SuperVox - музыкальный проект в стиле 80-хSuperVox - музыкальный проект в стиле 80-х

Здравствуйте, Гость ( Вход | Регистрация )



 
> проза
Поиск в теме | Версия для печати
gaze
> 3 июня 2012 — 01:18
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Дальше… к вьюгам Закатив глазки

… К… самым дивным (наверняка же, и вы, услышав эти слова, тотчас представляете себе снежные вихри); но что, если они – белоснежные лунные блики?...
Знаете, и ведь самые чудные на свете (а вот последний… ну не стоило включать, совсем не стоило!); того и гляди – во мраке вылезут тени какого-нибудь подвоха. Хотя, спрашивается, какой подвох, когда ты «в гостях» – самых привычных, интересующих необычно обставленными комнатами со множеством окон.
Странно: все до единого распахнуты настежь, а из их недр веет недобрым оскалом ветерка (ой-ей… папа!... сейчас опять унесет!... только не это!...); двери захлопываются – как раз, можно побродить, посмотреть тут все.
Все тут что-то напоминало нечто знакомое, и, в то же время, вот совсем иное – фонарики, смешные бумажные штуки, как забавно растопыренные лепестки цветков; маленькие золотые башенки с подвесками и колокольчиками; все такое… кому вообще пришло в голову так нелепо обустроить замок (и то это… подозрительно – он прямоугольный, со множеством мелких окон и дверей, а ни в одну не войдешь, все заперты, с шумом, со светом)?
Но… когда в гостях, все это не так важно, даже веселит – можно потрогать эти крохотные бусы и сережки, побывать внутри у темного аквариума, в котором плавают то рыбки, то тигры, то какие-то непонятные существа из металла; и никто слова не скажет, вот только – чуется что-то неладное: аквариум не впускает, только шипит и бьет искорками, скользкие сережки валятся из рук (хм, и все же… всем в сто раз удобнее чем тому, кто как я); но вот…
Время быстро-быстро покидать одну из необычно-больших комнат того замка (тихонько… приближается последними робкими шагами уверенность, что в этом миге не каждый - гость желанный; хоть бы получилось выскользнуть незаметно, не по себе); ведь входит развеселая… почти девочка, что принимается всплескивать руками, охать и ахать и бегать по ней с удрученным лицом…
Неизменно поминутно хватая в пылу бегства опрокинутые бесценные башенки и сережки, на показ бледнея и оглядываясь (ну с кем не бывает, чего же вопить-то: «Кто это был?!... Я же на секунду вышла!... Кто здесь?!...»).
Да… никто (вернее, почти)! Не надо утруждаться даже оборачиваться на эти писки, когда только находишься в гостях и уж думаешь, как вернуться в тихий полумрак своего, пусть и крошечного, но неповторимого мирка, из той пестрой суеты! Вопли усиливаются, и берет целый… конфуз – ну уж, так реагировать на перемены, они же почти исчезли, так и от этого охает (очень приятно; и зачем только несет кого-то в такие тесные, неспокойные места, где волей-неволей, а ничего он не сможет придумать, как подвывать старой, общемодной песне; или что-то в этом роде?!...).
Это все неспроста, не случайно Время раскидывает незримыми стрелками все на самые необыкновенно-незаметные чудеса; вроде того, при которых… как-то неудобно покидать место и удаляться из «гостей» - башенки ею и сережки забыты, на пестрые картинки чудаковатого аквариума ее глаз и не смотрит, все метается, поднимается в воздух, грозит задеть и смести вихрем; видно, возвращаться домой нельзя: происходит что-то интересное или…
Опасное (совсем не по себе – маленькое окошко замка словно ломится от кого-то, еще невиданнее нежданного гостя; а сосредоточиться не получается – девушка взвизгивает и судорожно запирает окна, когда… в них настойчиво стучатся; что за бестактность (скажу по секрету, даже сквозь времена такого не ожидалось)?!). И ведь…
То были просто летучие мыши, норовящие попасть, очевидно, на горящие повсюду, искрящиеся игрушки на подставках и лампы, изливающие пронзительный свет (что-то… боюсь тоже (ну не надо же было оставлять за собою светящийся след – неразумно)!!... куда деваться от него, от их черненького, сосредоточенного на щеколде вихря, пробующего ее на все лады; ее личико совсем побледнело, она отпрянула от окна, и руки непроизвольно схватились за горло.
