перестаешь удивляться: как все-таки весело проходит время и маленького Владика! День неторопливо сменяет ночь под гул телевизора и радио, а досуг такой яркий, что и о сне с пищей забываешь.
Ведь, как же, нужно переписываться с друзьями на знакомо сайте, победить кучу страшилок и побить рекорд в раскрученной игре, успеть посмотреть новый боевик по телевизору….
Вот от этого Владик и грозил вырасти худеньким, бледным и вечно невысыпающимся.
Но происходило как раз наоборот: мальчик поправлялся, долго спал и только был рад соснуть лишний часок и выпить пепси-колу с порцией жирного мороженного.
Спорт он считал скучным делом, ведь в нем надо было преодолевать трудности, а тут - красота, лежи себе на диване у окошка и загорай.
О каком образовании вообще шла речь?
Ведь Владик мел железное алиби – он еще ходил в детский садик и неимоверно скучал там: полно шума детей, которые норовят толкнуть и забрать игрушку, какие-то скучные развивающие игры про цифры и буквы…
Владик искренне раздражался на все это, ведь оно, по его мнению, только забирало его время, которое можно было так весело провести, играя в приставку или болтая по телефону с приятелем!
И кроме того, мальчик твердо был уверен, что стоит только включить компьютер, как он, с помощью своих «всезнающих» систем поиска и электронной энциклопедии, расскажет и докажет ему все, что угодно.
И любознательностью Владик не отличался, только любопытством, направленным на изучение новых игрушек-киборгов и модель оружий с машинами.
А думать, по мировоззрению этого немного избалованного и капризного мальчика, всегда надлежало только «очкатым дяденькам-ученым из лабораторий, которые ничего в жизни не знают, кроме, как похвастаться знанием физики с химией»!
Зато Владик мог похвастаться знанием исполнителей рэпа и рока, предметов туалета «реального пацана». И в этом было его нерушимое, казалось, счастье…
Но в один вечер, не обращая внимания на стук по батареям соседей и галдя на всю квартиру от экстаза занятием очередной стрелялкой, Владик вдруг заметил, что зеркало в его комнате неожиданно резко заиграло всеми цветами бледной радуги.
Это, конечно, было знаком, требующим внимания и силы воли на прислушивание к нему.
Но разве мальчик волю имел? Какая радуга может быть, когда еще миг – и главный враг будет сражен?
Но тут пальцы сами выронили джойстик, когда Владик отчетливо услышал:
- Остановись и послушай меня, Владик!
Конечно, тот с неудовольствием отметил про себя, что не сможет в ближайшее время стать «крутым», ведь боится.
И понадеялся, что этот досадный недостаток можно будет перекрыть улучшенной методикой драки, но вздрогнул, услышав:
- Не те ценности ищешь, Владик!
- Кто это, а ну покажись! – деловито бросил в полумрак мальчик, дрожа от страха.
- Вот и первая просьба твоего зеркала – не груби без причины! – тихим голосом добродушно ответило оно, более приветливо играя красками.
- Зеркало? А ты не можешь говорить, это только в сказках бывает! – попытался вновь стать напыщенным мальчик.
- Сказка и в жизни бывает…. – загадочно отозвалось зеркало и вдруг крикнуло, предупредительно сверкнув молнией. – Не катайся на стуле, сломаешь!
- Ну и что? Папа новый купит! – надулся Владик, не привыкший к крику.
- А ты не думал, что папе тяжело покупать стул? – снисходительно осведомился собеседник, немного заливаясь красным туманом: он не хотел повышать свет и голос на ребенка.
- Глупость! – мальчик уже стал уставать от беседы. – У папы много денег!
- Но их нелегко доставать, папа для этого трудиться постоянно… - горячо заметило зеркало и, чуть остановив игру радуги (задумавшись), с интересом спросил: - А ты не думал, что папе надо для хорошего здоровья, настроения и лучшей добычи денег?
- Машина, ноутбук и мама, которая молча приготовит ему завтрак и не мешает! – отчеканил мальчик, потягиваясь к джойстику.
- Да нет же! – снова вскрикнул волшебный гость и даже увеличил радужные снежинки от удивления. – Папа нуждается в твоем внимании, добром слове!… И откуда ты успел окунуться в другую жизнь?
- Ох, и устал же я! – сердито буркнул Владик, потихоньку отворачиваясь от зеркала. – Новости все подсказывают, компьютер… Вот и все знаю.
- Нельзя так – мягко опустило тон оно. – Видишь ли, знания передаются не только через неестественные механизмы, но и через усилия над собою… Ты любишь заниматься спортом?
- Уфф, это нудно и тяжело!... И не собираюсь им заниматься! – выпятил полные губки мальчик.
- … Усилия действительно мука без радости общения… А с другими ребятами ты любишь разговаривать?
- Только по телефону и через «мыло» с аськой - мудрено отрезал тот.
- Но общение – это своеобразная форма заботы… Ты предпочитаешь нужным заботиться о ком-нибудь? О маме, о папе, о, быть может, дворовых голубях с собачками? – снова спросило зеркало, явно разочаровываясь и мрачнея: радуга становилась тусклой.
- Мама и папа – взрослые, они сами поступят так, как пожелают, я им не нужен… А возиться со слюнявыми разносчиками блох и вирусов я терпеть не могу… И без меня проживут!
- Но как же так? – от обиды в радуге зеркала даже появились серые и черные жучки. – Ведь знания – зерно движения, жизни!... Ты любишь что-нибудь читать?
- Ерунда… И только, не хочу читать, не обязан! – только и хмыкнул Владик, уже с азартом погружаясь в мир легких побед и иллюзий силы.
- А ведь книги хранят мысль… - с грустью заметило зеркало. – Без мысли человек снова вернется в мир, где были динозавры.
- Этого не может быть – эхом отозвался мальчик, судорожно нажимая на курок мнимого пистолета. – Динозавры вымерли и не вернутся!
- Очень даже может быть, что вернутся!... И они усыпят человека, иссушат и превратят его в каменную куклу с застывшей улыбкой.
Владик вздрогнул от таких жутких слов и, нажав на паузу игры, повернулся к зеркалу, спросив:
- Ты правда так думаешь?
- Я не думаю, я знаю: если люди с вот таких вот лет, как твоих, привыкнут к электронной природе, неживительной и отравляющей приторными соками, то они забудут природу настоящую, отвыкнут касаться к этой природе, помогать ей и близким, используя возможности, данные не для того, чтобы перед миром иллюзий ждать гибели от остановки и лени, то они вымрут! Как динозавры, слишком расслабившиеся от того, что имеют силу и рост… Задумайся над этим, Владик!
С этими словами зеркало затянулось сначала призрачной белой пленкой, а потом прояснилось и отразило ярко навязывающую свои правила приставку, сидящего возле нее в глубокой задумчивости мальчика.
Он не только не продолжил игру, но и с облегчением спавшегося выключил компьютер и ласково попросил папу поехать с ним на природу.
И уже там он не жалел сил, помогая маме, искренне удивившейся и обрадованной переменам в сыне.
А тот с непонятной, но естественной радостью еще с большим рвением копал грядки, поливал овощи, кормил голубей и с удовольствием читал книгу и мастерил из дерева фигурки – робкие но честные украшения в дом.
Владик понял, что зеркало было абсолютно право: скука быстро пугается оптимизма, твоих шагов и твоего слова, не обезображенного лестью и смайликами.
И вокруг стояла такая красота, с которой мальчик решил не расставаться и всегда помогать ей.
Ведь просто будет стыдно прожить, не зная, что существуют такие гиганты-деревья, такие милые белочки на них, такие забавные облачка.
И светлое-светлое солнце, хранящее отблеск сказки и радуги зеркала!....
14. gaze - 18 июля 2011 — 16:22 - перейти к сообщению
Однажды в Египте Подмигивание

