SuperVox - музыкальный проект в стиле 80-хSuperVox - музыкальный проект в стиле 80-х

Здравствуйте, Гость ( Вход | Регистрация )



 
> проза-10
Поиск в теме | Версия для печати
Антон Администратор
> 14 апреля 2012 — 19:45
  [Id]



Администратор
SuperVox
Magic Studio


Покинул форум
Сообщений всего: 3129
Дата рег-ции: Авг. 2009  
Откуда: Нижний Новгород
Репутация: 8





Продолжение темы проза - 9.

-----
Музыкальные композиции проекта SuperVox - OnLine
Номер счета для помощи проекту в системе Яндекс Деньги - 410012024389080.
4325185 ICQ, я всегда на связи, пишите.
top
gaze
> 14 апреля 2012 — 19:45
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Вмиг... Подмигивание

...Косые и густые капли дождя сначала показались осторожно, заглядывая в лицо и ища ответ в глазах. Уж не однажды встречаешь их, с надеждой спешащих за твоими шагами, а все не осознаешь - что вынуждает их вновь и вновь искать твои следы...
А ты торопливо убегаешь, боясь, что испачкается одежда или намокнут волосы, ищешь взглядом, где бы укрыться от этого нарастающего, жуткого... тихого и робкого гула грома...
Видишь, как старательно выводятся словно неведомые строчки на асфальте, рассказывающие столько историй и... бежишь, не слушая их, открыв зонтик, по которому аккуратно принимаются похлопывать капельки дождя...
Он будто ласково улыбается тебе и беззвучно смеется, правильно поняв твое смущение, нехотя... уходит, так же внезапно, как и подкрался когда-то; послав на прощание влажные, легкие облачка...
И ты... изумленно встречаешь живую и трепетную мозаику благоухающих цветов, шуршащей мягкой травы и шелестящих изумрудных листьев; не веришь, что все это...
Осторожно покрывается молочным и тонким одеяльцем тумана, узором густой синевы, украшенной мерцающими звездами и бледными алыми ленточками заката; и...
Кружащимися пушистыми белыми-белыми кристалликами, укутывающих все в искристые шубки, невиданное стекло, так и дышащее холодом, ветер, танцующий с блестящей, загадочной словно радугой; и ведь...
Подарил тебе кто-то, кто бесконечно рад тебе и готов всегда, пусть и украдкой, раскрашивать для тебя мгновения; укрывать от бед и горестей; убаюкивать мечтами и размышлениями; вмиг...
Косыми и густыми крохами-каплями, шаловливо и тепло гладящими переливами лунных лучиков...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
Антон Администратор
> 15 апреля 2012 — 03:08
  [Id]



Администратор
SuperVox
Magic Studio


Покинул форум
Сообщений всего: 3129
Дата рег-ции: Авг. 2009  
Откуда: Нижний Новгород
Репутация: 8





Романтичный текст. =) Скоро лето. Звездное небо по ночам, прогулки под луной.

-----
Музыкальные композиции проекта SuperVox - OnLine
Номер счета для помощи проекту в системе Яндекс Деньги - 410012024389080.
4325185 ICQ, я всегда на связи, пишите.
top
gaze
> 15 апреля 2012 — 12:25
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





 Антон пишет:
Романтичный текст. =).


Спасибо за отклик Антон
Подмигивание

Буду стараться, как могу))))))
Любовь...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 15 апреля 2012 — 23:14
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Моя.. розочка.. Любовь...


…Нежданно… явилась ко мне во сне; и я стал припоминать, как…

Она нежилась в лунных лучиках, стеснительно поднимая глаза на… ветер, что все не переставал ее будить от розовых алмазов грез; как же они не похожи на туманные капельки дождя и синеву скользких снежинок, царящих вокруг!…
Я помню это, как впервые, и… не осознаю, отчего так грустно: шли искрами звезд мгновения, шепотом следов и прохлады, ночного мерцания росы, что так неповторимо-трогательно дрожала на лепестках розы; а все необъяснимо тоскливо…
Мог ли тебя ждать – задумчивая, неясная, убегающая, кокетливо и настойчиво, из-под контроля, грусть? Ведь… блеск инея все кружился по ее тоненьким, восхитительно-мягким листикам; все было тихо, успокаивающе-тепло…
Но… вспоминаю: где-то вдали улетают нежные, крошечные лепестки розы, словно играясь беспечно с моим, щемяще-тихим взглядом; я улыбаюсь своей ошибке (вокруг крался розовый перелив чего-то тонкого, прекрасного и почему-то знакомого)…
То было… облако из роз, их кокетливых пересмешек и нарядных розовых платьиц, что не могло не очаровать, пленить в свой мирок мечтаний и надежд; я размышляю над этим и останавливаюсь: перед глазами все улетают лепестки одной, так непохожей на них розочки…

Той, что когда-то … явилась ко мне во сне (и сейчас)…
…Моя розочка!..

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 22 апреля 2012 — 23:26
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Мечта и... сияние Закатив глазки


Смотрят вдаль синевы и тяжко-тяжко вздыхают.
"Почему?" спросите вы.
Скажу вам по секрету: они слишком далеко друг от друга (потому и вздыхают).
И, порою, мне кажется, что и я слышу это в легоньком шелесте листьев моего сада, в тихоньком поскрипывании лестниц моего дома; и, признаюсь, нет в этом тайны - она сама приподняла занавес загадки их отношений, будто рассказывая дивную историю... о лунном сиянии...

Оно, маленькое и любопытное все глядело, кажется, на все на свете, стараясь ничего не упустить из виду крошечными ясными глазками.
Они, наверное, тоже недоумевали, наблюдая за большой, пышной розовым искристым платьицем, мечтой, все нежащейся в постельке из роз, подушечках из капелек алмазов и одеяльце из облачков.
"Как можно все время дремать в постельке? Ведь так можно весь блеск растерять! А столько можно успеть, пока он есть!... - робко и чистосердечно только и успевало думать сияние, рассеивая волшебную крупицу из звездочек, катаясь на ветерке посмотреть на далекие, всегда по-своему интересные страны, собирая непоседу-туман в живительный дождик.
А мечта все ждала времени, пока ее заметят, начнут восхищаться, дарить подарки и холить; да при этом все лежала, изредка и сладко потягиваясь в кроватке и лениво размышляя:
"Вот еще - что-то там тратить, другим отдавать! Я сама еще не успела приготовиться это привести в полный блеск, а вот когда сделаю это как-нибудь... То уж покорю всех и все меня будут любить!...".
Вот только шли алые шелковые ленточки рассвета, пролетали черные бархатные бабочки заката, и... сияние все старалось, все будило сонь-светлячков и окрашивало в нарядные уборы листики, все ткало из снежинок чудные узоры на окна для радости другим и обмахивало их, утомленных веером сил.
Мечта же только посапывала в кроватке, играла с одеяльцем из роз, никак не хотела подняться с теплой и такой мягкой кроватки, думала что все еще успеет, все грезила об подарках, восхищении собою и славе...
И вот, вдруг... сияние из хрупкого малыша превратилось в сильное, радостное и трудолюбивое, которому все были рады, все его принимали в свой дом... ведь он нес с собой новые идеи, вдохновение и силы; и все восхищались щедрым и стеснительным сиянием, дарили ему в подарок картины и песни, все очень ценили это, когда-то крошечное, и все же такое чудесное, сияние...
А мечта надулась и еще больше укрылась своим одеяльцем, очень ей хотелось ответить сиянию, которое (лишь как она думает), только и знает, что важничает своими белоснежными искорками; твердо решила не вылезать из кроватки, вздыхая и все надеясь... когда-нибудь и ей дадут подарки и внимание, ведь она такая красивая, не растратила свой блеск (но все только смеялись с нее, никогда никому не помогавшей, не улыбнувшейся, не поделившейся ни с кем; журили, а потом... забыли)...

А я все смотрю на синеву и... признаюсь, нет в этом тайны - она сама приподняла занавес алых ленточек рассвета, бархатных бабочек заката (загадки), будто рассказывая дивную историю...
О мечте и... сиянии...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 23 апреля 2012 — 17:21
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Спящая... луна... Ниндзя

...Тоскливо он посмотрел на нее, через низенькое окошко дома (даже не своего); грусть обдувала еще более мощным ветром, чем царил на улице...
Плетенная шляпа зияла дырками и колола глаза: сумерки спускались - и ее будто не бывало... он старательно щурил темно-зеленые глаза - слабо мерцали вдали только алмазные узоры пагоды; такой таинственной, невиданной, манящей...
Он ощутил влажные и озорные капельки дождя, незаметно превращающиеся в нарядные снежинки... кокетливо прикасающиеся к его смуглым щекам; туман лентой призрачно-причудливого дракона...
Его шепот загадкой заглушал разум, судорожно ищущий... свет дивной в пагоде; всюду вертелись в воздухе сине-розовые иероглифы-алмазы, из которых сложилось: "Ты хочешь богатства?".
"Да!... Кто же его не хочет; ты хочешь его!" - что-то внутри него с жаром откликнулось, усыпляющим голосом.
Это встревожило его, никогда так не убаюкивало и... не изумляло, пугало, конфузило и почти в реальности толкало из пагоды; в которой шуршали переплетения теней, дымки алых, сильно ароматных неким удушающим запахом, ослепляло зеркальными бликами...
"Зачем мне богатство?... Я привык к этой жизни, пусть бедной, но мирной..." - сказал он, пряча растерянный взгляд в перекрестках искр темноты.
"Мне весело! - как-то страшно-быстро сложились иероглифы в воздухе, - Какой ты слабенький и... ты трусишка: говоришь неправду, ты хочешь богатство!!..." - начертанное словно пронзительно рычало.
Он ощутил холодный пот, нервно щекочущий его побледневшее лицо, стремясь убежать, закрыть глаза и остановить, овладевшую им, дрожь; нет, ничего не помогало - ноги его не слушались, а глаза дразнили резкие блики от зеркал пагоды.
"Ты хочешь его, ты хочешь богатство!!... - иероглифы вдруг... закричали в голос, наливаясь каким-то жутким оттенком, - Посмотри только на это, сколько сюрпризов тебе, тебе одному, глупышка!... Тебе подарю, посмотри, посмотри!!...".
Он неконтролируемо отвернулся и отбежал к двери пагоды, ее золотистые кованные кольца-ручки зашипели, засверкали ярко-кислотными глазками... змей и обернулись саблями, залязгавшими и помчавшихся за ним.
" "Я хочу сохранить, что у меня есть, мое сознание!.." - Ты кривляешься себе моим лицом, оно яркое, интересное, потрогай его!.. - раздалось с липко-сладким эхом... Все же вне его сердца; трепетавшее и тревожно плакало, видя вихрь из монет, сластей, восторженных посланий и роскошных одежд, дико пляшущих неотступно вокруг него.
"Оставь меня!!... Не нужно мне богатство от тебя!!... - застонал он, запустив шляпой в, моментально растаявшие от этого, кружившиеся предметы; он с шокировано обнаружил: он скучает по скитанию по чужим домам, по хорошеньким дамочкам в шелковых нарядных кимоно, изысканных прическах и украшениях, безразлично проходивших мимо, по крохе хлеба, подброшенной сердобольной богатой старушкой.
А перед глазами у него... прохаживались почтенные старики, дарящие подарки и угощающие дорогими кушаньями и напитками; изящные девушки, стеснительно кружащие его в танце, обнимающие шелковыми ленточками своих нарядов и робко упоительно целующие его, волшебные картины, окунающие его в оживающие грезы, шаловливо купающие в укутывающие его сны...
"Возьми все это, скорее, только... поиграй со мною, не стесняйся... - в экстазе тараторили невиданным криком иероглифы - Возьми!!.."
"Отстаньте!... - отмахнулся он, отталкивая... фантомы мутно-радужных незнакомцев, стуча в двери пагоды, терпя порезы и саднения, наносимые саблями: он осознал, что ничто уж не светло в этом месте, оно лишь мистически-недобро завораживало, но для чего?
Ему было больно спрашивать, страстно хотел он лишь молчать всегда, онеметь навек, лишиться глаз, стать незримым, воздушным - может, тогда бы смог он исправить непростительный миг, когда... спящая луна необьяснимо-щемяще вызвала печаль, когда он взглянул на нее через низенькое окошко дома...
"Глупышка!... - вкрадчиво-нежно проговорили иероглифы, протягивая сине-розовые ледяные руки к нему, - Тебе не сделаться воздушным чистым, легким небесным облачком, ты... слишком напитался черных, низких мечтаний о богатстве!... Хочешь его? Я не скажу, что это ты взял!... Оно твое, твое, бери!!".
"Что ты хочешь за то, чтобы я взял немного богатства от тебя и... ушел отсюда?..." - взмолился он, благовейно чувствуя простую рубаху и, все еще видевшие все это, глаза.
"Ты возьмешь все!!... Ты останешься тут навсегда и будешь владеть богатством столько, сколько я захочу; и ты..." - завизжали иероглифы, внезапно обратившиеся в... лунного мотылька, скалящегося хищной любезностью улыбкой, самодовольно сверкающего скользко приятными крылышками и протягивающего черно-острые когти!
"Нет!... Не возьму ничего, оно чужое, черное; ты меня не заставишь!!... - он поскользнулся на ступенях перед дверью и... упал он страха, закрыв глаза и приготовился ощутить непоправимые прикосновения когтей приближающегося мотылька, но...
Почувствовал на своей щеке теплое и осторожное прикосновение чего-то восхитительно белоснежного и трогательно будто дышащего, тоненьким лучиком, заглядывающим прямо в его глаза; вдохновляя и живительно укрепляя...
Оно словно сказало: "То, что ты, пусть и бедный, но по-своему добрый, честный, красивый, умный, талантливый... Ты... живешь - самое большое богатство мира, а ты будешь жить... если накроешь своей шляпой этого мотылька и, чтобы он тебе не говорил, иди уверенно вперед, к двери; и она... откроется!... Я в тебя верю, пробуй и ничего не бойся, все получится, все... впереди!"
Он открыл глаза и изумленно-восхищенно увидел: над ним сияла луна, дружелюбно-лукаво словно как подмигивала белоснежными глазами; он робко-понимающе ответил ей на улыбку и...
Не глядя, он бросил плетенную шляпу, что мгновенно накрыла мотылька, торопливо пошел вперед, к двери, возле которой растворились сабли.
"Я подарю тебе все сокровища мира, я тебя не трону; ко мне... - кричало неистово тот, у которого исчез приторно-осклабившийся блеск крылышек, задрожавший и побледневший, - Только иди ко мне, глупышка!!... Бери все!!... Бери!.."
Но он не слушал его, не глядел, как навечно исчезал мотылек с диким криком в переплетениях теней и бликах зеркал; бережно открывал двери пагоды... все шел к спасительно-мягкому дуновению луны...
С благодарностью, тихой негой, счастливо он шел от нее, рассеивающую фантасмагорически-жуткое место в тумане; глядя мечтательно на звезды, счастливо глядя на...
Лукаво-кокетливо улыбающуюся ему, тихонько посапывающую в светлых облачках... спящую луну...