Вот так… мимолетность – она просто испугалась, хотелось в это верить (иначе непростительно так пятиться в незнакомый полумрак, который, наверняка же, шокирует ее прохладой и бесконечными лунными переплетениями тумана); ну нет, так не пойдет: гость тоже обязан отблагодарить за, пускай и крошечное, но гостеприимство всеми возможными средствами!...
Конечно, из них имелось только… умение быстренько отлетать и прятаться, твердая дума о настоящем, понятном и близком замке, что не ошарашит воплями и не собьет с толку золотистыми башенками и ворвавшуюся в его, подозрительно просторную, комнатку, группкой летучих мышей и…
Даже нечему подкашиваться, как всегда, крик испуга оборачивается глухим писком любопытства, от которого на все на свете округлились глаза (интересно, с каких пор они такие, что… забоялись летучих мышей?!... Это возмутительно!!...); и вовсе не зря – твердые остротой крылышки гурьбой кинулись на все блестящее, жадно-зловещими угольками глазок поглядывая на девушку, в ужасе закрывшую глаза и, забившись в угол, видно, устав обороняться и убегать, отчаянно подставив для чего-то горло…
Почему? Ведь оно не блестит, не излучает свет, только… дрожит и тоненько напрягается в усердном крике (ох, вот уж и… истеричка!... Лапки летучих мышей давно рассерженно пытаются поцарапать, а она все пищит «о помощи»); размышляется что-то грустно сквозь маленькую улыбку кротости: она, тоже, по-своему милая и тонкая, просит о защите, а в других окнах причудливо-неузнанного замка торопливо прислушались, а потом еще яростнее затопотали, заиграли шумом и цветами, словно наслаждаясь равнодушием себялюбивой порою лишь трусости…
Стыдливо поднимается взгляд на ее улетающие штрихи, запутавшиеся в белоснежно-почти прозрачных очертаниях, на всяк лад… развлекающих кулачками летучих мышей, обозленно-разочарованно скучавших по красненькому, неоценимо-теплому ручейку горла девушки; даже…
Стало радостно, от мысли, что… быть каким-никаким гостем совсем не плохо – можно помочь, отобрать пространство у нежелательных посетителей (последние упорно не хотели вылетать на холодную синеву ночи, упираясь клацающими, пищащими зубками у полузахлопнутых окон; это невыносимо – все пищат, все что-то требуют, мешают друг другу в толпе, хоть и на примере мышей, насупивших свои угольки глаз – дурдом!!).
Эллегически-живительно, мягко и… неслышно просыпается утешение – скоро откроется выход из него – окна с усилиями удерживаются, мыши с досады без возврата улетают, словно грозя крылышками на прощание, а свет еще горит, но чуть шевельнулся – вошел дедушка, с заботливо-добрым лицом бросающийся к девушке, что на одном дыхании рассказывает кошмарное видение про «кровожадных летучих мышей, которые сами свет включили, чтобы поскорее меня найти и горло», а дальше…
Мираж точно рассеивается (как все же хорошо, что можно побывать всегда в гостях еще, когда… забудется последние ее слова об «каком-то призрачном… бреде, белом, старомодном, нелепом, который отогнал даже летучих мышей»; (сказать – не всегда значит - приоткрыть хоть одну тень правды), уступая приятному, убаюкивающему полумраку…
Пора в нем, таком замечательном тихим, родным, блеском тумана и гулкими лабиринтами настежь открытых дверей и удобных окон; окунуться в что-то легкое, белоснежно убаюкивающее, теплое, что…
Дальше… к вьюгам, они…
…Самые дивные; и, пускай, они – белоснежные лунные блики...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 3 июня 2012 — 16:30
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Диаманты... шоколада... Смущение

Манят, совсем нежданно, когда на цыпочках идешь... словно в листопад, купающийся в лунных лучах...