… Один особо любящий впечатления молодой и просквозивший романтизмом гражданин, по прозвищу Носик, тайком пробрался в пирамиду, многообещающую свою отдаленностью от остальных и духом таинственности.
Все ему нравилось – и старинные росписи на стенах о жизни богов, и факела с веселыми огоньками. Прямо ходи и ходи этими лабиринтами, дыши атмосферою Древнего Египта…
Только вдруг видит – что-то блестит. «Ну уж такие мы по природе – сороки!» - кающимся тоном думает Носик и протягивает руку к блестящему. Хвать – а искорка от него еще дальше пошла.
Любопытный романтик уж и на четвереньки встал, мысленно стыдясь, но не имея воли что-либо с собою сделать, чтобы остановиться – все хватал и хватал таинственный огонек.
Так он дохватался до того, что… стукнулся головой о массивную статую извечного божества с головою волка. Ее вид был не для впечатлительных. Осознавая это, Носик с непонятным изумлением смаковал мелкую дрожь и только стоял на одном месте, подобно ребенку: «Так, и куда идти?... Все это жажда экстрима, будь она не ладна!... Говорили мне – поезжай в санаторий, и дешевле, и полезнее, и спокойнее… А я тут захотел приключений на свой багажник съеденного!..»
Тут его мысленные отсчитывания прервались истошным воем и сверканием глаз у статуи (впрочем, слишком мизерной для того, чтобы ею называться)! У малокровного отдыхающего вмиг душа ускакала в пятки.
Он стал бежать, куда глаза глядят, но тут… Темноту, все еще нагло отсвечиваемую искрой, пересек скарабей и больно ударил Носика по затылку. «Ну уж, отвяжись!» - зло подумал он, начиная неуловимый бой с тенью жука, а тот все налетал и налетал, неприятно ударяясь то в лицо, то в руку, то еще куда-то…
«Слепой он, что ли?» - мысленно недоумевал отдыхающий, напрягая все искусство ушу, который знал, на то, чтобы отогнать надоевшее животное.
А злоключения на этом не желали останавливаться: рукою подать – на таком расстоянии от Носика проехала… мумия на мотоцикле. «О нет!!!» - жалобно воскликнул он про себя и побежал просто, куда ноги несли. Мумия погналась за ним, заставив юркнуть в какую-то щель стены. Романтик с облегченным вздохом поблагодарил все на свете за то, что непрошенные чудеса в пирамиде наконец исчезли и он может спокойно перевести дух, расслабиться.
Однако, в этом мистическом месте, как оказывается, необходимо было быть всегда на чеку: вот и громогласный голос … фараона, который механически грозно поводил символами власти в руках и тупо уставился на Носика, с интересом его разглядывающего.
Он уже сочинял, какую мучительную и полную страданий из-за любви пережил невесть кода этот фараон, как его энтузиазм исчез: вокруг этого могучего правителя Египта лежали черепа и кости.
И уж тут Носик беспомощно вслух разразился пронзительным «Караул!!» и пробил собою от испуга стену пирамиды. У стены стояла хитро-важная физиономия араба в накидке.
«Деньги давай!» - нахально попросил араб по-цыгански протягивая руку.
«Что?! – немедленно возмутился Носик. – За те кошмары внутри пирамиды я еще должен платить?!»
«Ну да, это ведь аттракцион «Мурашки древности». Ты же получил мурашки? – едко осведомился тот и упрямо потребовал. – Так что – деньги давай!»
«Держите! – с явной обидой подал сумму отдыхающий и тут же взорвался. – Только за что?!»
«За то, что мы выход из пирамиды показали!» - важно заметила… мумия, стоящая неподалеку от араба и аккуратно снимающая шлем.
Романтик с отвращением попрел к отелю, мысленно давая себе клятву никогда больше не бывать в Египте: мало ли какая у него история, но хуже нет, когда и за давно прошедшее надо платить!
Но одно Носик понял: сам наступил на те же грабли, ведь, уже подходя к своему номеру, вспомнил, как наивно купившись на красивые легенды о Тибете, позволил себе Йетти свистнуть незаметно телефон.
И вздохнув, вовсе обязал себя быть домоседом: романтики он получит только из своих фантазий, а в жизни криминал один, в нее носик любопытно и просто нельзя совать!....
15. gaze - 19 июля 2011 — 13:50 - перейти к сообщению
Забавный случай из жизни собаки Закатив глазки

Как здорово иметь рядом с собой четвероногого друга! Ведь кто, как не домашний зверек своим смешным поступком не только невольно вызовет у тебя улыбку, но и заставит поучиться жизни. У меня есть собачка. Зовут её Марта. Она есть нечто малюсенькое с черными бусинками глаз, большими ушами и звонким голосом. С Мартой очень часто случаются разные забавные ситуации. Вот одна из них.
Недавно взяли её с собой погулять к озеру. С поводка отпустили, чтобы доставить радость. А поскольку Марта ну «очень спокойная» собака, то счастье от прогулки немедленно переросло в то, называется «цирковое шоу». Стала наматывать круги на своих тонюсеньких лапках вокруг хозяев. Хоть сиди, смотри и считай! Все думали, что Марта так и будет бегать от одного человека к другому.
Но нет! Как же такое огромное творение природы, как озеро, останется без её внимания?! Славный «пароходик» Марта пулей летит в его глубины. Только далеко не плывет, а хлюпает по озерной водичке у берега. Да сосредоточенно так! Видно нравится лапки мочить. И таким образом прохлаждаться, пока не начнут звать на берег. Но Марте было не до того! Заметил наш «пароходик» пристань-камень, одиноко торчавший в воде. Со всех лап Марта кинулась к нему- обследовать же надо, взобраться и, заодно, согреться! И пока, хоть и с энергичными усилиями, карабкаться у неё получалось… И вот, довольный всем на свете, «альпинист» Марта покорила вершину камня и, виляя хвостиком, принялась рассматривать окружавшие её просторы.
Но тут собака глянула вниз, в зеркальную гладь воды. И увидела себя, родную и единственную! Захотелось ей собою, драгоценной, полюбоваться! Но пока она пыталась понюхать своим любопытным носиком воду, не отрывая глаз от себя, любимой, тотчас плюхнулась в воду! И так смешно потом барабанила лапками по воде на одном месте! Уже на суше виновато смотрела своими черными жемчужинками. Еще бы! Вышла Марта из озера- нельзя назвать иначе, как «чудо в тине»! Была она, казалось, такой беззащитной, милой!... Но это, пока дрожала от холода! А как только высохла, согрелась- вновь веселая и любопытная! И горя ей мало! Я поняла для себя, что моя собачка- милая и смешная, но с ней всегда надо быть «на чеку»! Марта тоже научила меня: нельзя в критической ситуации на что-то отвлекаться, надо быть бдительным!
16. gaze - 20 июля 2011 — 00:22 - перейти к сообщению
Рядом Язычок



«Как ни странно, но самое удивительное и поучительное находится рядом, а мы в упор этого не замечаем! А надо бы!» - такую мысль осознал точно режиссер Саша: он, как и все ослепленные возможностями и ждущей чего-нибудь толпой, встал на скользкий путь творчества. Причем, оно выражалось в мрачных и даже мерзких своею однобокостью фильмах ужасов, боевиках и триллеров с безжалостными монстрами.
Саша был абсолютно довольным и сытым, пожиная гонорары от детищ, жадно поглощаемых подростками и абсолютно не ведая, что за стенами теплой и комфортной киностудии калечат, издеваются и даже убивают все, что двигается. Видя такой поворот дел, к режиссеру явилась, как ему наивно-восхищенно показалось, волшебница – скромная сценаристка Аня.
Она тихонько пристроилась работать совместно с ним и с ужасом заметила, какую одинаковую тьму снимает Саша. А он, словно ею околдовался и под ее влиянием охотно стал выполнять все просьбы.
Например, так одним махом волшебной ручки Ани, направленной мыслью и на монитор с черновыми сценами, главная ведьма, с эффектом кушающая детей заменилась на толстенького, безразличного ко всему, кроме прибыли, до смешного производителя компьютерных игр, который изводил тела и души детей стрелялками и бегалками и был отправлен на исправительные работы их родителями.
А пугающая всех до смерти субстанция, любовно называемая режиссером Моррой, взмахом ручки на экран была преобразована на… массовое безразличие и лень подростков, не желающих помогать родителям и полностью утонувших в мире покупаемого и легко достигаемого, справедливо на время лишенные всего этого Феей Воспитания.
И самый крутой «качок»-развратник превратился в милиционера, за бегом к деньгам забывшего о прямых обязанностях и наезжающего без причины на каждого, за что был отправлен работать простым, покаявшимся садовником.
Так – все работы Саши кипели светлой картинкой, легким сюжетом и моралью, порою даже только лучше впитывающейся вместе с добрым смехом. И он только удивлялся, откуда такое волшебство от простой ручки?
«Может, это твое радужное сердце?» - как-то, залившись краской, спросил режиссер у Ани. «Да нет же! – со смешком ответила та без напыщенности. – Это нана-технологии. Да, они могут и эффектно разбрызгивать физическую боль до отвращения, а могут и вернуть неимоверно светлое солнышко!... Используй его, и на него отклик найдется!»
С этой установкой Саша будто чистой воды напился и зарядился неописуемым энтузиазмом, который породил вскоре его три лучших фильма…


….Первый фильм «Лабиринт плюша»