«Снова… Язычок

…Чувствую приятные белые лучики ночи, розовый океан (он самый бездонный, только он в воздухе)»…
Какое замечательное слово! Будто ласковый кроха-колокольчик ветра оно укрывает меня теплыми капельками (а может, то идет вдали неслышно дождь?)…
Мягонькими кроткими перепевами птичек улетает в сияющий туман что-то маленькое, незаметное и невиданное в нем (быть может, кружатся в глубине снежинки?)…
Как легко, щемяще-робко ищет в наступивших темных ленточках сумерек звезду бабочка, и все ново, все блистает красками сказки, словно впервые…
Вижу пагоды и танец журавлей, тень дракона, озорные глаза солнечной собачки, смех фей и гул их вееров, тропу дивно-ярких листьев, грусть – лишь миг…
Он неустанно шепчет приятными белыми лучиками ночи, розовым океаном (он самым бездонным, только он в воздухе):
«Снова…

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 25 апреля 2012 — 23:11
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Эхо мерцаний... Закатив глазки

Доносится сквозь, опутанные зловеще нитями луны, комнаты...
Недобро поблескивает зеркало.
"И боишься к нему подойди...
Вот-вот покажется лабиринт...
Собственных незазвучавших стуков...
Или полушепчущего топота (что может быть чудеснее осознавать, что они приводят...
В уютную, цепкую колыбель страха?)..."
Смешная странность - все это виданные незнакомцы, которых давно судорожно оттеняет равнодушный дождь или громкие искры серебра; они жадно ловят шпионски настойчивым взглядом шаги, гулкие или ищущие путь...
- Что-то запутываюсь: ничего нет проще пройти мимо зеркала, невольно прочитав в нем давно знакомые, свои светлые глаза, тонкие руки и сотни вечно ворочающихся паутинок-жилок - просто понять, как дивно все же это видеть, быть может, не все так плохо?...
Успокаивающе слышится это вновь и вновь, просит вернуться в теплый, родной полумрак, украшенный звездочками, где встрепенувшись, осторожно поднимали головку надежды и грезы; такие таинственные, хрупкие и волшебные.
Зеркало может ведь забрать и их?
Непохоже на правду: думается, зеркало - лишь дуновение фантасмагорических отголосков, которыми пугают еще с щемяще невиданной поры и что так стремительно иногда переворачивают стрелки в щемяще неузнанный миг...
Вот-вот он явится...
Нежданно загремевшими сообща, неустанно переливами...
Или полуубаюкивающими усталостью и разочарованностью мотивами...
Только что это: зеркало так и отражало скупо торопливые изумленностью оглядывания, вовсе ничего не сделав, не украв грез и мыслей?
Как живительно - можно всегда смело прикоснуться к его прохладной глади и... ничего не случится, ведь это лишь нанесенные блики миражей на своеобразную, маленькую, но твердую дверь в истинность, а ее сумеешь познать...
И только манит при этом еще раз взглянуть на эхо мерцаний…
Да… пусть - оно неповторимо сказочно в своих, почти ослепительно зеркальных, жемчужинках...
Секрет…
Их тихонько уходит, быть может, в листья... снов, что...
Доносятся сквозь, причудливо украшенные нитями луны, комнаты...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
Антон Администратор
> 25 апреля 2012 — 23:15
  [Id]



Администратор
SuperVox
Magic Studio


Покинул форум
Сообщений всего: 3129
Дата рег-ции: Авг. 2009  
Откуда: Нижний Новгород
Репутация: 8





Да, зеркало... Кажется такое обыкновенное и в то же время очень таинственное...

-----
Музыкальные композиции проекта SuperVox - OnLine
Номер счета для помощи проекту в системе Яндекс Деньги - 410012024389080.
4325185 ICQ, я всегда на связи, пишите.
top
gaze
> 25 апреля 2012 — 23:17
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Спасибо,

буду стараться,
как могу
Любовь...
(Добавление)
Повелители... сумерек Ниндзя

Приближаются в... море сонных огней, их шаги гулко раздаются над глубиной, отливающей словно прохладой луны... может ли быть все это?...
Трудно сказать, тяжело вдуматься - тебя путают вспышки факелов и грохот множества копыт по мостовой, вызывая тем одно только желание - скрыться...
Но... есть ли в этом шанс - ступени перед трусливо закрытыми дверями шатко скользят под ногами, а высота крыш кажется манящей, но непривычно утопающей в тумане?...
В нем все настойчивее пляшут огоньки факелов, перемешенные эхо крика, лязг: быть может, стоит спрыгнуть с уютных, почти мурлыкающих от собственного комфорта, кирпичей крыши, принять участие во всем этом, хотя бы для того, чтобы не угнетать себя чувством подлого безразличия и трусости?...
Ты аккуратно соскакиваешь с крыши, обиженно прошуршавшей вслед, и смело идешь вперед, подняв руки и говоря то же, что и нарастающие эхо (это ведь просто игра, тень и мелькание среди моментов, не так ли?)...
Огоньки приблизились и, как ни странно, оказалось для них неважны все эти действия, благодаря которым другие успешно скрывались в непроглядных сумерках; выходит, ты чем-то отличаешься, все у тебя - ценное, непохожее?...
Старательно присматриваешься к мерцанию, казалось, ласковых и приветливых огоньков, с удивлением обнаруживаешь в одном из них.... залу, усыпанную золотистыми канделябрами, переливами музыки и восхищением тобою, пленительная картина веяла духом торжества и признания твоей несомненной прелестности, и только в углах пышного камина закрался, лоснящийся лучами, неприятный блик...
Что-то, отдаленно напоминающее его, витало и в другом огоньке, среди богато убранного стола, на котором ожерельем блестели тарелки с убаюкивающими ароматами разных напитков и сладостей, и все, будто как в сказке, предлагало заманчиво себя познать, изредка взлетая над столом и проплывая в водопаде воздушных искр... таинственно-недобро...
Нечто криво скалилось, говоря об этом, о лживости твоих опасений, поблескивая воздушно-шелковым балдахином над мягкой, нежащей кроватью, что окружал, тихонько напевающий колыбельную, хоровод звездочек; невольно притягивает он, будто укрывая розовыми алмазами мечтаний и синим дождем надежд, восхитительно и успокаивающе... хищным
блеском чьих-то глаз...
Они внезапно посмотрели прямо в тебя, ощущаешь их перевернутую белоснежную льстивость, как ужасно ее рокот нарушает мирную тишину... гула огней и перекликиваний; нет такого другого чувства, как это - осознание чужой льстивости, медленно и с наслаждением срывающей свою тускло-радужную маску...
Огоньки спешат спохватиться и удрученно взвиться вокруг тебя с новым витком непоправимо черного невиданного круга, силясь приласкать тебя фальшью поднятых рук и выкриков... только для тебя (ты недоумеваешь и чувствуешь всю нелепость этой попытки: не ради тебя поднялись из тьмы эти огоньки, все настойчиво притворно предлагающие яства, мирок грез и славы!)...
Ты стеснительно опускаешь глаза, страстно желая не смотреть на... безмятежную вышину крыш, упрямо подстрекавшую снова напрягать свои хрупкие ало-серые ниточки сил, ворчать мимолетность на вновь растущее желание скрыться - так был силен миг смущения перед мистико-манящими причудами огоньков; тебе неловко - ведь все то лишь являлось крошечным и образа пушинки дуновением ветра и огня...
Ты решительно протягиваешь руку к огонькам, нестройно завертевшихся вокруг тебя и словно набрасывающихся друг на друга в стремлении усыпить тебя (хотя сообща они сомнительно-радостно мерцали тебе с выси крыш, мешали одинаково-пролетающим перемешанным эхо и мельканиям поднятых рук, чтобы показать все твое - неповторимо, особо?...)
Как дивно - они, самые неясные жутким сиянием, огоньки убегают - еще более темные, сжавшиеся от притворной низости, завистливо-глупо-мстительно друг на друга, на все на свете, рычащие; хотя ты лишь с отчаянным интересом вглядываешься в их вяло-стремительно лоснящиеся искры, притрагиваешься к ним, желая помочь выпутаться из призрачных паутинок и въедливой пестрой пыли (а ведь, быть может, и они... просто ослепились ею, что так жаждут развеять бесценно-разнообразные эхо и причудливые переплетения поднятых рук, океан дремлющих искр!)...
Это тихонько лишь... скрылось в тумане, словно как ничего и не веяло теми любопытными шагами сказки; открывая знакомые мерцания факелов и перезвон множества копыт по дорогам, утопающим в почти невидимом прохладою дожде; и ты благовейно ловишь его живо-добродушно робкие капельки, шепчущие неслыханные истории по крышам...
Твои глаза спокойно и смело присматриваются с их высоты к туманной синеве: где-то в ней...
Приближаются в потоке задумчивых огней... шаги гулко раздаются над глубиной, отливающей словно прохладой луны... повелителей... сумерек…
Может ли быть все это?...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
Антон Администратор
> 25 апреля 2012 — 23:30
  [Id]



Администратор
SuperVox
Magic Studio


Покинул форум
Сообщений всего: 3129
Дата рег-ции: Авг. 2009  
Откуда: Нижний Новгород
Репутация: 8





Вижу, что стараешься. Подмигивание

-----
Музыкальные композиции проекта SuperVox - OnLine
Номер счета для помощи проекту в системе Яндекс Деньги - 410012024389080.
4325185 ICQ, я всегда на связи, пишите.
top
gaze
> 25 апреля 2012 — 23:32
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





 Антон пишет:
Вижу, стараешься. Подмигивание


Cпасибо за поддержку
Любовь...
(Добавление)
Гулкие шаги... Закатив глазки

...Раздаются в лунной тишине, словно напоминая мне...
Что нельзя терять ни минуты и следует срочно ДВИГАТЬСЯ дальше (а ведь что-то щемяще раздавалось внутри - это уже спираль кругов); чудно, ветер хоть каплю заглушает этот настойчивый голос из глубин...
Пещеры, что горделиво стояла прямо после моста: ряд качающихся ступенек его отчетливо виднелся в прохладном тумане, словно играя с... ее тенями, вокруг же все шептало об одном только движении...
И снова отмахиваюсь от этих назойливых отголосков поводьями и цоканьем стремян, старательно укрывая плащом бока и круп лошади - самой дивной на свете, неповторимой, не только мастью, так и отливающей мягкими и светлыми штрихами расцветки не то тигра, не то леопарда, внимательными и теплыми глазами и ручейком тихого, ласкового нрава...
Он легонько пришпоривал ее вперед, к шатким ступеням моста, будто и его хозяйка знала о том, что надо двигаться; и оптимистичный цокот копыт шаловливо сбивает листья в строки невиданной сказки, наверное, и они предвкушали упоительный миг приключений...
ЛИШЬ и... хотелось бы в них верить потому, что необычно синие облака надуто расположились над пещерой, что вряд ли было многообещающим и впечатляющим; еле балансирую в седле - моей подружке цвета тигра-леопарда явно не терпелось попасть в пещеру, исполнить тот загадочно звучащий завет о движении...
Оно приближалось, мечтательно и добродушно улыбалось, показывая клыки скрежетавшими, недобро потемневшими и шатающимися, как по приказу, ступенями моста (только этого не хватало - на них мелким топотом... мелькали крохотные глазки малыша, сотканные из... призрачной, ослепительно ароматной травы!)
Ощущается вдруг предательское накатывание тревоги и подкрадывание холодного пота: все ускорялось, оглушало беспечное перестукивание копыт, кружил и уносил мысли сонливый ветер, а мост точно подходил со победно-злорадной, кривой усмешкой...
Она болтает, сбивает с толку, словно ударяет и щиплет... Треском дерева, бульканьем и всплесками невидимой реки, проламывающимися и осыпающимися в сине-черные недра темноты ступенями; хочется крикнуть, одернуть лошадь под самую уздечку, но голос зажимает ветер, а в глаза так и просится шлепок... шуршащих звезд (это что еще такое, ведь все то происходит со мною?)...
Их развеселая стайка щекочет лошадь, ободрено все же присматривающуюся к остаткам кисло покачивающегося, сердитого моста, ступая на каменную тропу пещеры (странно, но отказываешься верить в это, когда внутри бешено плясало чувство того, что коварный мост подбрасывает тебя вверх и кружит в своем бесшабашном танце)...
Там, в переливах незримых эхо и сияния, ощущаю вялость и равнодушие, проезжая осторожно мимо быстрых... сверкающих крошечных глаз, наблюдающих повсюду с непривычной пристальностью, страстно и нежданно просыпается кислотный, мой нерадостный конфуз: никто на меня так не смотрел, как эти цепкие глаза, что так и манили силой и мистически красивым блеском, а ведь ничего особенного, чему можно было бы уделять столько их времени и блеска, не было - густо-синий плащ с куцым капюшоном, немодный темный пояс через плечо с безвкусной простенькой брошкой, резко-светлый наряд, черные типичные волосы и такие же обыкновенные, карие глаза...
Они хотят негаданно провалиться сквозь весь этот фантасмагорический грот, убежать хоть и хитро-прилежно и мирно скрипящему мосту, только остановиться и не смотреть в них, блестящих магической синевой; благовейно внимаю живительно-предупреждающему ржанию отпрянувшей лошади и оглядываюсь - отовсюду с бездонного потолка пещеры медленно наваливалась молочно-сладкая, безжалостно нежащая паутина, как бы желая пресытить меня остановкой, лживо-любезно-торопливо укрывающей от движения...
Восхитительное его мерцание так близко... и так далеко - под паутиной оказалась тьма пауков с сине-филотевыми, переливающимися брюшками, мирно сопящих и, прищурив свои крохотные белоснежные планетки; впереди замелькал выход, зовущий и невозможно-желанный, после лабиринтов холодка и липкой синевы...
Что ее бояться, просто двигаться к выходу, не обращать внимания на все причуды на свете - вот это только и мелькало в сознании, оттенялось ритмичным мельканием бега лошади, возилось сосредоточенно с мечтами, надеждами; что бояться?...
Воображение неустанно-судорожно рисовало, замирая от каждого стука капель мимолетности и трепетно провожая каждый тускло-жемчужный блик долин пещеры, как пауки жадно ловят дуновение моих рук, как никогда искусно запутавшихся в плаще, наряде и в поводьях, с наслаждением покусывают меня презрительно-ловкими и острыми за уставшие, чуть окоченевшие и занемевшие в стременах ноги, с ехидным удовольствием непоправимо молниеносно, мерзко гонят от меня мою неповторимую подружку узора тигра-леопарда в страну черной улыбки молнии (этого НЕВОЗМОЖНО не бояться!)...
И... заботливо поворачиваю поводья назад, от выхода (за которым притаились словно кокетливые игривые глаза-отблески нити комет); мне изрядно наскучили причуды пещерных сумерек, стучало во все двери напоминание о том, что необходимо двигаться (как кстати проснулся рассудок, пауки уж дружной гурьбой потягивались самоуверенными лапками ко мне)...
Нет, однако, все было отраженной в капельке искажения правдой - мохнатые довольные обладатели млечного пути колец были маленькими, лишь важно кривляющимися и смешно пыхтевшими; они сами бежали от лошади, как только она тихонько подходила к ним, вея чистосердечным любопытством; и...
Чувствую вихрь черно-синих осколков, с шипением ревниво несущихся по воздуху в мою сторону, они мстительно заполняют крошечные озерца, в которых, от приветливого прикосновения губ лошади, аккуратно поднимался цветок, сотканный из нежной, чисто-светлой воды; отчаянно натягиваю поводья, ведь осколки близко, что подхватывают озлобившихся, потемневших пауков...
Их меткая цепочка, клацающая челюстями на бегу, взвилась с... обрывающимися, истошно сипящими ступенями моста, впитывающего перестукивание копыт, когда будто летаю, так легко и тихо (что бы это могло значит, сон ли это?)...
Ветер торопится приласкать гриву моей подружки красок тигра-леопарда, пощипывающей травку со стеснительно опущенными глазами (немножко грустно - приключений улетает стремительно куда-то далеко гул, сказка затаилась за тенями листвы и крон; тоскливо это осознавать)...
Только что за мерцание передо мною: вижу - туман рассеивается и ощущаю восхитительный, очаровывающий танец звезд; и во мне укрепляется чувство благодарности перед... лошадью, притихло играющей с мерцающими бабочками, такой послушной, смелой и доброй, снисходительность к загадочным глазам рассеивающегося моста, утопающей в синеве пещеры и улетающих стрелок мгновений?
Тихо принимаю теплый отголосок легкого лучика смешка лошади и внимаю ему, бережно ступая по траве и листьям, поднимая их и делясь их природно-неповторимой красотой со своей подружкой перелива тигра-леопарда: то - движение...
..Раздается в лунной тишине, захватывающими гулкими шагами сказки, напоминая мне...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 26 апреля 2012 — 21:05
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Капля... Слёзы в глазах