Из... комнаты, унылой темнотою и весьма тусклой обстановкой, при которой опять кто-то пирует без тебя...
Утопая в жадном одиночестве или в компании, а также - в горе сладких угощений; когда тут...
Мелькают... едва знакомые картины: веселая, бродящая по радужным закоулкам любопытства, кроха робко стоит в...
Хороводе одинаково маленьких коричневых шариков с разными рожицами, пляшущих и кривляющихся на все лады...
И вмиг это... взрывается сотней диамантов, так и переливающихся шоколадными гранями, что слепили и, щекоча лицо, готовы изумить тебя дальше - среди...
Листьев, странно молочных, темных, мягко коричневых, узнаешь крошечного щенка, скучающе покусывающего крохотный хвостик и...
Поскольку переливы неведомо-всех оттенков коричневого бриллиантов дарили, казалось, премилый лучик бодрости (убаюкивали)...
Он вяло бродил по чудным полянкам и опушкам, усыпанных сияющими травинками...
Из них все еще виднелись корчившие рожицы, шарики, забавным шепотом зовущие пушистого малыша, который...
Не смотрел на то, что они превращались в, хихикающие и кружащиеся повсюду, будто драгоценные камни; он...
Смотрел на тебя и вилял хвостиком, точно видел в тебе самого близкого друга, с которым так здорово половить ускользающую змейку-тень от бликов тех дивных, точно капелек волшебного дождя; или погулять по лабиринтам ступеней, поднимающихся и опускающихся, как в такт развеселой песенке; только, внезапно...
Стало все тихо; трепетно, взгляд... не то с грустью, не то с радостью провожает нехотя удаляющегося щенка, улыбнувшегося на прощание; когда...
Из мерцаний шоколадной феерии, показалась шляпа, летающая, чудо-тонкая, на котором загадочно искали чего-то глаза; прячущиеся от оживившегося перешептывания все тех же шариков, кружащихся повсюду и, внезапно превращающихся в сверкающие точно, танец звезд...
Затаив дыхание, осторожно следишь за ними, таинственно прячущимися за вихрем листьев; хочешь шагнуть на встречу и... не можешь поверить - диво-шляпа...
Растаяла, едва к ней протянули руку, на прощанье закружив тебя во...
Вьюге теплых искр, мягких контуров, неповторимого блеска чего-то сказочно сладкого, незнакомого...
Робко присматривающегося, чьими-то маленькими глазками, того; о чем давно слышалось и, может даже, мечталось...
Под... неожиданно зашуршавшую обертку от шоколадки, затерявшейся за пыльными, тоскливыми очертаниями углами комнаты; ты...
С восторгом аккуратно берешь ее в руки, осознавая, что...
Еще коснешься того дивного листопада; он манит, совсем нежданно, купаясь в диамантах...
...Самого, бесконечно-восхитительно, необычного... шоколада, что мерцает так чудно; лунными лучами...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 4 июня 2012 — 15:13
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Энджи и… Мышонок Любовь...

С минуту смотрели друг на друга: она никак не могла понять, откуда в унылой студии, напичканной всяким, по ее мнению, хламом и всенепременным ором, жуликоватого на вид, ее владельца - Джастера, мог появиться он – такой крохотный, белоснежный, в пестрой накидке, украшенной разными, крошечными, чуть двигающимися, точно на сверкающих лунными искорками страницах,… сказками...