- Какой необычный вечер! – сам себе сказал Степа, раскладывая игрушки и готовясь спать. – А какие фокусы показали мне в цирке… Просто замечательные, и им так хочется верить… А вдруг все это правда?
Так мальчик поспешно сам себе надиктовал план дальнейших действий: разложить на столе любимые игрушки, поводить над ними в воздухе торжественно руками со словами «Живи и ищи!» (так в цирке ему показывали) и лечь наконец спокойно спать.
А с первыми лучами солнца уехать на долгие каникулы к любимой бабушке, на радостях даже забыв про игрушки. В итоге – стук двери и Степа окрылено поехал навстречу свежему воздуху, загарам, купаниям в речке и бабушкиным сказкам.
- Не рассказывай мне сказки, он не мог забыть про нас! – сердито то и дело одергивал своих обеспокоенных… оживших товарищей бравый Кучер.
- Но почему я тогда не могу найти его? – с писком в горле спросил всегда робкий Аллозаврик и, неосторожно шагнув вперед, засуетился от шума и грохота упавшего стекла. – Ой-ей! Поберегитесь, братцы! Что это было?
Немного погодя, ожившие игрушки успокоились и тот час с интересом столпились у осколков зеркала. Оно показывало их такими, какими они были бы, если бы и в самом деле жили среди людей – превратившихся в забавных зверюшек, девушек и парней.
- Зашибись! – недовольно проворчал бывший Мистер Картошка, недовольно пощупывая свой длинный нос. – и куда я теперь так выйду, это не прилично!
- Зато дело, скорее всего, кроется в другом! – глубокомысленно заявила девушка, когда-то являвшееся Пастушкой, охотно усаживаясь на овечку, размером с лошадь. – Мы должны искать своего хозяина, людей, чтобы до сих пор быть полезным им!
- Но как? – потерял энтузиазм Рыцарь. – Ведь мы играем только свои роли…
- Ничего, приспособимся! – ободряюще сказал Кучер, ведя на поводке крохотную лошадку, как собачку, очень надеясь найти с помощью нее хозяина, которого любил. – Терять нам нечего… Ищи, Муся, ищи Степу!...
И с таким бодрячком в идеях, рысцой в ногах, Муся нашла отнюдь не Степу, а то, что куда бы ни сунулись, все требовали даже за проход каких-то иных, предельно дорогих людям представителей кукольного мира – денег.
- Немедленно пропустите, мы друга ищем! – упорно упирался Мистер Картошка тряся носом от возмущения у заведения аттракционов, где скорее всего можно было найти хозяина, как и любого из детей.
- Если вы потеряли друга – обратитесь в милицию! – равнодушно бросил охранник.
- Адрес – нахально бросила Кукла – Кошка, потихоньку показывая коготки.
Адрес был указан и все бывшие игрушки со спешки живо взгромоздились на Аллозаврика, приказав ему скакать в указанном направлении.
- Да мы ж тут выглядим, как клоуны! – жалобно пискнул он, продолжая однако рысью преодолевать пыльные тротуары и с пунцовым видом, постоянно извиняясь, перепрыгивать через машины и задевая людей.
Что незамедлительно недовольно подметил Клоун Игоша, яростнее других вцепившись Аллозаврику в холку:
- Что ты все извиняешься? И за что? За то, что нам даже не дали побывать на родине, не требуя каких-то там грошей хилых?... Ну быстрее давай, тряпка первобытная! – и с силой толкнул ногами в бок сосредоточенно бежащего приятеля.
- Эй, полегче! – жалобно обернул тот мордочку и, обратив между прочим внимание на окрик Пастушки: «Берегись!», оглянулся.
Перед друзьями возникла шеренга из танков и машин с суровыми полицейскими, держащих пистолеты на готове.
- Всем слазить с киборга, руки вверх! – машинально вели они привычную песню.
- Ой! – с умилением глупо улыбнулся и всплеснул руками Генерал. – Салдатики, танчики…
- А эти «танчики» в тебя как пальнут! – устрашающе напутствовала Умная Такса и, еще раз внимательно оценив ситуацию, посоветовала Кучеру. – Что-то подсказывает мне, что это и есть милиция… Давай будем делать то, что они велят, и тогда спросим, где Степа.
- Правильно! – поддержал тот и велел строгим голосом, не хуже все стоявших сосредоточенно с оружием полицейских, всем слезь с Аллозаврика и идти, куда скажут.
Это место оказалось неинтересным, украшенным вывесками с портретами смешных кривых усмешек будто обезьянок из зоопарка и тунеллями, в стенах которых виднелись клетки с проволоками – скучнейшее, удручающее место, а даже поговорить нельзя было!
В чем и убедился Аллозаврик, уставший горячо оправдываться, что он «не киборг, и не привык кому-либо пакости делать без повода!»
- Молчать! – железно отчеканил полицейский в фуражке и сухо потребовал объяснение «бешенным скачкам на запрещенном, неэкологическом и опасном транспорте, сеющим панику и угрозу жизням людей».
Кучер спокойно объяснил, что он и его друзья – игрушки, ожившие и потерявшие своего хозяина.
- Хотите найти хозяина, позовите его своим делом сами! – милостиво посоветовал полицейский, обвеиваясь фуражкой, которая промокла от смеха, и отпустив пленников.
Именно так – пленников потому, что бывшие игрушки совсем не знали огромного, сложного и полного нелепостей мира.
А тот, в свою очередь, тоже предъявлял претензии – почему это лошадь – как собака (хотя оба животных – просто забытые верные друзья)?
Почему на овцах ездят верхом (хотя овцы кормили и поднимали на себе все хозяйство, как лошадки – все объяснение)?
А главное – почему кучка типов слоняется без работы, отпугивая всех монстром (а Аллозаврик всхлипывал, зная, что в своей родине он был королем, которого любили и уважали)?
- Работа-работа… - ворчал Мистер Картошка. – Да где ж ее искать? Какие-то лестницы забиты людьми, все коробки каменные – тоже… Все чего-то мечутся, мечутся, совсем забыли, для чего мы?
- А давайте покажем, для чего? – бодро спросила Пастушка, с радостью понимая, что умение вязать когда-нибудь пригодится.
- Хорошо, только как? – спрашивал Бегемот – Толстяк, не представлявший себя без плюшек.
- Работа исходит от нас самих! – понял Кучер и свободно дал установку друзьям не стесняться и быть доброжелательными.
И понеслось с ободряющего маленького слова большое дело: Бегемот – Толстяк открыл пекарню, в которой люди могли пробовать новинку – плюшки забытых времен.
Пастушка отбоя не знала от модниц, изумившихся, как это их труд может сам одеть их и дать красоту.
Аллозаврик под руководством Генерала выучился давать публике небольшие представления, демонстрируя силу, ловкость и послушный нрав.
А Кучер запряг пару овечек в карету, смастеренную Самоделкиной, и катал всех желающих за скромную сумму.
А эта скромная сумма потихоньку переросла в блестящий, зовущий к себе новых клиентов доход. И так же разные мелкие занятия каждой игрушки стекались на благое дело в одну компанию «Оригимирок», пестрящий диковинным интерьером из светящихся воздушных шариков, ледяных лестниц и вечнозеленых кресел с цветочками.
А владельцы этой компании жили, радовались своему спеху и… все-таки тужили. За чашечкой кофе в сердечной беседе, Кучер проронил:
- Жалко, что мы все-таки увлеклись этим миром и не нашли Степу.
- Да… - чуть приуныла Самоделкина. – Он бы обрадовался, увидев нас, что мы не просто болтаться в его руках можем…
- А я верю, он придет – вдохновлено шепнула Пастушка. – Ведь попытки не проходят зря!
Совсем не зря! Степа из любопытства, наслышавшись о чудесах в «Оригимирке», зашел туда и чуть не был сбит с ног Аллозавриком, возопившего на все здание:
- Степа! Наконец ты с нами!... Заходи-заходи, у нас много интересного для тебя… Ребятки, Степа вернулся!
И «ребятки», столь разные, высокие и маленькие, зверьки и парни с девушками, всей гурьбой кинулись к мальчику, тиская в объятиях и расспрашивая о жизни.
А мальчик скромно ответил, что жизнь – скучна без игрушек, тем более без «таких молодцов», как его друзей.
И с этими словами он остался жить с ними, сочиняя песенки для Барашка, забавно пританцовывающим в такт им и тряся плюшевой шерсткой в благодарность всему на свете, и миру тоже, который вернул им друга!...


…Второй фильм «Укротимый ветер»