... Она, одна, маленькая, блестящая чуть, синим причудливым, оттенком, по-своему милая и тоже чувствующая, родилась, наверное, из светлого и высокого перышка легкости, очень скучая по пестрой и бурлящей земле свысока, с безмятежно-ровного голубизной и покоем неба.
Она мечтала впитать в себя все разнообразие маленького и шумного эха радуги земли, с готовностью и какой-то радостью, тихой надеждой смотрит на будто мило улыбающегося франта-ветра, что, несомненно, поможет ей, такой крошечной, непохожей на других, полюбить мимолетность своей, должно быть, чудно-целительно восхищающей, счастливой жизни на земле...
Но ветер лишь слепо-с силой рассмеялся над ее трепетным, мягко-хрупким сердечком капельки, спрятанный под огромными, неуклюжими тягучими покроями прохлады; только грубо оттолкнул ее в быстрый поток золотисто-мутной речки, то и дело больно оглушавшей каплю своим громким топотом льстивой жадности и криками оскорблений и требований, услуживать пылинкам и пугать их, купать в себе, довольно тяжеленькой, от которых бедняжка-малышка тихонько плакала за неряшливой убогой грядой камней, с тоской осознавая, что уже не сможет вырваться к родному небу, где было ей так тепло и беззаботно...
Но в один миг, среди, этого хаотично рокочущего безудержными стрелками, пересечения теней и призрачных бликов; капля, безнадежно всхлипывая, отчаянно-вынужденно, увидела лучик луны, самый красивый и нежный на свете, аккуратно и, словно волшебным образом, шагающий по ниточке ночного воздуха, легонько пританцовывая и напевая песенку.
Как же захотелось, отчего-то, капле хоть на секунду пообщаться с упоительно-очаровывающим лучиком, подарить ему все сказки, которые она слышала от старух-туч, укрыть от засухи мимолетности и пожертвовать своей влагой ради его жизни, радости и кротко-согревающей красоты, поиграть с ним, подружиться, прикоснуться к нему, всегда любоваться его отражением в своих грузных синих покровах!...
Они только печально вздыхали и смотрели на краткий рассвет и слишком долгий закат, безразлично-наскоро касающихся их, на то, что ветер все черно-назойливо вился вокруг тоненького, крохотного и беззащитного лучика луны, ловко-безжалостно норовя его навсегда забрать, смеясь при этом капле в бессильные глаза, и, сочиняя про нее небылицы, непонятно-жутко отчеканивающиеся какими-то, желанными всем пылинкам зелено-железными бешенными мушками...
Они снисходительно и весьма скупо прилетали и к капле, окрашивая ее жизнь на земле куцыми крошками, другими каплями - холодно-трусливыми, быстротечными друзьями; и грезами о хоть малой доли, пусть ценой и бесконечно-неприятным потаканиям пылинкам, шелковых листиков и бусинок, которыми баловались переменчиво-учтивые приятели ветра; чтобы лучик луны никогда не мрачнел от нестерпимого гула темных ночей и неясных туманов дней...
До чего же красив лучик, что не хотелось капле покидать его и на минуту; все украдкой она смотрела на него, дарила лепестки, что, несомненно, лишь украшали его неповторимо- невыразимо прекрасные глазки!…
С трепетом мечтала о мгновении, когда лучик тихонько заглянет в нее, осознавая внезапно, что лучик луны - это как крохотное, дивно-живое небо, умиляющее своими будто жемчужными искорками и словно алмазными звездочками!...
Но оно, почему-то убежало от капли, в шокирующе-темную глубину; наверняка, наслушавшись сплетен и слухов ветра и испугавшись…
Что и оно, бесценно-прекрасное для капли, может утонуть в ней, неконтролируемо пронзительно закричав и даже непроизвольно ударив каплю, этим глубоко изранив ей сердечко, то, мягко-хрупкое трепетное...
А ведь она только хотела, странно-неизбежно, почувствовать, что может ощутить манящее, благовейное наслаждение от чьего-то, тихого, робкого, порывисто-искреннее отражения в себе и тем самым осознать, что она - не просто пустая частичка потока, которой забавляется бездушный порою ветер…
Что не зря когда-то родилась, наверное, из светлого и высокого перышка легкости, жила на иногда жестко меняющейся масками и шепотом насмешек, земле, что навек несет в своих крупных слоях синевы родное небо, где было ей так тепло и беззаботно, отраженное в лучике луны...

Лепесток... Закатив глазки

... Робко ощущает шаловливую гладь лунных искорок; с досадою вслушиваясь в назойливые крики ночных птиц и шепот букашек (очень хотелось окунуться в сон)...
И вдруг он, маленький и хрупкий, чувствует: небо стало каким-то ярким, усыпанным волшебными искорками неповторимо тонкой нити, причудливо и стремительно извивающейся через всю его ночную синеву, выводя...
Совсем неожиданные для лепестка сюжеты, будто неясной и страшноватой сказки - шипы, спрятанные где-то в глубине непонятного и огромного создания, с шипением выбрались из стройных, мохнатых и тенистых пещер, норовя уколоть его тоненькие, изящно шелковые и раскрашенные, покровы.
Это испугало его и, казалось, радостно-спасительно обнаружил, что спрятался от шипов за... мягкими, удобно тесными, даже чуть душным кроватками странного свойства; все в них что-то возилось и толкалось, шептало то холодноватые оправдания и ослепляющие похвалы, то тихую, теплую правду и живительные замечания.
Лепесток недоуменно и с трепетом испуга осмотрелся: это была кроватка из... лепестков, мистически как будто из зеркала так походивших на него и делившихся с ним игрушками из пыльцы и пирожными из росы; повсюду был сказочно переливающий солнцем навес из травинки, веера из радуги, что сами собой обмахивали; дождь кокетливо дарил ему новые алмазики своих капелек, а убаюкивающе безмятежно и гладко, пели птички и пчелы услужливо хлопотали возле кроватки...
Да только, лишь спустя миг, взгрустнулось лепестку: дождь, пчелы, даже, будто, радуга с солнцем сыпали новыми игрушками и пирожными, комплиментами, поощрениями, вниманием, обмахивали веерами и качали на своих крылышках... лепестков-его отражений; которые только и делали, что лениво лежали (точно прикинувшись бедными и слабыми, брошенными) и глупо улыбались им, незаметно, для него, получив услаждения и отобрав игрушки с пирожными, принялись выталкивать его на холод, на пронзительный ветер.
Он свистел и бил по крохотным ручкам и глазкам лепестка, который тихонько заплакал, дрожа под гулом седой вьюги и с тоской вспоминая бесценные мгновения, когда и дождь, и солнце, и птички были рады ему; пошел куда глазки глядели, вытер их ручкой... и открыл у себя слезинки такой чистоты и красоты, что словно притягивали издали своими кристальными переливами.
Они засверкали на воздухе и заиграли феерическими красками – лепесток робко протянул ручку со слезинками (маленькими, мутно-пестрыми жемчужинками; в которых робко стучали крошечные сердечки и черных листиков тревоги, и нежаще розовых цветочков мечтаний; перевернувшиеся портреты движения и только зарождающееся эхо шагов; серые бабочки разочарований, икристые светлячки надежд) вперед, чистосердечно, с отчаянной надеждой отдавая их всякому, кто просто искренне-лучисто посмотрит в его крохотный дивный мирок, породивший эти капельки.
Уж совсем их не жаль лепестку потому, что их с, каким-то настораживающе-подслеповатым, восторгом бросились рассматривать франт-туман, поигрывающий деловито своим цилиндром, простенькие облака, цепко впившиеся глазами во все новое и блестящее и безразличный лед, скучающе ступающий за всем, чем нужно, чтобы показать важность своих гладей и развлечься от трескота следов Времени.
От них крошечные глазки лепестка смущенно-притихло, спустя мимолетность, уже наблюдали, как туман все напыщенно-наскоро набрасывал громкие слова для описания красоты слезинок (чтобы все знали, какой изумительный лепесток есть); облака трогали их и завидующе-жадновато примерялись, чтобы любой ценой потом достать себе такие же, а, может, и лучше; лед же скупо попробовал слезинки на вкус и брезгливо-оскорбляюще отпрянул, громко распространяясь о том, что они - соленый, невкусный и бесполезный, тусклый яд.
Лепестку... стало пронзительно больно, он отказывался верить в то, что эти моменты касались его мягоньких глаз: облака со смехом унеслись, разбив хрусталь его неповторимо чудных капелек разнося лживые жалобы и сплетни; ветер безжалостно и беспричинно будто резал его тоненькие ручки яростной бранью, отобрав и запачкав непоправимо следы слезинок; а лед, словно ничего и не было, отвернулся и уполз в мрачную и глубокую постоянством темноту.
Очень не хотелось в нее смотреть лепестку: она была слишком неизвестной, а он был таким маленьким и... вовсе не одиноким, не встречал каждый алый лучик дня и каждую звездочку ночи зря (ведь ему, порою надоедало, порою привычно чуть не замечалось; но, в глубине глазок никогда не хотел с этим расставаться и ощущать всегда огни дальних суетливых городов и атмосферу дальних таинственных мест, приносимые утренней прохладой; стрелки эпох и фантасмагорические маски природы, хранящиеся в горах и шпагах закатов, водопадах и канделябрах перемен)
Лепесток ощутил... трепетно-благовейное чувство, что все это вместе с ним, радует его и поддерживает, по-настоящему преданно сопровождая во все грезы и обиды, во все грозы и напевы колыбельки тихого тепла; дарит такие полезные, по-своему красивые и бесценные, ручки, глазки и слезинки (чистые и красивые, сотканные из кристальных переливов); всегда, непонятным и огромным созданием, щедро дружески накинет на него, маленького и тоненького, редкую, защищающую и живительную, шаловливую гладь лунных искорок...
(Добавление)
Крохотные ручки... Язычок

... Заката тихонько убаюкивают и словно укладывают спать; наверное, все на свете - и каждый листик в моем саду, и каждую ступеньку лестниц моего дома, и, незаметно, украдкой, меня тоже...
А я сижу на старенькой скамейке и, признаюсь вам, с некоторым трепетом слушаю их шорох и как будто даже перешептывание: ручки, эти мягонькие, нежно-алые трудяжки вспоминают...
И сейчас о том, как много у них хлопотов (надо быстро-быстро довязать паутинку-одеяльце для лесных веточек и стебельков, аккуратно и красиво успеть расположить бусинки алмазиков-звездочек на бархатно-синем занавесе неба, приглядывать за шаловливыми розочками-облачками, умыть прохладной и чистенькой озерной водичкой соню-луну, чтобы она всегда искристо сияла настоящей феей...).
Да, порою мне кажется, что перо мое чуть покраснеет да и... не сможет припомнить всех забот, с которыми ручки заката спешат справиться!
Вот осторожно ступают шаги тишины и легенького гула ветерка, изредка прерываемая только... ночными голосами и эхо; крохи с неустанными блестящими пальчиками все торопятся приукрасить лес, огоньки далеких городов и...
Вдруг видят - они стали белоснежно сверкающими, одна из ручек изумленно сжимала жемчужный, восхитительно-воздушный веер, а вторая - сапфировую маску, украшенную маленькими рубиновыми и изумрудными бабочками; эти дивные вещи кто-то незримо и бережно подарил им, словно улыбаясь ласковыми бирюзовыми листиками и гладя их серебряно-золотистой дымкой...
Сна, что шелковистой ленточкой укрывает чудную картину сумерек, тщательно вышитую ручками заката... из кристальных капелек задумчивого дождика, из светлых-светлых перышек веселых снежинок, крошечных озорных цветков теплой радуги...
Наверное, втайне от нас, они тоже стремятся радоваться каждому мигу и искренне дружат с забавными, неповторимыми ручками заката, которые желают всем мягких, лучиками сказки, снов...