- Я скажу тебе по секрету, - бойко, одним прыжком забравшись к ней на плечо, прошептал он, - верь-не-верь, а находишься ты… в сказке; очень интересной, которой угрожает опасность – ее хочет забрать в волшебную вспышку вон те типы – Мышонок украдкой указал на долговязого, неприятно костлявого Джастера и его помощника – Питера, чуть плотного талией, невысокого юношу, стеснительно возящегося с аппаратурой.
Энджи посмотрела на указанный объект: Питер не внушал ни малейшего желания даже подходить к нему, ну а его товарищ (самый крикливый товарищ на свете), вновь отчитывал все в мире, грохоча мелкими, где-то раздобытыми инструментами будто стоматолога.
- Подь сюда, Энджи! – пересилив себя, скривил он рот в кислую улыбку, поманив девушку, - Я наглядно покажу тебе, где на челюсти клыки (которые ты должна была наклеить), а где резцы (ну они же поменьше, как можно их путать?!)…
И, едва он, тоном разочаровавшегося лектора, принялся крохотным зеркалом на железной палочке постукивать по слепкам зубов и разъяснять устройство челюсти, Мышонок вдруг, вынув крошечную шпагу, запищал:
- Не смей ее пугать зубами, я тебе просто так не позволю!!... Вон дверца, быстрее, беги туда, я догоню!...
Затаив дыхание и не стараясь глядеть на кинувшихся вдогонку Джастера с Питером, Энджи незамедлительно последовала его совету, судорожно поймав мысль, что оборонительно-волнующая речь Мышонка почему-то напоминала ей помощника взбалмошного фотографа, с которым тот не ладил; но… все стоял крик страшного возмущения и гнева хозяина мастерской, с ужасом наблюдавшего, как летят проекторы, рулоны обоев, статуэтки и костюмы (на пути у, уже торопливо захлопнувшей наглухо дверь в кладовую, девушки).
Она, с дрожью в коленях и робостью в мыслях отмечая их возню у замка, осмотрелась – повсюду не было пыльных манекенов и чучел: вокруг царила… феерия солнечной, залитой усыпляющим ароматом цветов и ягодок, полянки, на небе которой неприятным облачком надвигалась туча с четко нарисованной, единственной молнией.
«Что это значит и как быть в этом магическом мире?» - эта мысль вяло бродила по сознанию Энджи, которой вдруг захотелось вернуться к визгливому владельцу мастерской, выносить все его поручения, терпеть неудобный грим и костюмы с декорациями, но только бы сделать вместе с ним хоть одну фотографию, в той, настоящей жизни.
- А зачем? – вдруг раздалось у нее тихим голоском над ухом. – Джастер – злой-презлой жадный… колдун, который крадет сказки ради зелено-золотистой забавы, крадет у тебя!... А разве это годится? Ведь, как я понимаю, они нужны тебе, и всем, просто для радости, для красоты, для тишины и краски...
Девушка повернулась на голосок – то был Мышонок, что изловчился с интересом присесть на корточки, балансируя на спине у, немалых размеров… пса, подперев крошечными лапками мягкие щечки, чистосердечно-добродушно и внимательно глядя ей в глаза своими, точно черными бусинками.
Казалось, этот, странно-загадочный и приятный разговор без слов мог длиться вечность, сопровождаемый убаюкивающим шелестом листьев деревьев, перестукиванием дятлов и пением птичек, но тут… туча с четко нарисованной молнией недобро заблестела и зашумела вспышками аппарата, по рокоту которого словно уверенно приближался с товарищем Джастер, злорадно-возмущенно покрикивая: «Неугомонная девчонка (только с тобой я мог к концу срока не сделать ни одной фотографии… сказки!), тебе от меня не скрыться!!... Покажись и иди ко мне… Лучше, по-хорошему!!...».
- Ой-ей!...А вот и он!!... Ну ничего, прячься, а я их задержу! – встрепенулся Мышонок, вынув верную шпагу и резво направив пса галопом навстречу погоне.