Ветер – просто страшная стихия… Особенно если она скапливается на улице, особенно, если проделывает это в лице кучки озлобившихся бомжей и хулиганов, которые, размахивая грязными тряпками на корявых суках (вместо флагов) кричали толпою у здания фабрики «Детская радуга»:
- Ерунда! Ерунда! Закрыть! Раздать нам все имущество! Н то штурмом возьмем!
Угроза была столь веской, что из окна фабрики растерянно высунулся молодой человек, именующий себя Поделкиным, являющийся хозяином «Детской радуги» и тоном мамочки, успокаивающей разбаловавшегося ребенка, ласково попросил:
- Товарищи и друзья улиц! Не мешайте моей реке плыть спокойно по своему пути. Поищите в себе желания и таланты!...
- Не желаем тебя и слушать, Подделкин! – передразнивал его многоголосый хор спиртного духа и раздраженно изрек: - Тебе хорошо языком чесать: наклепал книжек и раскрасок для сопляков и сидишь себе в деньгах, ни о чем не думаешь!... А мы и не собираемся работать, только неблагодарность от вас, работодателей потом получаешь, сами пробьемся!
Грозилась подняться целая революция и потому юноша вздохну и чуть испуганно затрусил вниз к бунтовщикам с набором бумаги и карандашами, надеясь их привлечь к своему светлому творчеству.
- Вот смотрите. – чуть униженно пел он, все показывая вместе со словами. – Я беру бумагу, беру карандаши и рисую. Вот уже и Черты для раскраски - вот как это просто, попробуйте!...
- Ну-ка попробуй чем-нибудь в его слащавую мордочку зарядить! – зло перешептывались в толпе.
Поделкин стал пятиться к фабрике, как в него полетел град колючек, испускаемых из рогатки. Затем и осколки стекла стали царапать стена фабрики, а потом и кусочки мусора, подожженные!
- Подумайте! – наивно пискнув, поспешил бросить ее хозяин и отчаянно скрылся за воротами.
Банда бомжей и хулиганов ликовала, победоносно угощая друг другом пивом и довольно потирая руки, приговаривая:
- Вот-вот, трус, беги, дрожи за своими машинками, а «Детскую радугу» мы все равно уничтожим!
Сказано-сделано, причем с темпом несущейся сломя голову орды басурманов.
Бомжи с лихорадочным наслаждением пинали пишущие установки и срывали с петель цилиндры с красками, попутно не забывая про демонстрацию мускулов для своих товарищей.
Хулиганы царапали стены фабрики ножами и пачками грязными смесями ее белоснежные украшения и лестницы. За которыми уже самоотверженно притаились... роботы.
Это они – верные труженики «Детской радуги», с машинного завода приученные к добру и справедливости, моментально поднялись их своих железных кроваток на шум.
И теперь они дружно встали на оборону родного здания: роботы сверкали устрашающе добрыми огоньками глаз, шуточно махали в воздухе ручками с лазерными пальчиками, от чего впечатлительные бомжи и хулиганы метались и теперь ощущали все, что ощущал Поделкин лишь вчера.
Особо отважные машины бросались легонько колотить сильно распустивших руки незваных гостей, щедро беря себе в помощь… саму фабрику: налетчики проваливались в подземные ловушки, убегали от массивных печатающих машинок, путались в водопаде бумаг и только успевали протирать глаза от выливающихся на них украдкой красок, как получали по «самое не хочу» от тяжеленьких кулачков роботов.
Да, что и говорить… Стоял неимоверный шум пылкой драки, поднявший с подушек добродушного хозяина фабрики, решившего забыть все нанесенные оскорбления сладким сном.
Однако вынужден был вскочить от шума взорвавшегося в пылу боя синтезатора красок и перепуганного крика Робота-Лакея:
- Хозяин, убегайте через потаенные ходы, а то пропадете!
- А что случилось? – перепугано спросил тот, сонно потягиваясь и тяжело подключаясь в происходящее.
- Кучка сорванцов с улицы напала на фабрику! – аж задыхался от волнения Лакей. – Мы не долго удержим их, они лезут и лезут, как крысы из подвала… Так что, бегите, о нас не думайте…
- А «Детская радуга»? – пригорюнился Поделкин, виновато уставясь в пол.
- Мы не позволим ни за что ее разрушить! – горячо поклялся преданный Робот, стараясь перекричать грохот взрывающихся машин и ор незваных гостей. – А если и случится что, мы починим, или новую построим, не сомневайтесь!.... Так что – давайте, следуйте за мною…
Он уже заботливо взял хозяина за руку, чтобы уберечь от опасности и увести подальше от кипящих событий, как тот очнулся от задумчивости и спросил с жаром:
- Кто напал?
- Оборванцы с улицы… - быстро ответил Робот и только замахал руками, жалобно крича: «Стойте!... Меня подожите!.. Не идите туда!».
Ведь ловкий Поделкин выпрыгнул у него из руки и уже сверкал пятками, устремившись на переговоры с налетчиками, чтобы спасти фабрику и счастливое будущее детей.
А машины уже были разбросаны применившими орудия хитрости хулиганами и даже многие суровые роботы просили их о пощаде.
Юноша просил их о мире и терпимости ко всему, что отличается от них.
Однако в ответ на это они лишь рассмеялись и связали его, хотели кинуть было в подвал навек, как раздалось над их ушами громом:
- Немедленно освободите хозяина! Хуже будет точно! – это отчеканил веселый электронный голосок Лакея, державшего пальчики на копке вызова милиции.
Первыми это разглядели хулиганы и тотчас высвободили из пут Поделкина.
Вторыми это поняли бомжи и пугливо стали убирать те разбросанные остатки сражения, которое тут происходило.
- Вызвать полицию, хозяин? – спросил Робот, неусыпно контролируя взором бывших обидчиков, которые теперь с жалостливыми видами изумленно рассматривали ураган на фабрике, устроенный ими же самими.
- Нет! – сердечно возразил Поделкин и, разминая кисти рук, онемевшие от веревок, заметил: - Полезнее будет воспользоваться моментом, в котором они каются и перевоспитать их без жестокости, которую они видят на улице.
- Точно! – радостно воскликнул Лакей и понесся настраивать на это благое дело всех собратьев, медленно приходивших в себя от мордобоя.
Дело оказалось не из простых: некоторые из бомжей и хулиганов совершенно разучились писать и считать, а особо зазнавшиеся и читать!
Потому многие из них совсем забыли, что такое сказки, что такое победа над собою и радость от творческого труда.
Но все было уже заложено к лучшему: как только налетчики подняли белую тряпку на суку, машины их окружили, и, грозя в случае неповиновения щипнуть током, отправили в душ.
Умытые люди с улицы настолько были довольны своим внешним видом, что сами разыскали расчески и ножницы, щетки и порошок с водой, чтобы действительно стать ближе к обществу, в котором они еще могут сверкнуть умениями.
А умения у них оказались довольно разнообразными: кто неплохо вырезал из дерева фигурки, кто любил творить чудеса от смешиваний всяких веществ, кто увлекался рисованием водой по асфальту.
Довольный Поделкин, посоветовавшись с самими гостями и роботами, нашел им работу по душе – кого мягко попросил резать кору на кусочки бумаги, кого – замешивать краски, а кого – осторожно выводить рисунки для раскрасок (по шаблонам пока, правда).
Но люди с улицы оказались внутри настолько тихими и старательными, что в шаблонах отпала необходимость: они теперь сами спрашивали совета у машин, которых называли «друзьями», как проводить ту или иную линию, как писать то или иное слово.
И скоро в «Детской радуге» появились художники, писатели, поэты и даже аниматоры: один особо смышленый бывший хулиган, перелистывая быстро картинки одного сюжета, открыл для себя искусство мультика!
Так фабрика только процветала и обогащалась новыми интересными людьми, совсем переставших злиться на окружающий мир и требовать от него легкой и быстрой добычи.
Ведь они поняли, что подобная добыча, рано ли поздно, только превратит их в дикарей, которыми они медленно становились.
А заслужить награду и не пропасть в мире можно только своим трудом и доброжелательности.
Поделкин даже сам не ожидал, что на него и верных роботов посыпятся слова благодарности от людей улицы: они тепло и просто говорили «спасибо» за восхитительный мир книг, сказок, раскрасок, заслуженных честно денег и еды, новых друзей и труда.
Они сказали всей гурьбой, настойчиво и на всю фабрику: «Больше не покинем «Детскую радугу! Она спасла нас от ветра губящей улицы и подарила жизнь!...»


…Третий фильм «Чудеса среди бела дня»

А этот фильм повествует о самом Саше!
О том, как он, из обожателя искрометных «загонителей душ в пятки», превратился, с помощью нано-ручки и умных, милосердных идей, в глубоко ценящего миг и светлое человека.
И о себе режиссер в этом фильме рассказывает совсем без пафоса, ведь он всем благодарен Ане: и вновь взлетевшею популярностью из-за радужности картин, и увеличением количества думающих, добрых и творческих людей благодаря яркой морали киноисторий.
А сняты они для того, чтобы наглядно подтвердить его слова: «Как ни странно, но самое удивительное и поучительное находится рядом, а мы в упор этого не замечаем! А надо бы! Ведь оно спасает больше, чем спец-способности супергероев или новые технологии… Оно открывает дверцу в смысл, не отвлекая на громкие фразы и бесполезный стук кулаков из низкопробного молниеносного фильма…»
17. gaze - 21 июля 2011 — 15:39 - перейти к сообщению
Небылица

В одной стране жили три приятельницы – Идея, Мнительность, Суета. Они сами удивлялись, как это им удалось подружиться, но вскоре успокоились и думали лишь о том, как бы подольше да поярче побеседовать между собою, чтобы в своих глазах же выглядеть лучше.
Позже к ним присоединилась еще одна девушка – Фантазия, которая всегда скрашивала их досуг необычными рассказами и затейливыми выдумками.
Впрочем, все по-разному из приятельниц относились к этому: Мнительность вообще не желала знать ничего, кроме своих взглядов и всячески дулась на инициативу других.
Суете некогда было остановиться и подумать насчет чужого мнения: слишком высокие цели она себе ставила: ухватиться за все и не потерять ничего.
И только Идея крепче других поддерживала Фантазию и принимала ее мысли, как свои
Крепко и странно дружили эти три девушки, ежедневно встречаясь на перекрестке своих владений (они были самыми богатыми особами в стране). Приятельницы с удовольствием менялись друг с другом нарядами, сплетничали про своих ухажеров и вместе кокетничали с ними. Вообще – жили и радовались своему сахарному солнцу жизни…
Так было до одного дня, когда Идея решила прогуляться в лесу и… отдохнуть от надоедливых болтушек-подруг. Вокруг было тихо и радужно, переливались сверчки и танцевали в небе цветочки.
Так складно, что идея залюбовалась ими и абсолютно не смотрела под ноги. Ничего удивительного, что она попала в яму, вернее – провалилась в лабиринт, спрятанный за синим мхом и узким кольцом дырки в золотой траве.
Девушка настолько была ошеломлена окружившими ее зеркальными тенями и искорками, царившими в лабиринте, что испугалась и тут же принялась аукать, надеясь хоть кого-нибудь привлечь на помощь.
Первой ее услышала Суета (она вообще очень бурно реагировала на сигналы опасности и беды). Суета схватила верный кнут, ловко вскочила на коня и, неустанно его погоняя, накручивая в мыслях, какие ужасные события облепили бедняжку-Идею, со всех скоростью поскакала к Фантазии.
Только достигнув ее замка, она принялась выплескивать все опасения и подозрения, которые терзали ее неуловимую душу. А неторопливая в своей мечтательности приятельница тут же растерянно захлопала ресницами: она не привыкла думать и тем более приспосабливаться к вихрям. Потому, задумчиво повертев шпагу, и разумно взяв веревку, она глубокомысленно предложила обратиться за помощью к Мнительности (дескать, та более рассудительная, подскажет верный выход из ситуации).
Подсказывать решительная подруга ничего не собиралась, ибо в подсказках она видела только унижение своей великой особы. Пригрозив пистолетом, она потребовала прекратить панику и тотчас скакать в лес, откуда терпеливо доносились ауканья Идеи…
Но та, немного побродив по лесу, даже с интересом стала рассматривать розовых слоников, парящих в воздухе и фиолетовых грифонов, важно поглядывающих на нее с высоты выступов лабиринта.
В нем было столько чудес, что девушка решила наслаждаться одиночеством и просто ждать, когда верные подруги спасут ее, а самой любоваться зелеными розочками и оранжевыми бабочками…
Те же, только соскочив с коня, поспешили прислушаться к Мнительности, от чего-то заподозрившей, что Идея томится в скале, неподалеку от ямы.
Фантазия немного сомневалась, но тот час обескуражилась высотой и мощностью скалы: она почти нерушимая, как спасти подругу?
На это Суета, совсем не утруждаясь размышлениями, подскочила к препятствию (и цели одновременно), подавая пример приятельницам. Он заключался в том, что девушка, ни слова ни говоря, усердно щелкала кнутом по скале, надеясь ее то ли рассечь, то ли раскрошить.
Мнительность, наблюдая эту смешную картину, разразилась едким хохотом и приказала уступить ей право действия. Трусливая Суета, конечно же, отступила. Но то, что она видела, было еще более нелепо: Мнительность, довольная всем на свете и горделиво заряжая пистолет, палила из него по равнодушному камню, уверяя подруг, что ее способ логичнее, так как пуля рано ли поздно раздробит скалу на мелкие кусочки.
Фантазия с сомнение еще несколько секунд взирала на происходящее и как-то вопросительно косилась на веревку, покоящуюся на седле, а потом… увлеклась игрой и решила: такое впечатляющее соревнование по находчивости обязана выиграть только она. И с таким убеждением она выбежала вперед приятельниц и, важно вынимая шпагу, с рвением стала лязгать ею о скалу, создавая забавный столп искр…
Идея уже заскучала по своему замку и подругам, беспечно бродя среди каменных водорослей и ледяных летучих мышей. Ей вспомнилось чувство голода и тоска по своим садам, делам, беседам с приятельницами.
Эти чувства были настолько сильны, что она вновь встревожилась и приготовилась аукать, как, сквозь шепот капель и мелодию ветра лабиринта, услышала выстрелы, лязганье, щелканье и громкое переругивание… свих подруг!
Идея вспомнила, что видела тут ступеньки, ведущие к выходу из лабиринта, и незамедлительно этим воспользовалась, сгорая от переживаний и любопытства: почему такой шум, неужели на ее приятельниц напали?
Девушка тихонько поднялась на свежий воздух леса, притаилась у горки деревьев и подтянулась на цыпочки, чтобы видеть.
А наблюдать ей пришлось следующее: три ее подруги, казалось, совсем забыв о ней и в то же время постоянно пользуясь тем, что она попала когда-то в беду, упорно доказывали друг другу, что каждая из них нашла лучший способ спасти ее (совсем не обращая внимания на то, что Идея выбралась и смотрит на них)!
Девушка даже расстроилась, что такие умные и сообразительные приятельницы изобретали совершенно смешные и бесполезные операции, забыв про веревку, которой можно было бы свободно решить проблему. Что они потеряли интерес вообще ко всему, кроме своей тщеславности и спора.
Идея тихонько усмехнулась в ответ на, все разрастающуюся, перепалку подруг и скромно пошла домой. А они все возились у скалы, совсем пустой и равнодушной!...