Белоснежные глазки… Закатив глазки

…Луны тоже вечером готовятся окунуться в что-то дивное и поучительное, что знакомые звездочки-сплетницы называли «сном».
Как же им хотелось тоже укрыться теплым одеялом из облачков и окунуться в него, только…

Вновь не получалось у малышки-Луны уснуть: она и со светлячками на балу танцевала, и на паутинке прыгала до упаду, и играла с маленькими листиками тумана… до того насыщенный досуг у нее, что спать никак не получалось – уж больно громко щекотала ей сияющие ушки музыка бала и не покидали ощущения после веселых забав с друзьями!

Совсем измучилась искристая малютка, поникла круглой головкой, с тоской ощущая свои упрямые глазки, что слипались, а все глядели на кружева синевы, развевающиеся вокруг! И устало побрела Луна к своим старым приятелям – авось они приведут к ней сон.
«Что надо сделать, чтобы кто-то уснул?» – поздоровавшись, спросила она у важного Филина, бездумно ухающего и пялившего круглые глазища в темноту.
«Нужно представить себе стайку чего-нибудь, что бы прыгало через забор, и считать! – вяло отозвался тот, ухая еще громче.
«А может, что-нибудь другое сделать? – призадумалась белая круглая малышка, - А то считать скучно..»
«Ну и думай сама!... А мне некогда!» - вдруг грубо отрезал Филин и продолжил глупо ухать и смотреть в темноту.
Луна пошла дальше, зевая и протирая крохотными ручками все неустающие, наблюдать за всем на свете, глазки – очень ей хотелось спать, а не получалось! По пути ей встретился Дедушка Ой – приветливый, бородатый старичок, пугающий шаловливо путников в лесу.
«Дедушка Ой, - попросила его блестящая малышка, - скажи, пожалуйста, что нужно, чтобы кто-то уснул?...»
«Нужно спеть ему убаюкивающую песенку! – с охотой отозвался Ой и, запнувшись на миг, добавил, - Только, видишь ли, на это умение нужно… А у меня его нет!... Ты уж не сердись на меня, маленькая!...» - и Дедушка Ой, ободряюще погладив Луну, отбежал в чащу, где с азартом снова на разные лады, пугал всех, кого ни опадя.
А малютка-Луна побрела дальше, совсем приуныв и вспоминая, как хорошо кому-то спать и видеть радужные и занимательные сказки; а ведь ей тоже хотелось побывать в них, но… не получалось! И неожиданно она встретила маленькую Комету, что с кислым видом швыряла в лужицу искорки, видимо желая как-нибудь утешиться.
«Почему ты грустишь?» - спросила Луна ее.
«Да есть одна беда у меня… - горячо отозвалась та, - Знаю я много историй, да некому мне их рассказывать!... Вот и кручинюсь!»
«Давай я их послушаю!» - с радостью воскликнула Луна и присела на колыбельку из мохнатых лап елки.
«Спасибо тебе, малышка!... выручила ты меня!... – оживилась Комета, засверкавшая от радости невиданными красками, - За это буду я с тобою дружить и каждый раз рассказывать столько историй, сколько пожелаешь!... Ну, слушай…

И рассказала она Луне, как «жил-был Светлячок. Летал он себе и встретил Паучка – хитрого, жадного и злого. Не знал об этом Светлячок и остановился, увидев, как раскачивается в паутине тот.
- Освободи меня, дружок! – притворно охнул Паучок, задумавший съесть маленького бедняжку.
- А разве ты в беде? – с готовностью спросил Светлячок, осматривая мягкую, послушную сетку из почти прозрачных кружев.
- Да, вот попал я в эту сетку и не могу вырваться!... Помоги мне! – еще громче охнул тот, понарошку стремясь выпутаться из паутины, которую специально набрасывал на себя.
Светлячок, не долго думая, храбро ступил на нити паутины, помогая Паучку выбраться из них. А тот только этого и ждал: как только он ступил на ветку, за которую была привязана паутина, он быстро-быстро побежал вдаль.
- Стой, друг! – жалобно крикнул ему вслед Светлячок, который по-настоящему запутался в ее вязких кружевах. – Ты меня покидаешь?... Почему?...
- Потому, что я хочу кушать! – злобно захохотал Паучок и принялся копаться в своем кармашке на брюшке, чтобы взять нож и убить несчастного доброго малыша. – А ты сам виноват, что попал в паутину, вот и погибай теперь!...
Сказав это, он направился к Светлячку, испуганно съежившемуся на дрожащих серебристых нитях – бедный кроха плакал, звал на помощь и просил Паучка не трогать его, но все было, казалось, напрасным – пузатый и мохнатый хитрюга уже занес над малышом нож.
И тут он, не успев ойкнуть, исчез в каком-то огромном блестящем треугольнике; Светлячок открыл глаза и увидел, что это был клюв Птички, что не побоялась злобной рожицы Паучка и спасла малыша.
Обрадованный, он ощущал, как Птичка распутывает его из паутины, со смешком стыдя при этом всех спрятавшихся букашек, которые «боятся много, а делают мало!». Светлячок хотел было отблагодарить свою спасительницу, но она только легонько ласково дотронулась клювиком до его крылышек и сказала:
- Вот так малыш: учись сначала хорошо разглядеть, а потом уже быстро бежать!... Смотри же, будь осторожен!... Прощай!
И Птичка упорхнула во тьму листьев леса»….

Оттуда, тихими шагами приблизился и сон – мягкий, волшебный сон, что осторожно закрыл глазки Луне и закачал ее в вихре звездного ветерка.
Я видел, как Комета, обрадованная дремой своей новой подружки, балуясь, залила и крыльцо моего дома жемчужными капельками, а листья моего сада – и вовсе алмазной росой…

Как же замечательно, скажу вам, видеть это – переливающиеся словно зернышками сапфира, траву с душистыми цветами, бледную радугу темных тучек, танцующих над моей головой и… Луну, счастливо, тоненько посапывающую тихим-тихим гулом своим светлых бусинок, незаметно крадущихся на землю и рассказывающих нам все те истории, что несет ее дивный сон шаловливым хвостиком Кометы к ее чудным, белоснежным глазкам…
(Добавление)
Странность... Подмигивание

…Тихонько глянула мне из-за занавеса Времени, которое, как всегда, не предупредило о ее подкрадывании; необычный лунный свет словно рисовал в то мгновение на окне, затуманенном призрачными дуновениями какой-то далекой, таинственной прохлады и мерцаниями шепчущих огоньков ночного города; причудливые иероглифы, шаги буквально фантасмагорических созданий в блестящих туниках и невиданных коронах, искристый снег ослепительного солнца, тени смешных мохнатых, важных и сонливых, животных, мистические здания в обьеме замкнутых углов и тонеллей...
Даже трудно было поверить, что все это мне посчастливиться увидеть; и я, едва-едва отряхнувшись от феерии прошлых сумеречных выходок окна, с энтузиазмом отправилась к машине - необходимо было наблюдать раскопки. Но... немного стало грустно и кисло, терпя сипение машины всю поездку, что словно намеревалась обогнать Время, брыкаясь во все стороны; никогда не подумала, что так захочеться покинуть этот жуткий, воющий шинами, агрегат и ступить на песок; мотонно приветствующий гулами дюн...
Раскопки начались, зачем-то нестерпимо жжужа о своей скучности - по всей площадке стучали, гремели, лязгали инструменты и... экзотическими бобами и крупами рассыпались неумолкающие говоры будто всех стран Востока, я невольно пугалась их раскатов эхо и чувствовала себя участницей великого вавилонского рождения народов; робко стоящей перед его высоченной башней...
Я завороженно захожу в ее лабиринты и... не могу произнести ни слова - перед глазами словно алмазные мозайки плит и высокие стены, тщательно скрывающие сокровища за жемчужными занавесами и легкими, отодвигающимися дверцами из тонкого, буквально радужного стекла.
Любопытство само толкает меня заглянуть за их переливающиеся узоры и... я обнаруживаю там три статуи - одна, по всей видимости, служанка, вся в парчовых шарфах и сапфировых браслетах, стояла на коленях и подавала поднос из белого золота, пестрящий заманчиво пахнущими яствами.
Другая, очевидно, ребенок из семьи мастеров-рукодельцев, гордо подносила к моим глазам сотворенную куколку, разодетую и... грязную, укутанную паутиной.
Третья статуя - дивный, молодой человек, в фанстастическом, богатом облачении, не обращал внимания ни на, казалось, рассерженно насмехавшуюся куклу, ни на как-то черновато-туманно ослепляющие яства; тихонько вчитывался в папирусы, на которых...
Честное слово, я видела это - искрящимися тумана радуги проходили эпохи, отчетливо слышался тик стрелок и хаотичное метание света, теней в пересеченных линиях отражений пирамид, дворцов; виднелись то строгие ряды крепких, затянутых в ремни и пояса, воинов с причудливыми, совсем незнакомыми мне, оружиями; то пестрые кружева полумрака, мистических ароматов и картинами из мрамора, изображающими крылатого, могучего Правителя, Великую Черепаху с детенышем, украшенных коронами с рубиновыми подвесками, ошейниками и браслетами, кованными на военный лад, маленькое глинянное существо, беспрестанно пищавшего, требовавшего внимания и пищи, недобро сверкающего сморщенными глазками; то ослепляющие зеркально-бриллиантовыми бликами заллы, залиные сверканием нарядов девушек, кружащихся в танце и поющих под усыпляющую музыку!
Страх и таинственное величие момента настойчиво шептало быть внимательной, тихо наблюдать это диво; а глубоко во мне... противно пискнул желудок, щекочуще дергая руку взять с подноса статуи служанки хоть кусочек яств.
Я пыталась отвлечь себя от этой стыдноватой идеи, торопливо отскочив от статуи с искушающим подносом, прогуливаясь по корридорам невозможного здания, отмечая свисающие с потолка цепи изумрудных бусинок, странные росписи, словно вырезанные слоновой костью, скучающе дотрагиваясь до кустиков из сверкающих перьев экзотических птиц, щурясь от сумеречного мерцания чего-то магического, вздрагивая от постоянных, словно бродящих по невероятному зданию, отголосков чьих-то волшебных переливов, стука капель, голосов и от холода.
Неясное, оно окружало, тянулось ко мне лунными дорожками, от спрятанных во тьме, лестниц, звездными лучиками едва видневшихся дверей, солнечными паутинками тумана и все убаюкивало, одурманивало прохладным ветром, кокетливо щиплющими снежными пылинками, шелестом листиков теней; это становилось сводящим с ума, мне страстно захотелось вырвать куколку из детских, чуть мрачных, все умеющиих, рук второй статуи и поджечь ее, чтобы выйти из этого химернейшего здания, а после - никогда о нем не вспоминать.
С этой мыслью я усердно принялась хватать мелькающие тут и там огоньки, будто очертания бабочек или светлячков, хихикающих искристым шуршанием крылышек, сотканных из лунных снежинок; они же не дались в руки, исчезая в перекрестках, обжигая пальцы, корча рожи и оглушая бесконечным чириканием...
И я теряюсь, почти падаю на маленькие, пестрые шелковые подушки; что, вместе с тонкими огромными коврами и гладкими, тоненькими, ленточками, откуда-то умудрялись объявляться под мои, скользящие, спотыкающиеся и заплетающиеся, ноги - мне было жутко, тревожно; быть может, потому, что среди всех, мягко скажем, странноватостей, каким-то образом слышалось приближение каравана, крики птиц, крадущийся дождь!
Нечто в подсознании колит в сердце закричать и разразиться ауканьем, но... Мой голос предательски-плаксиво улетучивается; я вдруг успокаиваюсь и понимаю - что-то меня уже крайне раздражает, с головой же погружаюсь в вежливую лень и инертное расслабление на подушках... что ж это такое?!
Когда мною допустилось это чувство при котором уже не хочется пересиливать голосом настойчивое эхо голосов, а с трепетом изучать, немного безвкусно понатыканные во всех поворотах, углах и, впрочем, местах, глазами вазы, кувшины, ларцы, сундуки с драгоценностями и трубками - ни капли интереса нет?
Мне отчетливо припоминается: в руках у статуи молодого человека есть манускрипт, в котором витают эпохи, стрелки, пути...мысль пронзительно блеснула, подняв меня с подушек: "Я выберусь отсюда, надо только отобрать у статуи бумажку и взглянуть в нее, там наверняка показан выход из этой фантасмагории!"
Я беру свиток из замерших рук молодого человека, старательно пытаясь разглядеть путь домой, как... мне этого не могло послышаться(!) - статуя служанки вдруг говорит:
"Что, поела без спроса, значит, и даром, с чужого стола!... А теперь и язык проглотила - сказать "спасибо" лень?!... Да такие, как ты, век должны оставаться тут и прощения просить у меня, за такое поведение!...Не пущу!!!..."
Не успела я и рта шокировано открыть, как запищала статуя ребенка мастеров:
" Хих!... Вы поглядите на нее: отобрала у меня единственное творение, любимую игрушку, мою куколку - и еще невинно глазки строит?!!... А ты ее делала?!... Ты в нее душу, творчество и все умение вкладывала?!... Да за то, что ты сделала, ты у меня будешь до скончания Времени новых куколок делать!!... Вот и..сиди здесь!!".
Я даже не предпринимала попытку спрятать глаза и руками, на которые метко-едкими иголками громыхали укоры статуй ребенка и служанки, только ждала слов статуи молодого человека - как они с почтенным благовеением отмечали, "сына Света".
Он же, привстав с золотистого трона, украшенного лунными завитками и туманно-звездными искорками, поманил меня рукою к себе; я, ощущая дрожь в руках и душе, пошла, не отрывая взгляда от его добрых, внимательных глаз, зачем-то подчеркнутых темными-темными блестящими ниточками... гадливо чуть покривившимися на возмущения и отчитывания служанки и ребенка.
"Ну что вы так шумите?... Некрасиво!...- тихо, ласково пожурил он их. - Это же наша гостья, мы не должны жалеть угощений и подарков для наших гостей, верно?..."
"Да, сын Света!" - в один голос ответили притихшие статуи.
"Хорошо.. - с усмешкой кивнул молодой человек и мягко протянул... мне папирусы со словами:
"Возьми; тебе ведь хочется домой!.. Бери, бери!... Мне для тебя ничего не жалко!... Не сердись на них, это привычка у них просто шуметь!... - он дружески подмигнул, - Я всегда тебе рад, поверь... Не бойся, ведь, знаешь, я тебя..."
"...Сейчас лопатой прихлопну!!" - над моей головой внезапно прорезалась молния голоса начальника раскопок.
Я встрепенулась и осмотрелась по сторонам: все также экзотическими бобами рассыпались отовсюду говоры Востока, гулом подземелий громыхали, визжали, цокотали интсрументы, рой жаркого ветра пресно и однообразно проносился над площадкой, скупо отцеживая среди шума ор начальника:
"Все тут пашут, как проклятые, а ты все у одной пирамиды возишься!!... Да положи ты, наконец, этот обломок статуи с божеством!!... И что за ничтожное чучелко, свитки?!...Откуда только тебя это угораздило приволочь?!!... Что за девчонка?!!...".
Отдуваясь, начальник свирепо оттолкнул меня, расстерянно, словно из собственного, ожившего замка грезы вывалившуюся, и устремился передразнивать павлинов неистовым криком на других участников экспедиции (это было дело чести для него).
А мне все не давал покоя чем-то знакомый отзвук голосов, дождя и снежного по-лунному ветра, будто доносящийся из пирамиды, возле которой я стояла, стыдливо-яростно, про себя, дерграя от чего-то занемевшие ноги и руки, отчетливо слыша понукания и завывания начальника, пулеметный быстротою, многоголосый хаотичный хор рабочих.
Ведь... передо мною стояли величественные, совсем живые, манящие лабиринты странности - сказочного здания, деловито надутые губки статуи служанки, смешные недовольные глазки статуи ребенка мастеров и загадочные, теплые глаза статуи молодого человека, обрамленные переливами света не то солнца, не то звезд, не то луны; его непосредственно-светлые шаги и голос, тихо-тихо сказавший: "Я всегда тебе рад, поверь... Не бойся, ведь, знаешь, я тебя..."