Энджи легко было бы выполнить и эту просьбу, тем более, что впереди симпатично маячил замок, а испуг диктовал быстро следовать любым указаниям; но… она остановилась, глядя, как ее маленький таинственно-преданный и бесстрашный спутник с бравой уверенностью колит шпагой пятки, смешно танцующего от этого на месте, Джастера, страстно-привычно взорвавшегося («Опять ты?!... Я же тебя отпустил домой… да, туда, откуда все и откуда никто не возвращается!... Ты мне не помешаешь забрать отсюда Энджи и… украсть сказки!... Что ж, хвостатая малявка – ты сама захотела этого, так… исчезни!!»).
Девушке, видевшей столь разгоряченный бой, грозящий вмиг стать непоправимым и наблюдавшей подкрадывание тучи, норовящей запустить молнией именно в Мышонка, попискивающего от удовольствия, наблюдая зрелище, в котором оба его противника задели друг друга и кубарем покатились по холму; стало не по себе.
Что… незамедлительно тот заметил, вновь подъехав на псе.
- Ого! – с напряжением прищурился он, задумчиво-волнуясь, теребя шпагу, - Надвигается целая… вспышка (это верная помощница недоброго мага Джастера, там где она промелькнет, там ничто не скроется от ее глаз!)… Быстрее в замок, пока она нас не заметила!...
С этими словами он, от рвения придерживая Энджи за края платья, поскакал во весь дух к замку, бесстрашно-…радостно всматриваясь забавно-лукавым прищуриванием в едва мелькающие белые точки в его решетчатых окнах.
То была… группка совсем маленьких, прозрачно-бело-искрящихся созданий с дружелюбно-суетливыми кулачками, круглыми-круглыми глазками и кроткими платьицами с капюшонами, едва парящих над землей.
Они, глухо-робким попискиванием словно перешептывались друг с другом, плавно скользя… над плитами замка, бесшумно, только и слушая, что приближающийся гул чьих-то шагов, шум ветра, поскрипывание дверей, шелест свечей и паутин, падающих в полумраке, в танце теней и маленьких искорок, капель; гостеприимно усадив Энджи в кресло возле слабо пляшущих огоньков камина (Мышонок стеснительно-быстренько сел возле нее, держа шпагу между ног и потупив черные жемчужинки глаз, почему-то счастливо заливаясь пунцовой окраской); псу любезно предоставили огромную миску с, светлой прохлады, водой и круглое, живительное солнышко хлеба.
Потом они вернулись к своим делам – кто вязал, кто вырезал из дерева игрушки, кто собирал из осколков стеклышка картинки, кто восторженно демонстрировал бой, трюки и мирный нрав дрессированных букашек…
- Какие они, оказывается, милые… - от изумления едва слышно произнесла девушка, совсем не обращая на, все приближающиеся шаги, - И совсем не опасные…
- Зато… - поразительно-спасительно вновь вскочил на свою диковинную лошадку Мышонок, точно очнувшись от дивного сна, - В их жилище опасность затаилась!... Это же наверняка Джастер!...
Создания в знак согласия тихонько попискивали и… к удивлению Энджи, рывком подняв ее в воздух (она лишь и успела, что схватить на руки пса, все так же оседланного Мышонком), аккуратно забросили ее за серый, пыльный старинный шкаф, с оглушительным скрипом и пронзительным треском… перевернувшим ее на другую сторону...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 6 июня 2012 — 02:23
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Отблеск… неги… Смущение

…Даже не подозреваешь, каким чудным он может быть: то он наливается ослепительным солнцем, то порхает белоснежными облаками, то… вдруг присматривается издали лунным лучиком…
Странно, но, казалось, он смеялся и был беспечно-необычно-радостен, вместе со мною, когда я заходил к тебе в гости (неловко вспоминать – всюду был загадочный легкий беспорядок – ты принимала клиентов на дому, и каждому надо было смастерить прическу и украшение ля ногтей, подобрать ему или его любимцу одежду и безделушки, угостить и оставить довольным; может тот ореол приятных хлопот вовлек меня?