Солнышко

Как все же хорошо, что есть оно.
Оно согревает, кормит, утешает, и дает отличный загар. Вот ради этого загара и вылезал любопытный, игривый Лягушонок каждый день на солнышко. Настолько к нему привык, что думал – это навсегда.
Но одним вечером, когда Лягушонок нехотя ложился спать, в канавку, за которой, в свою очередь, сладко дремало солнышко, проникла Темнота.
Вроде ничего в ней страшного не было – главная из привидений, характер незлобивый, пугать не любит – сама чего угодно испугается. Только недостаток маленький: любила темнота брать без спроса, особенно все блестящее.
Вот и захотелось ей однажды солнышко взять без спроса, дома поставить, чтобы только ей светило и ее согревало!
Заметил это сразу сообразительный Лягушонок: мету света, нету солнечных зайчиков, его лучших друзей.
Только ветерок остался, который от скуки по воде все хлюпает, раздражает. Вот наш малыш и решил проучить хулигана: взял у мамы пылесос и с ним наперевес, как с ружьем, к ветерку подходит, требует, чтобы тот перестал воду колыхать.
- Тебе заняться нечем? – сердито буркнул Лягушонок, внушительно еле удерживая трубу пылесоса с щеткой. – Шел бы лучше, овощи с фруктами сеял, скоро лето, а кушать нечего!
- Мне и самому это скучно делать! – со вздохом признался вдруг ветерок. – Это меня Темнота заставила, чтобы все к ее порядку привыкали!...
Наш малыш все же бросил тяжелый пылесос, которым недавно грозился ветерок засосать, и, убедившись в искренности его слов, переходит на теплый дружеский разговор – возмущается:
- А я, может, не хочу привыкать! У нас солнышко правит, а не Темнота.
- Так в том и дело! – горячо, шепотом говорит тот. – Она его похитила… И живет она в старой колокольне у окраины леса!... Удачи тебе ее найти, а я полетел, пока она мне уши не надрала за болтовню.
- Не беспокойся! – горячо поддержал нового друга Лягушонок. – Не надерет, мы ее в пылесос!... Спасибо!
Так мудро изрек наш малыш и, еле волоча пылесос в качестве главного оружия, пыхтя, медленно пошел в указанном направлении.
Шел он речками и камнями, перепрыгивал отважно через ямки и канавки… Путался и все равно шел к цели, огибая травы…
И так, пока не встретил Богомола – мастера дел железных, что жил почти у самого конца леса.
- Привет, малыш! – бодро поприветствовал его Богомол, отрываясь от шестеренок и ключей. – Куда путь держишь?
- К Темноте! – просто ответил Лягушонок, с силой пихая надоевший своей тяжестью пылесос. – Солнышко наше у нее, жадины, забрать!
- Но не с таким же средством! – вскинул брови мастер. – Так ты долго будешь к ней обираться!.. Дай-ка я тебе помогу!
Лягушонок не сопротивлялся, поскольку догадался, что пылесос, столь раздражающий его, пойдет от него наконец на благое дело.
Но счастливо вздохнул, увидев, как Богомол, в два счета, соорудил из прибора автомобильчик, работающий на росе. По сути, это был тот же пылесос, только с четырьмя колесиками вместо двух и щеткой, надежно привязанной к системе управления, ставшей рулем.
Наш малыш, живо усевшись в автомобильчик, расплылся было в похвалах и благодарности мастеру, но тот скромно пожелал ему пути и посоветовал не терять веру в себя.
Так Лягушонок подъехал к старой часовне. Заехать туда было дело непростым, но еще сложнее было найти похитительницу солнышка – Темноту.
Ведь вокруг малыша немедленно закружились… с полсотни таким созданий: с темноватыми покровами платья с капюшоном, с дрожащими и в то же время самоуверенными ручками, все хватающими на своем пути, с круглыми глазками и глухим-глухим шумом ветра вместо голоса!
Лягушонок испугался и разочаровался в своей способности быть героем, если бы не вспомнил урок мамы: если много лишнего и одинакового – зачеркни.
И хотя это наставление касалось занятий грамоте, он рискнул применить этот совет и тут: нашел длинную-длинную палку и горизонтально бросил ее прямо в ряды привидений. Верные друзья Темноты, они жалобно еще увеличили забавные круглые глазки и, глухо пискнув, приняли свой настоящий, прозрачно-белый светящийся, вид и разлетелись.
Так путь к царству жадины - главной из них был свободен и являлся… уж сильно сверкающей лестницей, ведущей к верхним этажам колокольни. Лягушонок хотел уже направить бодро жужжащий автомобильчик на высокие ступеньки этой лестницы, как все-таки подумал: если оно такое блестящее и яркое, значит, манит к чему-то нехорошему и в любой миг может провалиться в бездну или обернуться лапами монстра…
Малыш задумчиво крутил руль-щетку, соображая, как же поступить, что бы е попасться в ловушки хитрой Темноты, и неожиданно вспомнил слова папы: если сильно блестит – фальшивое покрытие, смой его!
На радостях от этого совета Лягушонок мигом выпрыгнул из автомобильчика и, раздобыв веревку, с энтузиазмом завязал ее крепко вокруг ведерка и бросил в маленький колодец, серо мелькавший в полумраке здания.
От рвения проучить жуликоватую хозяйку ночного мира, он бежал с полным ведерком к лестнице и чуть не расплескал воду. А когда она метко попала на сияющие ступеньки, огромная лестница сжалась и испуганно ойкнула притаившаяся за ней Лягушачья Кикимора, лакомящаяся лягушатами, но смерть как боявшаяся воды. Когда Кикимора, хлюпая ногами и водорослями по лужам, исчезла, Лягушонок увидел, что лестница никуда не делась, просто стала обычной – деревянной и даже крепкой.
Но и она своею простотой и безобидностью не могла обещать тех кошмаров, которые ждали нашего храброго малыша под куполом колокольни: отовсюду лезли черные цапли, лисицы, мальчишки с рогатками, так жадные до испуга и мучений лягушек.
Конечно, маленький Лягушонок сначала так и бухнул и съежился от навалившихся страхов, но потом подумал: что он, девчонка хилая дрожать и ждать неудач? Он должен быть сильным, не терять веру в себя, как учил Богомол, и показать им всем, что не боится!
С этой радостной идеей он стал прыгать и трогать массивные колокола, и это было не пустой забавой: создания, слыша громкий звук и видя колышущееся массивное, вскрикивали и убегали.
- А вы совсем не страшны! – с радостью говорил им вслед Лягушонок, весело перелетая с колокола на колокол и так азартно дергая их, что они стройным хором выдали уж совсем веселую мелодию, от которой хотелось радоваться каждому мигу.
Но, очевидно, кто-то был глубоко убежден в обратном и глухо робко пискнул. Малыш с любопытством отдернул ткань, на которой весело плясали лешие с кривыми недобрыми усмешками, и увидел того, кто это сделал.
Это была, дрожащая как лист Темнота! Она честно смотрела своими большими глазками и наверное очень жалела, что распугали всех ее верных друзей и помощников.
Но Лягушонок не разделял таких мыслей: он с неудовольствием глядел на… солнышко, весело выскакивающее из ее рук и стремившееся наплясаться в такт веселой песне колоколов.
- Отдай, это не твое! – сурово потребовал малыш, зная, что жадине ничего не осталось, как исполнить его просьбу.
Однако Темнота угрожающе нахмурила глазки, устрашающе сморщила платьице с капюшоном и тихо-тихо гулко завыла.
На ее таинственный зов вылетел Лунный шарик со зловещей рожицей и, завидев незваного гостя своей хозяйки, стыдливо вдруг окрасился малиновыми цветочками и, буркнув: «Извините», полетел обратно!
Главная из привидений странно-шокированно уставилась увеличившимися до невозможного глазками, не ожидая такого поведения от незадачливого вояки, сосредоточенно глядя ему вслед.
За этим она не заметила, как солнышко вырвалось из ее неумелых ручек и закружилось в ласковом вихре, щекоча Лягушонка и играя с колоколами.
А малыш был на чеку: хозяйка этого мирка затрясла малюсенькими кулачками в воздухе и обиженно зашипела.
Солнышко испуганно отлетело под защиту самого большого колокола, а Лягушонок храбро выставил вперед щетку от пылесоса-автомобильчика, рвавшегося в драку и от нетерпения пыхтящего во все стороны.
Как ни странно, но Темнота только фыркнула тихим-тихим звуком, словно как чихнула, и, надувшись, важно полетела в навек темные углы, очевидно, давая себе клятву ничего не красть, чтобы не приходили такие шумные и самоуверенные гости забирать у тебя краденное.
А жить себе тихонько во тьме и воспитывать привидений с Лунным шариком, чтобы те защищали свою хозяйку, а не разлетались с перепугу, куда глаза глядят!...
А глаза Лягушонка снова глядят на солнышко, танцующее в небе и щедро греющее всех: и его папу с мамой, и Богомола, подарившего семье нашего малыша скатерть-самобранку, и ветерка, усердно разносящего пыльцу с цветков в помощь бабочкам.
Такое ласковое, любящее поиграть, пощекотать, подарить загар… Еще раз восхвалить храбрость и умение не сдаваться милое, светлое солнышко!
Как хорошо, что будет сиять оно!...
18. gaze - 23 июля 2011 — 13:30 - перейти к сообщению
Совенок Улыбка