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 27 апреля 2012 — 21:56
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Другой час полночи...

...Терпеливо открывает двери в свой мир (он, быть может, еще теснее и пронзительнее лунными листьями, чем тот, к которому привык).
Для меня же нет... никакой разницы меж этими сущностями - словно они меня не касаются: все было, как всегда, наверное, ничем не примечательным и весьма неоригинальным.
Впрочем, что мне за дело до всего этого, ведь... как здорово - стою себе у окна и курю, нежусь в современности; разве не счастье...
Вот так стоять, вдыхать оцепеняющие клубы дыма и чувствовать его восхитительно-резко манящий вкус, смотреть в сумеречную канву города, вяло развлекающую своими огнями и тенями, и ощущать пестрый гул сегодняшней мимолетности?
В ней даже пресыщаешься потоком всяких мечтаний и обещаний, что настырно гудели с бледно-голубой полумрака, невольно перебирающего играючи - как утомил этот кислотный сон! - мои мысли с быстротой перевернутых бликов...
Они больше не ласкают взгляд, мигом из кляксы зачеркнутых и переписанных страниц, нагромождая искаженные нити радуги, жадно поглощающие все и отталкивающие от всего, только бы...
Не обращать внимания на их жалобный капризностью шелест да и... не подумаю, ведь хочется одно: стоять у окна, всматриваясь в ускользающие машины, шаги, взгляды, и осязать это дивное блаженство от сигарет, лишь...
Издалека, за спиной, тихим голосом доносится внезапно голос, что говорит - мне нужно беречь свой "цвет лилии, крохотный, а щемяще, чудно трепещущий".
Его эхо незвано словно подкрепилось призрачными очертаниями лилии из клубов дыма, в которых чуть тепло поблескивала настоящая звезда, улыбка, всегда готовые принять глазки кого-то знакомого, и я...
Усмехаюсь, наотмашь кивая им: "цвет лилии"... смешно даже, старомодно, скучно, как сонные струны белых баллад; обойдусь и без него, ведь тоже имею счастье стоять у окна, наблюдать и забавляться перебегающими перекрестками синевы, вкушать упоительный дурман пепла.
Он щекочет жгучими ослепляющими крупицами - я смеюсь: до чего же здорово утопать в этом - в "мгновении сегодня", оно-то красочно, ритмично-феерично заглушает быстрые, бледно-белоснежными паутинками, ноты голоса сзади о моих беспечных шажках по вихрю осколков, что вот-вот оттенят, изуродуют, искалечат "последний, крошечный листок"!
Эти слова для меня ничего не значат, уж слишком много пафоса и перепутанных дуновений экстаза и рассудка, или... все то слишком долго скалилось мне шелковыми клыками а теперь цепко, с наслаждением терзает; но что может меня одергивать столь раздражающе, если кругом - полумрак комнаты закрытой двери, мерцания в ледяной грани стекла и чувство легкого, пьянящего шуршания угольков сигарет...
Или вот оно - роскошная, острая спираль "сегодня - и больше никогда"? Судорожно припоминаю момент, с которого меня стали преследовать эти толки о "фее, которая не отдаст подарков назад" заключающие в тяжелые объятья мое сознание: когда это было - сегодня, вчера, в прошлый месяц...
Когда тоже было "сегодня", также кружились вокруг огни ночного города, навязчиво шептали что-то страницы и бледно-голубой полумрак, вызывало восторг, казалось, всем на свете смакование скомканной реальности сигарет? Это...
И сейчас! Меня незвано укрывает пустота внутри, в глубине... куда не хочется смотреть, чтобы не обернуться на улетающие закаты, стук сердечка кого-то близкого, на себя; понимаю, изумительно, живительно - все ведь это есть, рядом, за...
Кисеей медленно сковывающего какой-то неприятно неотступной негой дыма, обрывками фольги окна, за бледно-голубым полумраком и страницами; это ведь так просто, так откуда же горечь или тоска по чему-то ускользающему, что это...
Я буквально руками отталкиваю черно-липкий дождь пепла, отмахиваюсь от окна, спешу выйти, от всего этого бледно-голубого, перепачканного грязными блестками, вихря?...
Он тянет ко мне каменные снегом руки... это невозможно - я падаю, теряюсь в знакомых углах теней, вопрошаю шокировано голоса, но… нет, повсюду только наползает притворно-любезное, самое жуткое "сегодня", "современность", "сейчас - и больше никогда"...
Во мне... и вне меня… все жжет льдом, черными, в удовольствие сжимающими меня, руками, поспешно хватаюсь за горло - что-то в нем бьется, просится из неведомой дали наружу, на свежий и теплый свет, что-то...
Словно... другой час полночи...
Терпеливо открывает двери в свой мир; он, быть может, бескрайнее и пронзительнее лунными листьями...
(Добавление)
Осколок мечты… Растерялся

…Сверкает издали, словно смеется над моими уставшими, невидимыми глазами. Я больше не тревожу улетвшее дуновение грезы о нем, он сделал мне слишком больно!
Вы все ходите по твердой, сероватой, но теплой земле и ворчите, что прикованы глазами к окну с мрачными каплями, что вам так и не позволено хоть раз, без трат и усилий, взвиться в воздух высоко и облететь весь мир, как мне…
О, не завидуйте мне, не надо! Мое существование ничем не краше вашего, поверьте: я встаю из колючих льдин в далеком, пронзительном холодом, краю; спешу за горизонт, к теплу, к ярким краскам, к оживленному шуму джунглей и городов, дивам стеклянным и мимолетно-трепещущим, к гулу шагов и ищущим глазам, к новому, невиданному, вдаль…
… И в один миг я осознал – все уже, кажется, давно открыто, придумано, все превратилось в наляпистый вихрь кислотной радуги и утомляющих эхо; мне стыдно за это мгновение, но… тогда я почувствовал жгучее падение сквозь плотное стекло какой-то леденящей цикличности и разочарования… Признаюсь, в те секунды я судорожно искал сознанием истоки своего существования и не мог найти их, что бросало меня в морозную дрожь и плаксивое уныние с растерянностью…
Что-то внутри стучало во все закрытые двери смятения, напоминая, что ничего не остается, как преодолевать новые снега, дожди, потоки пыли, листьев. Я вдруг ощутил пустоту, которая саднила и без умолку хихикала над моими незатянутыми ранками после падения под стекло хаотичности; жутко хотелось от этого отвлечься, забыть… впереди, внизу мелькали искаженные зеркала туманов то древнего храма, то немыслимого высотного, ослепляющего своим сиюминутным блеском, здания. Взгляд с вялым любопытством и почти неподвижным интересом отмечал то сверкающие дамские диковинные наряды, то ржавые, потертые пылью и паутиной колокола…
На самом деле, все это так же быстро начинает нестерпимо докучать, как и радужно окрылять мечтами и сыплющимся песком белой сласти: и вот я снова с мучительным поиском в сознании брожу по крутым лестницам замков и тоскливо поглядываю на панораму из дюн и пирамид с высоты короны песчаной статуи Древнего Хранителя. Проскитавшись еще словно целую вечность, внезапно мои глаза отыскивают тоненькую фигурку, одетую в просторное простенькое платье, стоящую наверху почти бесконечной лестницы.
Почему раньше мне не встречалась эта тихое, задумчивое личико, как-то странно сосредоточенно глядящее на жутковатый ряд ступеней, на которых незримо подкрадывались тени и светящиеся очертания. Я неслышно приблизился к нему и осторожно провел рукой по крохотной мягонькой щечке – что-то предельно знакомое, прохладное, вкуса поникшего моря, прожгло меня насквозь; что это?....
К чему луна снова открыла свое безразлично-гладкое для всех лицо и осветила блеск молний, шорох шагов – тени с очертаниями засмеялись в голос и стремительнее побежали к светло-голубым глазкам, будто радующимся их нашествию; мне же что-то не давало покоя и не толкало механически напрячь невесомые мышцы и помчаться по воздуху дальше, лениво покачиваясь по возможности на облаках, усыпляясь мерцающими звездами; я не мог об этом думать – что-то толкало меня закрыть собою эти незнакомые и, в то же время, близкие мне, дивные дрожащие в тонком холодке, ручки и ножки, развевающиеся волосики и подолы чудного платья?…
…Что за пронзительно-шокирующий миг – загадочный алый ротик вдруг открылся, словно желая что-то спросить или будто умоляя о чем-то, а потом звонко-торопливо рассмеялся, с призвуками того отголоска, что до сих пор колет неизлечимо все мое существо; страшно-вынужденно дергая ручками и неумело хаотично пританцовывая?
Гадко сковывала неподвижность мое собственное тело, я, как завороженный смотрел на все это, не понимая, что… тени с очертаниями, эти черно-красные, раскаленно-ледяные творения, бешено завывающих, листьев ночи, уже схватили таинственные тоненькие суставы и принялись усердно играться с ними, дико дергая в буквально неестественном плясе. Я не мог больше сдерживать себя и изо всех сил рванулся из сковывающей паутины онемения к ним, резко упавшим на холодные плиты и, не переставая смеяться с, раздирающим, меня и сейчас, тем призвуком, стали кататься, лихорадочно рывками ползать и корчиться, будто какие-то удушающие, глубокой тьмы, тяжестью цепи набрасывались на них!...
Я неконтролируемо, подхлестываемый горьким отчаянием, закричал хрупкой фигурке, бьющейся словно в агонии, мокрой и дрожащей, на мерзко-неминуемо близком расстоянии от края лестницы: «Постой, не шевелись!!!.... Ты же упадешь!!... Не троньте ее, сгиньте!!...». И, грянул гром, заглушивший болезненно-непрекращающийся смех и, бьющий меня изнутри и сегодня, отголосок, на миг усыпивший меня, почти опьяневшего от настырного щиплющего вкуса хаоса и непонятности, любезно кружащего меня в неуклюжем танце…
…Когда он рассеялся, мне стало легко, по лицу побежали согревающие светлые лучики – настал день, ободряюще нашептывающий мне встряхнуться и отправиться в путь, к новым далям, свежим впечатлениям; я почти повиновался ему, как что-то осадило меня словно жалом памяти и я обернулся назад…
В конце лестницы мирно дремала истощившаяся за, бренную скрежетом марев, ночь фигурка, платье которой как-то печально потускнело и озарилось знаменательно-трагичной упрямо-медленной ленточкой зари, я ощутил позор от осознания своего бездействия… Я просто пустое создание, раз не приношу живительно-светлого движения…
Тяжело я подошел к фигурке и, на прощание, легонько уложил рукой растрепанные волосики; далее оставалось… бежать куда-нибудь, странно, но именно так! У меня теперь нет мечты, можете мне не ухмыляться злорадно - в этом нет ничего упоительного, успокаивающего или облагораживающего; мне трудно, осмелюсь сказать – страшно, от того, что я слушаю собственное эхо, неясное, как марево…
И все же… что-то блещет на закате, очевидно, какая-нибудь из ваших навязчиво кричащих «гордостей»; волочусь взглянуть на это и… замираю – передо мною, в легко-чарующей свободе, танцует фигурка, искристая своим чуть чудно посветлевшим платьем, она зовет меня «снова погладить волосы, это приятно… хочется, чтобы я всегда был рядом и ладил ей волосы…».
Лечу и не чувствую бледных-бледных звезд, задетых туманом и торопливо-сонными шагами города, боюсь прикоснуться к этой воздушной розовой паутинке, благовейно и невыразимо приятно вновь окутывающей меня; стремительно просекаю воздух, как никогда с энтузиазмом подхватывая пушистые зонтики одуванчиков и шаловливо сыпля их на зазевавшихся горожан, наблюдая, как впервые, переливающиеся блики, будто дружески подмигивающих, зеркал окон...
…Я случайно заглянул в одно из них и, присмотревшись, вдруг проводил взглядом удаляющуюся куда-то… глубоко внутрь меня фигурку, что секунду назад кружилась и смеялась будто в шаге от моих глаз!... Мне тепло и грустно, что же это было, куда идти, чтобы снова увидеть эти маленькие, блестящие светлым-светлым небом, глазки? Лишь вспоминать… укрепляюще-легонько это качает в милой радужной карусели, из которой не хочется выбираться и… лишь это!...
Не надо хмуриться и тыкать в меня пальцем, не… завидуйте мне – я лишь храню осколок своей мимолетно-волшебной мечты…
(Добавление)
Иней луны... Язычок


... со мной!
Остальное все - долой!..."