Но… ведь нет, я рассеянно совал оставленным на присмотр щенкам вместо сахарной косточки игрушечную мышку, а вместо кофе гостям подносил печенье – все, точно дивное марево, просились в глаза твои нежно-черные волосы и мягкие карие глаза, слышался не крики назойливого попугая, не мяуканье котят, а твой легкий смешок и тепло-изумленные нотки (наверное, опять подал не те перчатки или шляпу покупателям); почему же, если жадно-счастливо слушал твои восторженные рассказы о предоставленных новых моделях и прибывших, более перспективных клиентах, с грустью вспоминается…
Рыбка, крохотная, когда-то трепещущая интересом и круглыми глазками ко всему на свете, что все потом… росла, тоскливо впитывая плавничками безразлично-монотонный шум Времени, радуясь простому корму и постукиванию по аквариуму, не в силах остановить миг, когда… что-то темное и холодное, навеки отрывающее от знакомых глаз и звуков, унесет ее в туман неведомого течения (ее забрали, к новому хозяину, чьи глаза покрыты таинственным полумраком приближенной тени)?
Не знаю (со стыдом стискиваю зубы и… судорожно оглядываюсь по сторонам: вокруг были опустевшие аквариумы, пуховики, на которых еще недавно чьи-то мокрые носики снова наливались радостно-здоровой прохладой; разбросанные эскизы и куколки, сулящие важные восторги модниц; листки с рецептами, на которых всякий рад был оставить свой, аппетитно живительный, заказ…
Взгляд бродит, как по холодному лабиринту, что-то болезненно проситься внутри, перебирая в памяти события хаотично-отчаянно, точно игрок колоду карт, слепо цепляясь за возможность еще раз погрузиться в игру – что-то…
Прикоснулось и ко мне: в те дни ты стала совсем другой: точно сейчас, меня брал конфуз от твоих внезапных жеманностей и кокетств, посвященных… зеркалу и косметичке (между тем с какой-то накатывающей элегией благовейности даю игрушку хомячку, заскучавшему без блюдца молока, опрокинутого тобой в спешке).
Сначала от этого, как всегда, оптимистически навевалась бодрость – ничего страшного, просто ты… задумалась о значении подсунутого мною букета с плюшевой лошадкой (стеснительно-волнующе точно опять вижу твои, почти детские щечки, заливающиеся довольностью и робостью).
Какая… тишина все же в том шуме приготовления (ты снова, забыв про обещание, побежала на встречу с клиентами, наспех, кротко-… небрежно приобняв меня и удалившись, оставив наедине с бесстрастными кастрюлями и поварешками); вовсе неудивительно, что блюда вышли «так себе», приправленные миражным «спасибо»…
…Твоим голосом (мимолетность назад ты ведь шутила и с наслаждением гуляла со мною; разочарованно-устало-спасительно привычно прижимаю к себе перепуганного кролика, никогда не привыкавшего носить одежки)!