В глухом лесу… притаилась звездочка с чудесами…
Она стала пугливой потому, что люди, привыкшие все и всегда себе присваивать, стали жадными до блестящего, необычного.
И не ради труда, а из любопытства, лучшего мнения о... себе! Потому звездочка и сияет выше своих сестричек на небе – чтобы никто не смог ее достать.
Да и зачем ее доставать, отрывать от родной небесной травки, тем самым окуная в тоску? Ведь звездочка такая красивая…
Лучше всех знает об этом совенок, что тоже прячется от людей в глубоком лесу. И не потому, что его родичи – редкий вид. Не потому, что общество, прячась за технологиями, по-прежнему трусливо верит во всякие иные существа, ниточкой к которым являются совы.
Скорее из-за того, что совенок – одно из немногих сердечек, что так украшают ночную балладу леса, и баллада эта тихая, добрая – кошмары. Изредка почитаемые людьми, слишком громкие для того, чтобы отражаться еще и в ней!
А совенок все ждет приход неженки-луны. Ждет, когда она неторопливо зевнет белым ротиком и поплывет в море облачков, неаккуратно жертвуя при этом прозрачными светлячками и сияющими бабочками.
И когда закружится в медленном танце с франтом-ветерком, навевая всем сладкую дрему.
Только совенок не спит, ведь когда осторожные листики стаей отправляются в загадочную темноту, а сон уже рассыпается по всей земле алмазами, ему необходимо работать.
Нет, не убивать робких мышек, как думают привыкшие ко всему прямому и черноватому люди. Но стараться искоренять в их мире злость, гордость, жадность.
Как? Исполнять их желания, только незаметно, в снах!
Он не будет черпать клювиком золото из капелек ночной росы для любителей богатства – они и так имеют его и, опасно им накапливать его бесполезно еще больше.
Не привык совенок и посылать в сон монстров, чтобы те мучили и обижали неугодивших завистников и жестоким – ведь им необходимо забыть обиды и несоответствия, пока монстры не наказали их самих.
А будет совенок с радостью посылать в грезы розочки и солнечных щенков, чтобы те поскорее сняли грусть и подарили хорошее настроение унывающему спящему.
Не поскупится он и принести на своих крылышках и розовых муравьев для вдохновения и удачи в делах впавшему в отчаяние таланту.
А детей во сне покатает на оранжевых лошадках, чтобы росли те послушными, трудолюбивыми, сильными и честными.
Вздыхающей девушке совенок шаловливо и незаметно подсунет под одеяло янтарную розочку, чтобы скорее встретила она в жизни верного и сердечного парня.
Не забывал совенок и о пожилых людях: он старательно следил за тем, чтобы их труды охранялись синими котятами и зелеными кроликами, тем самым потихоньку убеждая их, что они жили не зря!
Ни о ком он вообще не забывал: ни о людях, изо всех сил пытаясь укрепить их хрупкий мирок, затаившийся под лоском роботов, ни о ночных и лунных жителях – своих верных помощниках, хранителях сказки и правды.
Ни о тихом лесе, весело и ответственно ухая и летая в его мерцающем мире!....
19. gaze - 24 июля 2011 — 10:58 - перейти к сообщению
Туман камней…

Это фантастическое, казалось явление, с необычной ловкостью умудряется поселиться в каждой эпохе, меняя мир до неузнаваемости….
В древнейшие времена это были дикие пляски ритуальной охоты, поглощающие почти все ценности.
Более поздними веками возникло различных предметов от ума человека, и этот же ум возомнил, что предметы что-то значат в его быстрой жизни.
А уже потом, двигаясь по потоку бесконечного времени, и вовсе преобразовал их в нечто сильное и яркое.
Но что это за предметы? Серое железо, отшлифованное в блестящие чипы, невзрачный сгусток остывшей росы, умытый жадностью миллионов в диамант. Мега-пространство, которое переместилось из…камня, из тумана камней!
Оказывается, самая непредсказуемая вещь времен - камень. Ведь из него возник способ давать пищу идеям, строить крепость, которая могла бы мысли оберегать от протестующей природы.
Этот туман еще и страшен именно своей невозмутимостью: ему незачем что-то достигать новое, лучше пользоваться старой древнейшей оболочкой для… освоения мира.
Мир и сам ужаснулся, что покоряется камню, и впервые для себя открыл, что это – такая же стихия, как и огонь с водой. Туман камней калечит, ранит, убивает….
И все живет и прячет за собою трусливые тени, питающие иллюзию его бессмертия…
Но ведь когда-то и на камне вырастет цветок. Он будет свежим и зеленым, даже тихим. И будет он зваться Цветком Смирения – хранителя спокойствия. Во всем: в стеклянных, покоряющих толпы, системах обещания, в бесконечной цепочке передавания друг другу мелкого…
В звучаниях мотивов природы и стремления, в мыслях. О том, что камень – просто предмет, не имеющий на самом деле силы и повинующийся Движению!...
20. gaze - 24 июля 2011 — 13:45 - перейти к сообщению
Опасная диадема Закатив глазки