- Вот такую песенку очень любил напевать Арлен - юноша одной страны, славившейся дивными видами и происшествиями. Человеком он был, честно скажу вам, неплохим - веселым, ласковым, мечтательным, затейливым; к тому же не было ни у кого такого дивного цвета, загадочно выглядящего, лица, таких сине-зеленых темных глаз, как у Арлена.
Да только не любил этот юноша ничего, кроме как достать найденный чудный осколок зеркала, так и отливающий лунными узорами и все глядеть, глядеть в него.
Помнится мне, еще были у Арлена и друзья, и вздыхающие о нем девушки, готовые идти за нам на край света; да вот...
Как нашел он осколок зеркала, причудливым треугольником вмещающим его, необыкновенного цвета, лицо - стали ему друзья в тягость, а на девушек он и смотреть не думал: все вынет осколок, протрет его рукой аккуратно и радуется себе, что отражение его словно щекочут крохотные лунные бабочки и листики!
"Арлен, развлеки нас своими веселыми фокусами!... Погуляй с нами..." - просят его друзья.
- Забавляй их, утешай... - ворчит лишь тихо юноша, не отрывая глаз от осколка зеркала, - А вы, небось, только примазываетесь!... Потом возьмете - и осколок мой заберете!... Ну уж, не дам вам его... Сами гуляйте!!...
"Милый Арлен! Посмотри, какой мы венок тебе сплели!... - звали его девушки. - Какую куколку хотим подарить!... Пожалуйста, посмотри!..."
- Больно надо! - не оборачиваясь, отмахивается юноша, любовно гладя осколок, жадновато-крепко сжатый в руках. - Что мне ваши венки? Они со мною лунными искорками не поиграют и не покажут меня (пусть и на миг) там и кем я захочу!... Вот осколок, который все это может сделать - ценность, а от ваших "подарков" только ссор! Не нужны они мне!...
И так оттолкнул от себя Арлен самых терпеливых и верных друзей и всех, тайно влюбленных в него, девушек; все гадали и сердились, сплетничали, что "за волшебную стекляшку Арлен сердце отдал в темный плен черного льда".
Но никто не знал, что чудесный осколок зеркала потеряла Фрейя - Звездная Рукодельница, рассеянно все вышивающая туманные паутинки и вытачивающая из синевы радужных бусинок-светлячков.
Долго забавило Фрейю упрямство и напыщенность Арлена; как в порыве удовольствия от вглядывания в полумрак, мерцающего луной, осколка он подбирал, жмурясь от наслаждения, напевы. Как фыркал юноша на оклики знакомых и топал ногами на, словно даже, стрелки часов, заботливо и неутомимо шуршащих и пытавшихся отвлечь от обожаемого занятия.
Но, спустя некоторое время, когда даже ночные птицы умолкали, опасаясь оглушаться криком Арлена, Фрейя предстала перед ним, в грозном и величественном молчании.
"Арлен! - чуть ли не шепнула она, стеснительно переминаясь с ноги на ногу, - Верни мое зеркальце и вспомни про друзей!... По-хорошему прошу..."
Юноша лишь лениво перевел глаза, в которых давно сияло не небо и синие чудные леса страны, не друзья и девушки; а его отражение, нежащееся в лунных цветочках и снежинках.
- А то что? - легкомысленно хмыкнул он, торопливо спрятав осколок за пазуху своего плаща, - Не то что ты мне сделаешь?... Наколдуешь так, чтобы друзья мои день и ночь топтались вокруг меня? Или вонзишь мне осколок в сердце?...
Он высокомерно отвернулся и, исподтишка хохоча, поспешно пошел в сторону башен своего замка, который радушно скрипнул воротами, зная, как хозяин хлопает ими и погружается в разглядывание отражения в осколке.
Фрейя от легкого шока отпрянула, после - решительно шагнула к Арлену.
- Нет, я не стану причинять тебе заметную боль! - снисходительно улыбнувшись, вкрадчиво произнесла она, - Но, не гневись, отголосок ее тебе все же явиться!... Прощай!...
И я увидел, как появился маленький портрет Арлена в ее руках, странно-насыщенно сияющий красками и чуть моргающий и усмехающийся своему, по-живому оторопевшему на миг, двойнику.
Фрейя исчезла, вместе с нею пропало и удивление юноши, благовейно ощутившего тишину крайне знакомого одиночества и острое прижимание к его груди... осколка за пазухой.
Со cчастливым вздохом Арлен вытащил из складок плаща своего маленького зеркального приятеля, чтобы вновь забыть все на свете, глядя на свое отражение в лунных жемчужинках и травинках, взглянул в осколок и...
Признаюсь, не слышал, чтобы он так отчаянно и пронзительно закричал: вместо необычно-красивого цвета лица, сине-зеленых дивных глаз юноша видел свои серо-бело-бежеватые черты, чуть стеклянно блестящие, темные-темные глаза без отблеска цвета, едва прозрачно изучающие тепло розового солнышка и мягкость шоколадного ветерка страны!
Арлен взволнованно все тер осколок, надеясь, что легко-радостные малыши - лунные букашки и зверьки готовы принять его и таким, что они снова покажутся и погладят его темные, опечалено-растрепанные пряди.
Но после столь жутковатых событий они презрительно шикнули из стенок осколка и... оно треснуло, хмуро помутнев.
"На что я тратил свое сердце? - призадумался Арлен, побродив по, вдруг непривычно-опустевшему, замку и с грустью боли вспоминая, как его приглашали погулять друзья, как преподносили подарки девушки и упрашивала вовремя оглянуться Фрейя. - Я подался заманчивым ручьям безумия гордости и так дрожал над пустой стекляшкой!... А что она мне дала, кроме незаметных, но самых глубоких и терзающих порезов?...".
Эти мысли юноши доносятся до меня и сейчас, в шелесте баловней-листьев моего сада и скрипе ворчуньей-дверей моего дома, вновь опуская на приветливую старенькую скамейку для того, чтобы... подумать: почему, в одну ночь изумрудно-алмазный дождик страны притих, изумляясь капелькам, тоскливо и нехотя спускающимся по чьим-то давно знакомым и... оставленным, забытым всеми, серо-бело-бежеватым щекам.
И в один миг они снова стали такими, что, порою, мое перо останавливается и задумчиво вспушивается, не зная слов для правдивой точности описания их милой и загадочной чудесности.
Знайте, то штрихи крохотного портрета Арлена бережно и восторженно взгромоздились красками и блеском на глаза, лицо, всего хозяина (правда, чего скрывать, не без забот Фрейи).
Меня зовут малюсенькие лунные бабочки и облачка сна, в котором... и вы сможете узнать, как трепетно слушает юноша на прогулке друзей и как горячо он благодарит девушек за подарки; спасительно и тихонько оставив где-то далеко, за осколком зеркала Фрейи, мистически завораживающие мотивчики инея луны...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 28 апреля 2012 — 14:34
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Сладость Закатив глазки

Только забылась она в тревожной дреме, как ее разбудило ржание лошадей. Девушка тут же бодро вскочила с постели и побежала во двор…
…Как только она открыла дверь, он застыла в удивлении: исчезла куцая трава и пыльные расстеленные попоны, исчезло хмурое, серое небо. Двор был заполнен солнечным искрящимся светом, изумрудным ковром из душистых цветов и шелковых травинок.
Животные, бегающие и игравшие по двору, светились здоровьем и радостью. И не было в их взглядах боли, обиды на жизнь и слабой надежды на приход теплого сердца, которое полюбит их.
В бусинках глаз зверушек появился некая, почти стеклянная, довольность и нега. И исчезли раны, синяки, разбухшие вены и тусклая, склеившаяся шерсть. Все животные были либо детенышами, либо в самом рассвете сил и молодости, с переливающимися на солнце шкурками, пушистым мехом и гривами, с крепкими, бодрыми ногами.
«Как хорошо, что я к ним пришла! – обрадовалась Камели и пулей кинулась и обитателям двора, - Они даже и похорошели!.... Как они мне рады, какие они все-таки лапочки!...»
Она принялась вновь ласкать и утешать буквально облепивших ее, счастливых ее присутствием, животных. Вдруг девушка услышала необычно звучащие слова:
- Вот ты и попала в Лучший мир, Камели!
Она обернулась: перед ней стоял Сэм, абсолютно изменившийся: он стал сияющим малиновым мундиром и красовавшимся, таково же цвета бархатным цилиндром с синей стеклянной линзой посередине.
Сэм почему-то улыбался и приветливо угощал подносом, полным сладостей – шоколадок, печенья, пирожных, леденцов…. Хотя Камели его запомнила хмурым типом, крепко вцепившимся в нелепые консервативные принципы скупости и практичности.
- Как, Лучший мир все же существует? – удивленно спросила девушка, охотно смакуя шоколад.
- Конечно! – заверил ее Сэм, - и теперь мы – он указал на приветливо тянущихся к Камели животных, - будем делать все возможное, чтобы ты стала, наконец, счастливой!.... Ведь для этого и существует Лучший мир, не правда ли?
- А где мой кролик? – спросила нетерпеливо девушка, с изумлением оглядывая свое новое пышное, кремовое платье с бриллиантовой нашивкой.
- Ждет тебя в комнате – загадочно ответил Сэм, поглаживая ближайшего щенка.
Приятно удивленная сменившейся, дивной обстановкой, Камели торопливо юркнула в свою комнату и буквально ошеломилась: вместо весьма неоригинального и убогого комода, криво повешенного зеркала и скрипучей ободранной кровати стояла восхитительная кровать с легким балдахином, трюмо, заставленное косметикой, щетками и шкатулками с драгоценностями. А в углу появился утонченный шкаф, до отказа заполненный изящными статуэтками, яркими корешками книг и мягкими игрушками в виде мишек, зайчиков и щенков разных нежных расцветок.
Исследовав комнату и наигравшись с кроликом, верно ожидающим на подушках кровати, Камели неожиданно вздрогнула: из темного угла выделилась фигура, обернутая в темно-фиолетовый плащ. Эта фигура напоминала Оскара, только он был еще бледнее, еще темнее были его глаза и неестественно алыми губы. Внешность Оскара настолько шокировала Камели, что она, не дожидаясь, пока тот откроет рот, завопила:
- Мистер Нортон, идите сюда!...
(Добавление)
Власть богатства Ниндзя