Был прав, кто сказал, что времена супер-героев не прошли. Ведь мир, который устал от шума травы и привык к шуму машин, просто обязан вместо слабых и не умеющих летать людей общество из своих же помощников – носителей сил воды, ветра, молнии, огня…
Но он не делает этого, что кажется только на первый взгляд: в каждом из нас может проснуться супер-герой – это знак к большим переменам и мыслям!...
«Сегодня я зайду к подруге и мы посплетничаем про своих глупеньких ухажеров» - такая первая мысль была у Насти, когда она сладко потянулась в мягкой перине.
- А ну, вставай, моя очередь работать! – с силой выкрикнул глубоко внутри ее Инспектор Движения – молодой человек, украшенный мундиром с нашивками в виде юлы, обращаясь к пухленькой Бухгалтерше досуга.
А та все мирно лежала на куче бумаг, пописанных: «Мечты Насти», «Настины капризы», «То, что Настя обязана выманить у своего парня», так далее и тому подобное!
- Как же твоя? – тихонько спросила Хранительница Раздумий, которую за красоту и кротость называли Снежной Королевой. – У Насти досуг, скорее моя очередь, ведь надо подумать, какую юбочку с кофточкой она оденет на встречу с подружкой….
- Иди лучше вспомни, куда ты забросила список с тем, что Насте надо купить для поездки на море! – властно подгонял из темноты трясущийся от рвения Начальник Суеты. – а подружки мой раздел!
- Но у нее же не убрано в квартире! – горячился Инспектор Движения. – Как ей не стыдно уходить с такой спокойной душой, оставляя захламленную квартиру?!.... Старайся-ка, шепни ты Насте наконец, что нужно прибраться!
Тут механика, повара и мастера на все руки Старайся-ка, с рвениям чинно вышедшего вперед, опередил его неряшливый братик – Тяп-Ляп, убедительнее некуда заявивший:
- Убрать мусор – это раз-два – и все! Я этим займусь!...
Так Настя нехотя заправила постель, прибрала по чуть-чуть, но всю квартиру (Старайся-ка повоспитал брата) и с наслаждением окунулась в недра шкафа – выбирать наряд к подружке.
Что незамедлительно вызвало споры у ее обитателей: многие считали, что рядится вообще незачем, а другие возмущенно кричали о том, что их хозяйка – женщина, она должна быть красивой.
И в результате этих споров Настя ушла к подруге в самом шикарном виде.
- Ну и кто, кто отдал самый весомый голос? – явно недовольно настаивал Инспектор Движения. – Достижение – не в том, чтобы одет себя ослепительно и поесть вкусно!... Кто отдал голос и будет врагом моим на всю жизнь?
- Не шуми! – вдруг тихо раздался голос, как из пустоты. – За молчание подарок получишь: ты станешь самым главным среди Настиных управителей…
- А для нас лучший подарок – просто быть с Настей! – робко вмешалась Хранительница Раздумий, пугаясь и дрожа от таинственного голоса.
- И тебе лучше помолчать, получить подарок и смириться, а то Настя в тебе скоро нуждаться совсем не будет! – пообещал голос и с невидимыми искрами перемен исчез.
Вернее, перемены были заметными: скромная Настя стала более раскованнее, более охотно хихикала с парнями и совсем не заботилась о чем-то, кроме как принарядиться да подцепить очередного кавалера, а потом отвоевывать его у подруг.
Так же внутри нее и шла война за главенство: Тяп-Ляп махал перед носом брата высокой техникой, появившейся невесть откуда, и упрямо советовал отправиться Начальнику Суеты на золотые копи вместе с ним (и в самом деле – Начальник стал очень богато одетым).
Разгорался спор, который он быстро смирял при помощи… золотого фонтана, который был способен выпускать одним движением рук.
А его оппонент упорно дирижировал антенной, которая рождала из воздуха чудовищ, пугающих и заставляющих жителей Насти трусливо вставать на его сторону.
Разумеется, на этот рокот механических чудовищ и звон золота первым примчался на пчеле Инспектор Движения: он ревнительно опасался, как бы его хозяйка не пошла за зовом разыгравшейся толпы и не сделала шага без него.
Мигом вскочив с пчелы, он с ужасом заметил, как у некоторых незаметно стали появляться признаки монстров – когти, клыки, чешуйки… однако они продолжали демонстрировать свои непонятно откуда появившиеся дары – они умели летать, тянуться, словно пластилин, бросаться молниями…
Только он не спешил радоваться, ведь вместе с этим наблюдал, как Настя становится все эгоистичнее, как-то безрассудно ценящей риск. А кто мог его унять в ней? Кто этим руководит?
Так Инспектор все бился в догадках, пока не увидел Хранительницу Раздумий: она стала тоже глубоко изменившейся, с какой-то деловитой и несвойственной ею напыщенностью в лице, с бледностью и белыми волосами, в тон платью, украшенному льдинками.
В отличие от него, Снежная Королева мало кому понравилась: товарищи смеялись над ней и толкали, пытались содрать льдинки. Но в ответ на это обидчики… застыли под кромкой плотного льда!
- Как, и ты? – с каким-то разочарованием спросил Инспектор. – И ты купилась на эти нелепые подарки? Откуда у тебя эта способность?
- Мне неведомо! – холодно бросила та. – Только недавно я нашла у себя в комнате жемчужную диадему, настолько хорошенькую, что подумала: «А надену-ка я ее… Другим она все равно не нужна!». Вот и ношу… А и хорошо, что я умею навевать снег и лед: так мысли будут крепче держаться и верно служить Насте!
- Но ведь в ядовитом холоде они замерзнут! – отчаянно проговорил тот, уворачиваясь от горделивого снежного вихря, брошенного Королевой. – Да и не боишься ты, что такой подарочек обернется против тебя?
- Чепуха! – бросила ему вслед та и с наслаждением принялась проучивать насмешников, швыряясь в них снежками и маленькими айсбергами.
«Ты ведь такою просто не могла стать! – с мучительной тоской думал юноша, наблюдая эти события. – Кто тебя подговорил?»
- А ты что ходишь, как белая ворона? – насмешливо окликнул его Тяп-Ляп, превращаясь то в робота, то в манекена. – Мы живем в век технологий, где все можно… а ты тормозишь!
- Неправда! – с силой выкрикнул Инспектор и по привычке провел угрожающе руками в воздухе.
И тут он с испугом услышал визгливое: «Ай-яй!... Не подходите к нему! Он зажарить может!», взволнованно оглянулся. В воздухе висели разудалые огонечки и следы от прожига сильным огнем, его пальцы светились, как раскаленное железо.
Все ясно – он тоже стал жертвой фантастических преобразований и умеет выпускать огонь!
Поначалу его это даже радовало: все боялись его, даже гораздо больше, чем Хранительницу, способную замораживать, Обжорки, наносящего сокрушительные тумаки и Ловкача, ставшего проникать в любые щели и глубины: снег со льдом тает, от тумаков можно оправиться, от всепроникающего типа можно все-таки ухитриться спрятаться или сразиться.
А от огня не убежишь, его пир языков ничем не исправишь!
Но вскоре Инспектор стал сильно беспокоиться: Настя стала прожорливой, хитрой, равнодушной ко всему, что не касается парней и нарядов.
Попытки заставить ее остановиться обернулись только усилением супер-способностей у ее жителей и усугублением ее жестокости, бесшабашности, отсутствия жалости, ревности и жадности!
Инспектор уже со всех ног бежал к Тайнику, в котором храниться Сила Воли, пока была возможность остановить Настю, собирающуюся прыгать с тарзанки.
Вот и миновали знакомые Кладовки Знаний, сильно запачканные теперь красками хвастовства и незнания отказа.
Пробежал он и мимо Склада Защиты, который уже недобро опутался агрессивными деревцами, норовящими уничтожить без повода (их пришлось, конечно, выжигать).
Но внезапно его больно ударила по затылку льдинка и чья-то, будто резиновая, рука. Он поспешно обернулся и стал свидетелем следующего кошмара, который не мог увидеть даже в страшном сне: Ловкач пытался схватить Хранительницу Раздумий и утащить куда-то в темноту, а та упорно сопротивлялась, выкидывая на него рой снежинок и льда.
Инспектор торопливо подключился к битве, преследуя попятам и стараясь, не попадая в него и не обжигая, сверкнуть огнем. Как и рассчитывал он, Ловкач нырнул в щель, скромно притаившуюся в полу, и исчез, а Хранительница осталась стоять, чего-то выжидая.
Робкий юноша только повернулся к ней лицом и хотел спросить, почему та не поладила с Ловкачом, как она, ни слова не говоря, стала метать в него рой снежинок и льдинок, больно колющие глаза.
- Эй, ты чего? Остановись! – испуганно закричал тот, убегая от атаки (метать в ответ огонь он считал безумством и бесчеловечностью, так как мог в пылу задеть им Снежную Королеву, и причинить этим ей боль, а ею он дорожил).
- Остановлюсь, трус! – неожиданно сказала она, готовя из льда сокрушающую глыбу (Инспектор был вынужден немужественно спрятаться за железным комодом и пискнуть:
- Это не ты, ведь это не ты!
- Конечно нет! – ответила спокойно Королева и бросила глыбу, но в качестве блефа промахнулась, вероятно, готовясь заставить противника совершить подлость..
Инспектор это умом осознавал и потому жалобно попросил:
- Хранительница, мы же были всегда лучшими друзьями, к чему это?... Настя сейчас в опасности, и я должен успеть ее оградить… Почему же ты меня не пускаешь?
В ответ на это только посыпался снежный вихрь, который ему все же пришлось осторожно выжигать, отбегая для безопасности подальше от Королевы.
И отбиваясь, между прочим заметил у нее какое-то прозрачное свечение над головой, и то, что сама она… не говорит, а только открывает безмолвно рот и махает руками, пытаясь отбиться от кого-то.
«Так вот оно что!... Ты не хотела, тебя заставили!» - как молнией, пронеслось в голове у Инспектора и он поспешил выстрелить маленьким лучиком огня в точку свечения.
Ничего не было удивительного в том, что Хранительница повела себя так, будто очнулась от сна и с извинениями побежала к нему, а после выстрела огоньком кто-то ойкнул и глухо упал, сбросив маску невидимости.
Под нею оказалось сияющее бледненькой радугой существо, человек с почти крысиным лицом и одетый во множество странных одеяний: в них виделись и кусочки резины Ловкача, и белого платья Хранительницы, и перья совы, и мех медведя…