Монотонный голос экскурсовода, сыпающий неинтересными фактами, заставлял Мэри думать о том, что деньги потраченны зря и единственное удовольствие от совместных экскурсий с родичами – глазеть на памятники культуры и стараться не потеряться из виду безразличного скалада дяди Томаса.
Он бездумно уставился на древний замок, который манил к себе. Любопытство и благовейный страх, казалось, овладели все компанией.
- Давайте исследуем его! – предложила Мэри, горя от любопытства.
- Нет! – отрезал дядя Томас, указывая на табличку («Осторожно! Опасность!..»), - Видишь, хозяева замка не желают, чтобы их беспокоили!
«Какая чушь! – со вздохом подумала его племянница, тоскливо уставившись на газонные травинки, - В замке не может быть опасности!... По крайней мере, в этом: иначе бы его не построили так заметно для жителей города!...»
- Ну, ты идешь к машине, или нет? – сердито прервал ее мысли дядя, - Мы вообще-то домой собираемся!... Пошевеливайся!
Мэри упрямо встала ближе к замку и надулась: она не любила родичей. Кроме того ей ну умереть как хотелось исследовать дворец.
- Сама подойдешь! – с явной злобой отрезал Томас и важно повел свою свиту – семью и друзей в сторону машини, бросив на прощание, - В конце концов, не маленькая: если что - позвонишь!....
По-детски беспечно скорчив ему вслед гриммасу, Мэри радостно побежала в сторону манящего ее строения. Она постучала в увесистые двери: никто не отзывался. «Замок явно заброшенный! – с радостью подумала она, - Вот здорово!...». Девушка бесстрашно вошла в громоздкую, темную щель.
Неожиданно для нее теплый сумрак внутри замка явно подсказывал о его заселенности. Не успела Мэри непроизвольно разочарованно бросить: «Эх, прав был мой несносный дядюшка!...», как послышался шорох бумаги. Она пригляделась: в весьма простеньком углу обширного хола мигала свечка на канцелярском столе, за котором прилежно скрипела пером человеческая фигура.
Девушка вдруг почувствовала искреннюю радость от того, что нашла себе собеседника. Потому она резво подбежала к столу, бодро спросив:
- Что за средневековые нравы тут у Вас!... Хотите, я дам Вам ручку? Поверьте, это гораздо удобнее!...
- Дивное творение человека! – отчего-то произнес в ответ ей тихий мужской голос и говорящий повернул свое лицо. Мэри невольно отпрянула в сторону: лицо молодого брюнета было обезображенно различными порезами, ранами, синякамии какими-то странными, неестественными морщинами. Брюнет почувствовал отвращение и брезгливость к своей персоне и обреченно вздохнув, опустил голову.
Девушке стало стыдно и низко за мимолетный импульс. Чтобы залечить юноше раны, она поспешно вынула из кармана подаренную ее «щедрым» дядюшкой скудную булку, ту, которую она ненавидела.
- У Вас лицо такое голодное! – робко заметила Мэри, - Что же за нелюди Вас содержат!?.... Возьмите, прошу! Я ее все равно не люблю!
Мягкий тон ее голоса, казалось, согрел душу брюнету: он робко заулыбался и, аккуратно кусая булку, возвразил:
- Ее светлость щедра и доброжелательна!.... Впрочем, я счастлив, что она еще не получила с меня своей цели!...
Необычные фразы незнакомца привели Мэри в порыв всесметающего, возбужденного интереса С интересом и робкой опаской оглядывая юношу, она немедленно принялась изливать свое любопытство вопросами:
- Королева? Тут есть живая королева?.... А что она от Вас хочет?
Неведомые силы толкнули незнакомца оглянуться по сторонам и прошептать:
- Это ее тайна!.... Обычно за такое очень плохо приходиться, но, ради Вас, я готов….
- Проститься с жизнью, что ли? – ввизгливо заключил женский голос, явно подслушивающий из тьмы залы, - Ты вообще страх потерях, Уно!?.... Немедленно проведи эту милейшую особу в наши гостинные, дворецкий несчастный!!!....
Мэри переключила свой взгляд с Уно, устало побледневшего и сжавшегося перед криком, на прикрикивающую жнщину. На ее голову была лихо надвинута маленькая корона. Была она курносая, маленькая и рыжеволосая, с писклявым, высоким голосом. А также – с короткими, цепкими руками, отвешивающими пощечины безвольно опустившему голову брюнету.
Девушке стало безумно интересно, чем такая плюгавенькая Королева держит в страхе высокого, крепкого телосложения Уно, на глазах у которого незаметно проступили блестящие капельки? Наблюдая эту картину, у Мэри сжалось от боли сердце, и она храбро выступила вперед, твердо решив заступиться за несчастного юношу.
- Слушайте, Вы, Королева! – дрожа от гнева, выкикнула она, - Как это Вас не гильотинировали Ваши подданные, если вы их бьете, кричите, унижаете?!!... Может я и подвергусь наказанию, но скажу Вам, Королейка жалкая – за блеском короны Вы забываете, что купайтесь в роскоши только за счет боли Вашего народа!!!... И это преступление!!... Я и всему замку разглашу, что его хозяйка – бандитка!!!... Если Вы не перестанете!... Прекратите, это чудовищно!!!....
Мэри вжала голову в плечи, ожидая ярости униженного Уно и ор Королевы: « Голову ей с плеч!!..». Но ничего такого не происходило! Юноша с трепетом слушал, а Королева перестала его бить и подошла к Мэри. Вплотную эта крошечный диктатор была девушке по плечу. Королева с застывшей улыбкой приветствия поглядела на Мэри, а потом впала в непонятный подлизывающийся тон:
- Милочка, вы такая умненькая, такая хорошенькая!... Не нужно поднимать шум!... Вы чем-то недовольны?... Но не огорчаетесь, прошу!... Я окажу Вам теплый прием!... Кстати, через минуту у меня пир, Нарядитесь по своему вкусу и приходите, буду очень рада!... Эй, лодырь, проводи ее в свободную гостевую комнату!...
«Что-то я не поняла! – размышляла Мэри, сопровождаемая тихими шагами Уно, слабеньким светом канделябра и унылыми стенами коридоров, - Чего эта истеричка ко мне подлизывается?... Чего ей нужно, чтобы я осталась у нее на пиру?... Ну, откровенно признаться, я после этих дядюшкиных барбекю проголодалась!... Может и правда, откушать из уважения?... Ладно, но переодеваться-то я чего должна?!... Я уже почти жалею, что не послушала дядю Томаса!...»
Ее мысли были прерваны скрипом дверей и, как гром, грянувшим шумом посуды гостей. Оглядывая комнату, в которой ее оставил незаметно удалившийся Уно, Мэри была ошеломлена богатой обстановкой: потолок был вылит из золота, потолок красовался алмазной люстрой, а интерьер разбавляли трюмо, заставленное флаконами и шкатулками с драгоценностями, огромные статуи и картины. Картину завершал яркий шкаф, до отказа набитый шелковыми платьями.
«А я думала, что мне это все снится!... Придется окунуться в этот чудной, средневековый мир и поесть на банкете!.... Интересно, этот званный обед (или ужин) будет на халяву, или Короева заставит меня предьявить гроши? Она ведь натура взбамолошная! – с саркастичиским наслаждением смаковала мысли Мэри, выбирая платья, - И что это тот Уно так задрожал от моих слов?... Жаль мне его!.... Жалкий шкаф. Весьма жалкий и однообразый! Есть тут хоть одно платье без глубокого декольте?!...»
Промучавшись еще минут десять в поисках целомудренного (на ее взгляд) наряда, девушка поспешила спуститься в бвнкетную залу, чувствуя, что опаздывает. Она не ошибалась: гости уже сидели за столом, испепеляюще взирая на пестрящий явствами стол, тянулись жадно руками и лицами к парадно расставленным блюдам, винам и сладостям. Несмотря на их злобное кряхтение и просьбы, понукания, Королева жестко пресекала любую попытку каким-то образом коснуться еды, не стесняясь себе помочь криком и истерическими стуками кулака по столу.
Мэри почувствовала сильное смущение: ей стала понятна причина происходящего веяло этикетом – обед не начнут, пока она не сядет. Пунцовая, она прошла воль дверей залы, мимо склонившегося Уно, зияющего темным, блекным сюртуком. Всколзь посмотрев на него, девушка пойала себя на мысли, что он также смущен, что у него дух захватило, а глаза хотели не смотреть ни на что.
«Странный он какой-то! – мысленно сделала вывод Мэри и, с легким отвращением окинув взглядом гостей, подумала, - а эти – вот: стоят с застывшим оскалом, как мумии!... Истуканы!... Какой все-таки этот мир неетественный но делать нечего – иду к нему!».
И с этимим мыслями она прошла в ослепительную и таиственную залу…
(Добавление)
Карточный мир Язычок

Часы били полночь. Эйприл все же не могла оторваться от любимой колоды. Это была одинокая девушка. Которая вновь заглушала свое одиночество в Новогоднюю ночь раскладыванием пасьянса.
Карты были для Эйприл лучшими друзьями: они утешали ее, скрашивали досуг…. Когда часы тоскливо пробили полночь, она даже подумала: «Как было бы здорово, если бы в мире отыскался карточный городок, в котором я смогу увидеть всех своих любимых карточных фигур!...»
Пасьянс был крайне капризен и, со вздохом смешав карты, девушка уныло перекусила и легла в постель: другое (в одиночестве) ей уже казалось просто бессмысленным. Эйприл, казалось, фатально не везло в праздник: даже сон не торопился развлечь ее разочарованную, усталую душу.
Девушку подняли с постели крики, доносящиеся из-за соседней двери:
- Эй, ну, мелочь трефовая, пошевеливайся! Дама пик ждать не любит! – казалось, бодро заметил юноша
- Лекарства «знака сердца» будут полезны для Вашего сердца! - продекламировал мужчина с приятным низким голосом.
- Король бубнов не потерпит такой дешевой дряни! Немедленно увеличьте цену! – ввязывался в спор визжащий женский голос.
- Ребятки! Постройтесь нашим знаком, крестоносцы!.... Туз любит четкость! – мягко попросил приятный мужской дискант.
«Мне сниться это или нет? – спрашивала себя Эйприл, - Это ж говорят карты!!... Вот здорово!... Пойду к ним, прощай, скучная жизнь!!...»
Девушка наспех переоделась в простенькое платье и поспешила к двери, откуда лились разговоры. Распахнув ее, она удивилась: ярко светило солнце, а под ним располагался оживленный город, состоящий из построек средневекового стиля, украшенных всеми мастями карт.
Больше всего Эйприл поразили военного одеяния прохожие, аристократичные дамы, подозрительно жмущиеся к темным дворам, Яркие прохожие, торгующие драгоценностями, группка типов, суетящихся возле стеклянной будки, красующейся посередине улицы и украшенной изображением массивного сердца...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
франческа
> 28 апреля 2012 — 18:56
  [Id]



Форумчанин


Покинул форум
Сообщений всего: 182
Дата рег-ции: Янв. 2010  
Откуда: Страна радужных надежд
Репутация: 0





привет...слушай...если это ты пишешь рассказы...мне нужен сюжет...жил мальчик,болел до 12 лет не мог ходить...родители умерли сирота,воспитывала бабушка...зазвала врачей и всяких магов...мальчик выздоровел...влюбился в школе в мальвину класса...она его перезирала...но когда он вырос и добился всего...он встретил её,поимел...но...---------------------напишешь в общем рассказ,сможешь?

-----
http://francheska.forum24.ru/
top
gaze
> 28 апреля 2012 — 21:05
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





 франческа пишет:
привет напишешь рассказ


Постараюсь
Закатив глазки
(Добавление)
Затаившаяся... черная луна... Ниндзя

...Немножко тяжело присматривается к закрытым окнам и, наверное, думает - все равно возьмет себе то, что так манило - то кроткое дыхание...
Простого любопытства, что осенило ее, робко теребящую платье и возящуюся со скользкими переплетениями перил (казалось забавным, что они не пускали: замок огромный и старинный, досадно не попутешествовать в нем).
И она... была все еще изумлена: где-то издали мерцали загадочно канделябры, где-то звали к себе двери, а где-то, необъяснимо ослепительно, волновал портрет...
Будто двигались его уста, шепот которых заглушал праздные разговоры, песни и смех, засидевшихся упрямо в одном углу, глупо все пирующих гостей...
Что гласил он? Странно, но она не могла этого понять, да сердце ее искало, томилось и жаждало ответа (он так далек, так сладок и притягателен именно своею отдаленностью - если бы это пронзительным хрупкостью лучом вразумления не проскальзывало в ее мыслях, она бы слилась бы с тонкими паутинами звуков, которых... не было!)...
Ею ощущалась только радость, усыпляюще легкое кружево грезящей дремы окутывало (перед ней был самый прекрасный, невиданно изящный портрет; он молчал, но сколько мыслей вобрали в себя его грациозные черты, сколько историй перекрестками теней, бликов и красок отразилось в нем - и все она могла почувствовать... темными каплями, что невольно нервной быстротой защекотали щеки)...
Портрет вдруг жадно впился в это неповторимо нежное, восхитительно-волшебное дымкой света, облачко, ее единственной мечты; неприятными острыми когтями жадно принялся терзать лезвиями многоголосого вихря гиканья, осколками безразлично-пестрого дождя клякс, все билось о усмехающиеся победоносно маски, о, жутко надвигающийся вспышками грома музыки и кислотных низменностью красок, мрак...
Она вскрикнула и попыталась вскочить с колющих тенями плит, выпутаться из пышных юбок платья, но не могла, ведь исчезающий в тумане портрет... протягивал сверкающий флакон с теми, вдруг ставшими белоснежными, каплями, что когда-то текли из ее глаз; его уста скривились в насмешливую улыбку, но все также они околдовывали своей дивностью среди полусумеречного замка, переставшего быть большим, старинным и вообще каким-либо, изрядно надоевшего застолья гостей, среди всего...
Она не помнит этого, насквозь лишь веяло стыдом, придавленными крыльями радуги, что так и не успели посмотреть в глаза исчезнувшему портрету в...
Лабиринтах черных дорог, наверное, они тихи и приветливы и потому гости так весело купаются в суете удовольствия, а замок вдохновлено показывает пролеты кованых лестниц, колонны и окна, с наслаждением играющими с ее шелковыми, точно сотканными из черного бархата, волосами и платьем; и она осторожно идет в них...
Щемяще, ею нежданно вспоминается: замок стал каким-то холодным, чужим, буквально слышится тот, сопровождающий повсюду, черный убаюкивающий своими причудливыми пушинками снег; она страстно желает снова услышать шутки и стук бокалов беспечных гостей, отчаянно... грустно замолкают часы, дождь перестает стучаться в окно - никогда тишина была такой властной, безразлично гладящей ее волосы и поправляющей платье гулом леденяще любезного ветра...
Она притихло улыбается ему, немножко невиданно приходит к ней топот дремы, необычной, уносящей навек из ее, все улетающих, птицами звезд, капель полумрак замка, шум пирующих гостей, безмолвные уста портрета и...
Переплетения теней в окне, за которым...
Затаившаяся... черная луна взяла себе то, что так манило...
Ее кроткое дыхание...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 3 мая 2012 — 17:55
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Путь слов
..."Да, изменилось!" - кружит меня в жгучие лабиринты боли, как хорошо, что никто не узнает об этом: я верну свою свободу, когда... мне даже трудно взглянуть в сторону этого пути слов; впереди видятся лишь домашние хлопоты, галантно затаившиеся до моего выздоровления и расцветшие после него, доклады, рефераты, семинары и листья, листья...
Я вижу их и словно мой рассудок хохочуще снимает маску с моих взыгравших комплексов, разочарований, усталости: я неконтролируемо бегу навстречу листьям, ощущая, как ветер бьет по моей груди, охлаждая мои слезы: нет, свобода была миражом, в нем и вне его... танцует Фея, играя с листьями, купаясь в их щекочущих красках
Убегает вместе с листьями, и пусть делает это поскорее, не то я, и так не отдающий себе отчета во всем происходящем, настигну его, брошу на снег разбитых очарований глубины, которую лучше не знать, а потом отправлюсь туда сам, чтобы никогда больше не вспоминать о том, как...
Кружатся листья и издали всплывает перед глазами почти детское личико той, что где-то далеко в моем сознании еще остается хрупкой, трепетной Феей...

Переплетения мига
Признаюсь вам: не сможет он этого сделать, только... смотрит и изумляется чудным светлячкам - они были будто вырезаны на мордочке олененка с белоснежной, отливающей почти луной и звездочками, шкуркой; олененок легонько притронулся мягоньким ротиком к головке паучка, словно прося не унывать и продолжать внимательно смотреть на все, что тихонько отражается в паутинке, что повсюду, а потом...
Он неслышно ускакал в глубину мохнатых шепотов листьев и перекрестки теней деревьев, куда-то вдаль, оставляя за собой мерцающий лунными искорками след; цокот его копыт еще долго убаюкивал лес мелодичным эхо, успокаивая и будто забирая все ненастья, как чудно, что...
Это видел паучок, глазки которого что-то стало очень быстро, ласково гладить и даже щекотать сказочное мерцание...

В саду снов
...Девушка обернулась и в изумлении не смогла произнести ни слова, глядя на самое светлое диво сада: где-то, с, буквально бесконечной, высоты его деревьев...
Распускаются листики, крохотные и тонкие (точнее, то были не совсем листики, а... крошечные птички плавно покачивающиеся на ветках и гладящие украдкой, и сейчас, ее, самую красивую на свете, самую добрую и смышленую, самую милую и кроткую, лунными лучиками)...

И совсем не странно
... я пошел навстречу Дамке - своей невесте, усмехающейся мне любезной улыбкой кобры
Она, не долго думая, пошла прямо по столу ко мне.
- Ну что ж, любовь моя! - она, резво спрыгнув со стола, бесстрастно, резко заключила меня в едва ли не удушающие объятия, - Поцелуй меня - и я стану настоящей, взрослой королевой, что будет с тобою всегда!!... Никто не указ мне, Дамке!...
Мой рассудок еле-еле не порывался улететь высоко-высоко, далеко-далеко, видя ее крошечное, наспех накрашенное личико, ее зажмуренные мелкие льдинки глаз, крошечный, острый ротик приближался к моим губам, но тут...
Праздничная зала огласилась негодующим: "Дамка, это что еще за дела?!!..." и в нее ворвалась... та самая женщина с добродушным лицом и ярко-розовой косой, с длинным шестом и в массивной короне с огромным шаром посередине (портрет которой восхитил меня когда-то).
Достав шар из короны, вбежавшая женщина принялась нацеливать его на гостей, воинов и слуг и ударять по нему шестом (а шар попадал по ним, отскакивал и... возвращался в ее руку), приговаривая:
- Так, дамские угодники, расползаемся!... Хорош пеной взбивать!!!... Давай-давай, Шевелите желейками!!! Давай, давай, родные!!...
Лишь после того, как гости испуганно столпились к дверям, женщина, все еще угрожающе махая порою в их сторону шестом, положила шар в середину короны, будто намертво обхватившую его.
- Валет?! - дрожаще обратилась к ней Дамка, которую приподняла девушка в белоснежном платье, - Что ты здесь делаешь?!!...
- Что, что... - раздраженно отозвалась та, подходя к ней быстрыми шагами, - голову свою пришла на память забрать!!... Ну давай, дай мне ножом по шее с размаха, как в старые добрые времена - обрадуй покойничка!!!...
Девушка ахнула и от избытка чувств опустила руки - и Дамка вновь упала.
- Как?... - чуть ли не прошептала она, - Ваша Мощь, вы же сказали, что валет мертв!... Зачем вы солгали?!...
- Да поразвлечься она хотела, нет сомнений! - возбужденно ответила валет, нервно теребя косу, - Захотелось Дамке нашей, чтобы ее еще больше боялись, ну мало ей, крошечке, было!!...
Во мне внезапно очутились силы порвать черно-алые цепи воли крохотной коварной вредине, которая пугала, клеветала, издевалась - принесла столько горя другим никогда не станет моей женой.
- Я расторгаю нашу свадьбу! - твердо изрек я Дамке, которая с какой-то льстивой улыбкой остановила глаза на мне.
Она ахнула, а девушка в белоснежном платье сделала мне знак рукой: лучше бежать из замка сейчас, будет еще... черно-алая гроза.
- И не стыдно тебе? Я же ради тебя в другие страны только отлучилась - поглядеть, как другие правят, ошибки их рассказать, чтобы тебе лучше правилось! - продолжала разговаривать с дамкой валет, склонившись почти над самым ее ухом, - Я же с пеленок с тобою возилась, я же армию тебе подарила, руководить ею научила!... Только прислушайся к нашим советам, и... Все тебя будут любить, а не просто бояться и слушаться, город твой будет процветать!... От зла добро не течет!...
- Мне, Дамке, никто не указ!!! - внезапно отпихнула ее поднявшаяся черно-алая корона, метнувшись к дверям, сверкнув бешено мне глазами, ударив по одному из рубинов своей короны, - Я стану самой сильной, самой взрослой королевой и без тебя, любовь моя!!... И без вас, жалкие белые козявки!!!... Бой!!!...
И перед моими глазами, как по команде, завертелся грохот многоголосого гула...

Сфинкс
она спешила к появившейся лестнице, желанно ведущей к девушке и украшенной красной фигуркой женщины и когтями льва, что...
Робко протянулись навстречу ей, умилительно-радостно отмечая, что ее тоненькие руки освободились навсегда от выси незримого крюка и молний черной змеи, а странное здание словно стало утопать в черно-фиолетовом тумане, огласившись...
Криком шокированности той, что, казалось, мимолетность назад, смеялась и стеснительно-задумчиво кружилась в танце со сфинксом, очаровывая его сердце песнями о легком перышке радости, радуги - это все...
Лишь ее торопливо убегающие, дрожащие от страха, шаги, что медленно покидали... что-то дрожащее и грустное чистотой прохлады глаз, грезящих теперь лишь о том, чтобы улететь за ней, хоть куда, ведь...
Тоскливо вспоминают они ее песни, бережно унося глаза той девушки, что лишь однажды сказала: "с радостью"...
Куда-то в глубину массивного ободка... сфинкса, чей облик...
Так печально рассеивается в лунных бликах...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 3 мая 2012 — 22:56
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Улыбка... занавеса Ниндзя

Игриво прячется в складках будто лунной кисеи, тщеславно не привыкшей к тишине...
Ее взгляд с осторожным любопытством ловит, сотнями глаз, скучающих и усталых, капризных и жадных, сверкающе, молниеносно-остро - метает ножи под взволнованные охи, метко, беспечно-ловко...
Некий молодой тип в причудливом цилиндре и неясном блеклом костюме, зловеще мрачном - это подчеркивали ярко-рыжие кудри, обрамлявшие его мистически бледное лицо, кокетливо не желающее покидать полумрака глубины сцены; кажется, никто не сможет заглянуть в его глаза, что никто... не узнает его мысли, сердца, имени, так упрямо спрятавшееся под...
Причудливым цилиндром, бледно-розовая лента которого непонятно красовалась вокруг его середины и длинный конец ее будто весело плясал в воздухе, уворачиваясь от ножей - его хозяин со смешком все продолжал их метать, громко и отвлеченно обращаясь из темноты к сотням взволнованным глаз, что производило совсем удручающее впечатление - на редкость фантасмагорический театр, хочется... покинуть его, но взгляд почти прикован ко...
Второму загадочному незнакомцу, что, натянуто улыбаясь, ловил ножи, неаккуратно демонстрируя сотням глаз свои жутковато бледные щеки, как будто покрытые черной пылью, неприятно-темно-красные губы и устрашающе блестящие, черные, как смоль, волосы, словно неведомыми когтями объявших его лицо - оно неуловимо и почти незаметно, тонко искажалось в мелкой дрожи, не терпя настойчивой щекотки света рамп с высоты зала и у края сцены...
Как это все неестественно, тяжело... возвращало сотни глаз к ней, неслышно затаившей дыхание, ощущая, как последний нож задел руку ловящему - и это вдруг перестало быть мигом гнетущей паузы и живительно-робкого извинения со стороны типа в цилиндре...
Он с кислотным отголоском наслаждения отмечал, как его товарищ силится остановить кровь пышным манжетом, старательно облегченно посматривая на сотни, недоверчиво напрягшихся, глаз - неловко даже щемяще отмечается: желал скрыть свое ранение, избежать волнения...
Оно предательски все же вырвалось наружу, провоцируя силы иссякнуть а липко-гулкие вихрем мечты пленить, медленно терзая рассудок и лишая его контроля; а ведь как важно было остановиться, отдохнуть этим бледным щекам, как будто покрытым черной пылью, от ослепляющего блика привычного гула, ведь их хозяину предстояло не терять равновесие, исполняя акробатические прыжки и трюки - если бы только он осознал, почему подстраховывающие и поддерживающие его руки товарища так ленивы и... холодны, скользки, резки, словно воплощение всего этого слишком рано набежавшего на сцену, абсурда...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 5 мая 2012 — 19:19
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Находки стрелок... Закатив глазки

Озорно перешептываются друг с другом, хвастаясь попутно новыми украшениями-ниточками, что незаметно им подарила луна, вспоминая, как...
"...Неуютно тут! - раздалось в самой глубине... огромного лабиринта цепи медленно двигающейся ввысь темноты - Ой-ей, что это впереди?!..."
И чей-то невиданно-забавный голосок робко и глухо пискнул, с дрожью наблюдали чьи-то увеличившиеся до невозможного круглые глазки, как...
Их маленький хозяин, чуть скользя по массивной цепи, двигается вне и, в то же время, в гулком эхо шелеста, тика, звона, цокота, дуновения, едва не отрывающего его хрупкие края бледно светящегося, белоснежного платьица, от подошвы цепи - щекотливо вращающихся на месте, плотно прижатых друг к другу валиков.
Их негромкий шорох был вдохновленным, успокаивающим: кто-то, совсем крошечный, с интересом словно оперся, для поддержания равновесия, крохотными кулачками на густую прохладу тумана, таинственно царящего вокруг, сгорая от любопытства, смотрел в загадочные горизонты поворотов цепи.
"Ну уж, скисать! - ободряюще сказал сам себе кто-то, складки чьего платьица осторожно ловили искорки, прилетающие откуда-то издали, - Тут наверняка есть что-то ценное, посмотрим!..."
Он с энтузиазмом отмечал каждый взмах цепи и тихонько смеялся от восторга, когда она неожиданно закручивалась в спираль и даже в круг, ведь это чем-то напоминало ему отголоски маленькой, такой ласковой радуги, что теперь играла с ним вот такими затейливыми качельками, обещая миг радости перед счастьем от найденных сокровищ; вдруг...
"Что это?! - встрепенулся кто-то, воздушно-щемяще хрупкий, чуть не упав с резко качнувшейся из стороны в сторону цепи, - Представить себе только: я... боюсь? Как?!... Ведь это не по правилам!... Ой, папочки мои!... Перестаньте, эй!... Ой!..."
И изумленно-притихло, встревожено уставились чьи-то бусинки глаз на все, на чем свет стоит - их малыш-хозяин все же вздрогнул и поскользнулся от неожиданности на цепи, перевернувшись на ней, повис на ее краях, вцепившись трогательно-беззащитными ручками и потешно раскачиваясь вместе с ней (а вокруг все раздавался глубокий и пронзительный бум, бум, бум, заглушающий и порою шокирующий)
Их кроха-хозяин отчаянно-возмущенно и весьма сосредоточенно, с усилием запрокинул головку вверх; посмотреть, что столь жутко сотрясает бумом всю цепь.
Кругом был сонм следов чего-то огромного и знакомо-неясного, кружащийся полумрак, в котором весело плясали искорки, беспечно танцующие в нем с паутинками и лунными лучиками; кто-то, старательно еле-еле снова взобравшийся на цепь валиков, по-волшебному все идущую вперед, очевидно, впечатлился этим и даже подпрыгнул с наслаждением на месте.
"Так вот кто меня решил с качелек стряхнуть! - философствовал он, смешно вновь шлепнувшись на валики и рассудительно ухватившийся за них ручками, - Решили, воображульки, что только они могут на них кататься!... А вот и нет! Качельки эти общие!... Вот я им покажу!..."
С этими словами его глазки с усердием всмотрелись в мелькающие тени, и он устремился по цепи вперед, к топоту, как ему казалось, убегающих искорок; на пути то и дело объявлялись огромные поршни-молотки, метко норовившие непоправимо топнуть своею тяжелою ножкой, словно ручки с острыми пальчиками-лезвиями, которые перебирали, мелодично и аккуратно, переливающиеся струны, чуть согнутые, трубки, из которых вырывался поток ветерка, легкомысленно то поднимающего, то опускающего железные пластинки, по которым лениво переваливались детали причудливых форм, стержни, поддерживающие и перемещающиеся, что вращали на себе пребольшие колесики с крючками...
"Странно, как ни лови эти искорки, они все равно убегают! - отчего-то взгрустнулось тому, кто только и успевал то подпрыгивать, то балансируя, изловчившись, пятиться, то припадать и быстро-быстро проползать в недрах массивной, все извивающейся вперед, везде, во всем этом, цепи, - И как будто без этих искорок нельзя, они мирные... Почему же они хотели забрать качельки только себе? Что-то тут неправильно... Надо просто стараться тут не потеряться, все тогда, быть может, встанет на места..."
С этим живительно согревающим настроем чьи-то маленькие глазки... не могли поверить в то, что цепь валиков как-то даже послушнее и увереннее побежала вперед, сияя крохотными искорками; они будто незаметно гладили по головке их малюсенького хозяина и делились с ним сказками, что так сладко убаюкивали - ему вспомнилось, что его зовет приятно-желанная колыбелька сна, да только...
Глазки восхищенно заблестели, и их хозяин в благовейном трепете завозился со складками платьица, чтобы хоть на миг остановить цепь и разглядеть это, укрепляюще как следует запомнить - длинная, мистически словно живая, бережно сопровождавшая его весь этот путь, она, облегченно-радостно шурша валиками, приостановилась, и... продолжила идти вперед, поспешно обвивая пару огромных, длинных, узорных и вытянутых стрелок, стеснительно-любяще, порою мягко журяще, а временами и скромно-радостно, напоминая неутомимо всем, что...
Стеклянный мирок с изящно искрящимися цифрами и рисунками - увлекательный и всегда полезный... феерией дремы, грез, новых мыслей и вдохновения; дарящий неповторимое сердечко нового мига, сияние звездочек, шаловливые паутинки ветра и луны...
Кто-то, счастливо вскочивший на цепи и протянувший ручки к ним, боялся поверить, что... легко, необъяснимо радостно взмывает в воздух, купаясь в искорках, тумане, полумраке гула, цокота, звона, бума, шелеста...
"Ой, как... здорово! - словно напевали сердечком круглые чьи-то глазки, - Тут интересно, не скучно, ведь все это... Научило меня летать!... Спасибо вам, странные качельки, блестящие воображульки, бум, стрелки, и всем-всем вам!..."
И чувствовали негу они, того, кто осознал лучшее из подарков - увидеть зарождение нового шага стрелок, услышать новый, словсем не страшный и, на самом деле, гибкий бум и шелест шестеренок, ощутить новый поворот все идущей вперед цепи, дружески подмигивая ей и приветливо улыбаясь убегающим в полумрак искоркам; там, в нем и вместе с этим, за ним...
Кто-то, радостно-счастливо шелестящий в прохладе воздуха и тумана белоснежными складками платьица, кружится под озорные нашептывания...
Находок стрелок, что мерцают магией, быть может, сна...
Хвастаясь попутно новыми украшениями-ниточками, что незаметно им подарила луна, вспоминая, как...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
« Стихи и проза »

 
 
Сейчас эту тему просматривают: 1 (гостей: 1, зарегистрированных: 0, скрытых: 0)
Все гости форума могут просматривать этот раздел.
Только зарегистрированные пользователи могут создавать новые темы в этом разделе.
Только зарегистрированные пользователи могут отвечать на сообщения в этом разделе.

 Похожие темы: проза-10
Темы Форум Информация о теме Обновление

RSS 23.02.2018 - 13:36
© MAGIC STUDIO 2008-2015
Все права на материалы принадлежат их авторам! При копировании ссылка на первоисточник обязательна!
18+ ВНИМАНИЕ!
Материалы сайта могут содержать информацию, относящуюся к категории "только для совершеннолетних".
[Script Execution time: 0.194]     [ Gzipped ]