И сейчас это существо, видимо, осознавая необходимость завершить свой коварный замысел, грозно направилось к Инспектору и прорычало:
- Дорогу!
- Не спеши! – раздраженно пальнул лучиком огня тот и сурово потребовал:
- Немедленно говори, кто ты и зачем тебе понадобилось управлять Ловкачом и Снежной Королевой?
- Я – Искатель Риска - тут не причем, а они просто использовали свои подарки!... Пустите к Тайнику.
- Нет, не пустим! – тонко и плачуще бросила теперь Хранительница, выбросив с размаха рой крупных льдинок. – Тебе не нужен Тайник, а мы с помощью него должны сейчас спасти хозяйку…
- От чего? – с задумавшимся видом спросил Искатель Риска. – Она смелая, открытая и ловкая… Ей нечего будет бояться, и особенно тогда, когда я завладею ее Силой Воли и стану полноправным ее главным управителем!
- Нет, надо вернуть Насте прежнее, пока она не погибла! – шепнул Инспектор Снежной Королеве и дал установку:
- Я его отвлеку, а ты быстро беги в Тайник и забери оттуда то, за чем мы все пришли… Только с помощью этого нас можно вернуть в прежний облик!...
С этими словами, чуть разозлено крикнув: «Эй ты, крыса невидимая! Попробуй пройти сквозь огонь!», Инспектор напряг все свое искусство управлять огнем и стал путать Искателя кольцами из огня, его вихрем и вспышками.
А Хранительница тем временем открыла Тайник и уже взяла Силу Воли, являющуюся маленьким жеребенком, опутанным зловещим образом в колючие шевелящиеся прутья. Она заморозила, расправила их.
Бережно взяла жеребенка на руки и тихонько пошла в сторону скопления ее товарищей, уже превратившихся в ужасных монстров со супер-способностями, нападающих на все, что движется.
«Ох, ужас! – затаив дыхание и крепко прижав лошадку к себе, думала она. – Вот что значит - отвлекаться на бесплатный сыр в мышеловке вместо того, чтобы исправить недостатки Насти!... Теперь мы поубиваем друг друга и тем самым обречем ее на гибель… Но нет, я не допущу этого!».
Она ускорила шаг и вдруг упала, будто наткнувшись на невидимую нитку. А спустя миг услышала, как испуганно мечется в воздухе жеребенок – его относило в страшную глубь неведомой силой.
Снежная Королева с испугом бросилась спасать малыша: она подпрыгнула, чтобы задеть высоту, которая неумолимо его засасывала, и выпустила целый, громадный снежный ком, с грохотом пушечного ядра разбившийся о преграду (жеребенок с радостью упал к Хранительнице в руки и крепко к ней прижался дрожащим телом).
И вновь не кто иной, как Искатель Риска, снова зарычал: «Не торопитесь!» и исчез.
Взвесив в уме опасность, Королева побежала к месту обитания товарищей, не оглядываясь, ежесекундно разбрызгивая фонтан тучи острых льдинок во все стороны (недруг мог находиться повсюду)!
Она уже видела вдали испуганных и измученных своими способностями и принуждением кидаться один на другого монстров, четко и правильно представляла себе, каким безрассудным развлечениям поддается сейчас Настя, тайком уничтожающих все ее силы и калечащие бестелесную вечную жизнью, как…
Но дверь к товарищам защелкнулась на замок. Сзади навалился огромный рычащий медведь, жадно норовящий сбить с ног и забрать когтистыми лапами маленького жеребенка.
Но Хранительница метко вскочила и забрала его на руки в шаге от ужасного зверя. Медведь снова зарычал и приготовился напасть.
Понятно, что, твердая в своей храбрости, Снежная Королева все же испугалась и, зажмурившись, выбросила на него целую лавину сковывающего тумана снега.
Медведь на миг замер под толщей льда, но сейчас же затрясся в нем, пытаясь высвободиться.
Королева в страхе прижала лошадку к себе, только и думая о том, что Настя уже, наверное, в шаге от дурмана или губящей скорости, а она совсем устала бежать и защищаться, и вокруг глухие углы… Что же делать, кто ей поможет, кто спасет Силу Воли?
Медведь вырвался из покрова и обернулся… маленькой совой, да такой темной, что совсем незаметной во тьме.
Если бы Хранительница и смогла в нее попасть льдинкой с земли, она бы промахивалась – сова стала ровно что невидимой! Казалось, все пропало: Искатель риска торжествовал, смеясь во тьме тихим уханьем, жеребенка вот-вот он схватит!
«Хоть бы света чуточку!» - мысленно взмолилась Снежная Королева, отчаянно закрывая малыша и себя густым роем льдинок и щитом из снега.
Но вдруг, как по команде, глухие углы были пробиты огнем Инспектора. Он был крайне рад, что нашел Королеву и крайне удивлен, что она так старательно прячется под слоем льда.
- Что случилось?.. Ты нашла Силу Воли? – шепотом осведомился он, присев рядом с ней.
- Тише, не то найдет! – взмолилась та.
- Кто найдет? – от неожиданности глупо спросил тот, как…
Из темных углов вышла целая полчища каменных пауков, лязгающих челюстями и подбадриваемая Искателем, сидящем верхом на самом тучном из них.
Хранительница и Инспектор разом вскочили и отчаянно показали возможность драться до последнего:
- Ну все!... – проронил украдкой юноша, трусливо щелкая на пауков хлыстом из огня. – Я их не выжгу точно – теперь мне только пропадать!... Может, и в покое есть жизнь?
- А мой лед совсем не ослабит их! – так же грустно заметила Королева, поглаживая затаившегося у нее на руках жеребенка и слабо сыпля снежком. – И мне, видно, конец… Может – глупость и незнание – тоже сила, ведь есть еще и творящая мечта…
- Эй, лебеди! – насмешливо надсаживался Искатель. – Просто отдайте мне эту скотинку, и будете дальше в вашей Насте жить-поживать, так и быть – оставлю вам эту возможность!
Тут пауки почему-то нестройно заерзали, затоптались на месте и не двигались в перед (словно их пучок кто-то привязал за каменные выступы, царящие вокруг), что весьма раздражало злодея:
- Вы что не двигаетесь, истуканы!... Но! Пошли! Пошли, увальни! – покрикивал он и щелкал на пауков крысиным хвостом.
А каменные насекомые, как ни пытались рвануться вперед – только грохнулись всей оравой на пол.
- Это что такое?! – визгливо стал возмущаться Искатель, силясь поднять обмякших пауков.
- А это то, что ты обязан знать! – бесстрашно крикнул, быстро и ловко опутывая собою все лежащих каменных гигантов, …Ловкач. – Лошадь – помощник человека!... Уходите, я уже открыл дверь!... – крикнул он Королеве и Инспектору, с напряжением удерживая каменных коллосов. – Быстрее, долго я их не удержу!
И вправду, впереди светлым окошечком сияла дверца, к которой уже спешили монстры, видимо, осознавшие так же, как и Ловкач: убивать ближнего – непростительное уродство и гибель!
- Ах ты предатель! – заорал Искатель Риска и, оставив пауков, бросился рыбой в мутный проток, также текущий в дверцу.
Ловкач неловко развел перед вновь заволновавшимися друзьями:
- Извините, но я вряд ли его найду, я плохо в воде и темноте вижу.
А самоотверженный Инспектор уже бросался в ручеек за беглецом.
- Остановись, ты же не умеешь плавать!.. Утонешь! – отчаянно рвалась к водоему Хранительница, протягивая к своему другу руки.
Но, к счастью, Ловкач удержал ее, заметив:
- В этих пауках наверняка кроится сила Искателя! Старайся-ка, вдарь им, пока не оклемались!
С этим приглашением резво выскочил кенгуровыми прыжками мастер на все руки, уже приготовив увесистый инструмент из камнеломки.
Помогал ему робко убегающих пауков пришпоривать, легонько нанося поучительные порезы, братик Тяп-Ляп, играя важно проводами.
А сам Ловкач оставил товарищей, чтобы помочь немного теряющему силы в воде Инспектору.
- Не догонишь, светлячок хилый! – сыпал издевательством хитрец–Искатель, уже превратившийся из морского угря в сову.
- Ой! – только и мог тихо сказать тот, почувствовав, как сильные гибкие руки посадили его в лодку странного свойства. Юноша осмотрелся: он сидел в небольшом сооружении, наподобие катерка, сотворенным из … Ловкача!
Он отчетливо видел, как его друг, принявший форму катерка, пыхтит, напряженно и быстро барабаня по воде ногами.
Сова стала уставать от погони. Гепардоскоростной Ловкач тоже стал уставать, но четко понял, что бросок – и злодея поймают.
- Сейчас прыгну – предупредил он, дав понят Инспектору, что надо быть наготове.
Миг – и он с наслаждением выпрямился в неимоверную длину, как пружинка, крепко держа в руках… юношу!
А тот, не теряя ни секунды, поймал цепко сову и отнес ее на суд к товарищам.
Но прежде чем судить, те окружили Искателя Риска всеми мерами безопасности, которыми только могли: Начальник Суеты присыпал его тяжеленной кучкой золота, Хранительница – льдом и снегом, Ловкач почти намертво обвил злодея собою, подобно веревке. Да, теперь можно судить спокойно!
Но как? Коварство злодея живо, пока жива его связь с Настей и ее жителями. А какая связь? Неужто ее нет?... Вот это неправда! И Снежная Королева первая об этом догадалась, посоветовав товарищам уничтожить подарки бесчестного злодея.
И с этим решением, на глазах у тающего под солнцем Искателя рвались бусы, браслеты, коробки и куклы… столь обезобразившие жителей супер-способностями и чуть не погубившие Настю!
А с последней жемчужиной диадемы, испепеленной Инспектором, злой житель истошно взвыл под солнцем (его открыли льдинки, весело вознесшиеся к ломкому потолку) и пропал навсегда!
В тот миг исчезла неимоверная сила Обжорки, гибкость Ловкача, способность сверкать огнем у Инспектора и льдом – у Хранительницы.
И все же они не печалились, потому, что снова стали жителями Насти, успокоившейся, думающей, внимательной к людям, как прежде, и даже аккуратной в своей доброте.
Потому, что снова засияло в ней солнышко, переливающейся лучами навек исчезнувшей диадемы и радугой веселых, свободолюбивых и любящих движение, копыт жеребенка.
Который обязательно вырастет в сильную Волю, дарящую радость победы и счастье жить!...
Magic Studio - Музыкальный проект в стиле 80-х Восьмидесятые Ретрокомьютеры и ретро программы
[Script Execution time: 0.2168]     [ Gzipped ]