Просыпается желание… не слышать: в который раз приходят клиенты, и с ними твой голос становится таким приветливым и ласковым, что мне… ревностно-обидно за непостоянство мгновения – оно улетучилось и вместе с ним – удовольствием наших бесед, игрушечных споров в кафе и кокетливых выдумок, так долго окунавших меня то в ослепительное солнце жизнерадостности, то в белоснежные облака мечтаний, то в лунный, незаметно пленивший меня лучик, что…
Улетел так быстро, не дав на себя оглянуться и поймать хоть контур своего следа, шепотом птиц-листьев, шелестящих под дождиком и мерцающих сказкой в тумане, в котором слышно перестукивание шагов, гул машин и… звонкий лай (столь беззаботный и уверенный в радужных перышках каждой секунды, что невольно улыбаюсь ему), как…
В те минуты, что мы с тобой играли на лужайке, слушая пение птичек и балуясь травинками, просто дремой под свежим дуновением ветерка и щекотливых лепестков; не подозревал, что ты, усердно выводя на пирожных цветок, забудешь… как хорошо нам было, по очереди считая его складки шелковой юбочки лепестков…
Вот ловлю твой звук шагов и, неконтролируемо, со рвением, как прежде, с надеждой спешу к тебе, чтобы услышать привычные милые прибаутки и невыразимо-чудные небылицы, но… ты стала серьезной, почти не простительно-поспешно-серьезной – не до шуток, надо спешить вернуть клиенту заказ и выключить противно пикающий кофейный автомат для заждавшихся гостей; я не узнаю тебя: словно не слышишь моего беспокойства и комплиментов, будто не видишь припрятанную для тебя в руках шоколадку и пестро-захватывавшую, твоего вкуса, книжку под подушкой, ради которой я снова честно глядел на работе начальнику в глаза и врал об «неотложных обстоятельствах», неужто…
Твои предпочтения, увлечения, интересы изменились: щемяще покрывается пылью недавно пополненная «коллекция» фарфоровых куколок для серванта; тебя больше не украшают любимые, изящные сережки с крошечными сапфирами и очаровательная цепочка с жемчужинкой («нечего в золоте-бриллиантах роскошествовать, не хватало еще, чтобы покупатели подумали, что они беднее меня!»); моя ручная, редкой окраски, ящерка, которая всегда тебе нравилась, хандрит по тебе, нехотя деля скудное угощенье с другими ящерками и что, с отголоском состояния разбитости, хоть как-то успокаиваясь и взбадриваясь, торопливо тянется ко мне лапками сквозь остро-равнодушные прутья клетки (а я прижимаю ее к неспокойно бьющемуся сердцу, с горечью проглатывая твои слова о том, что «пора бы ее убрать, она немодная и скучная; ты же хозяин, вот и вели ей, хотя бы, не биться нескончаемо, а сидеть тихо со всеми»)?
Трудно это осознать, но, точно как из мерцания догоревших ниточек лучиков заката, фантомных кусочков, из узор глазок кого-то, неузнанно-знакомого, все…
Складывается, как-то тревожно догадка: что-то подкралось и… встрепенувшимися, липко-горячими руками приятно стиснуло… виски: я ничего не соображаю, как могло прицепиться сухими клешнями грубый оборот… многоголосья: «мне нужно, чтобы ты…», «сделай», «принеси», «уйди»?
Как в черных-черных бегах листиков, твоя улыбка пересиливает кисло-горделивую тень и торопится обескуражить словами: «милый», «красивый», «ты же… добрый, правда?»; чтобы, замкнув круг суетливым многоголосьем, хлопнуть дверью или оставить свидетелем наигранных любезностей с покупателями, в лучиках задумчивого трепетного солнышка, пригорюнившихся в одиночестве мордочками и лапками, вялыми забавами и сном; либо – в весьма пассивной компании набросков картин!
Я… вновь стою среди них, рассеянно перелистывая и просматривая, спеша открыть окно и вздохнуть воздух (кажется, рассудок четко-смиренно улавливает твои переговоры с заказчиками и… новыми подружками; и вновь тону в неповторимо-бесценных переливах смешка, шуток, небылиц)...
Это просто… что-то, долгожданно, нежутко посмотрело мне в глаза ароматом лепестков), как тогда, когда кружащих в поляне, там, один твой взгляд, навек подарил мне…
Отблеск… неги, даже не подозревал, какой чудный он: то наливается ослепительным солнцем, то порхает белоснежными облаками…
То… вдруг присматривается издали лунным лучиком…

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 7 июня 2012 — 00:49
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Отголосок… тиши Любовь...

…Тихонько снова всплывает из облаков, капелек дождя, ставших совсем недавно холодно-лунного оттенка, раскрасившего в нарядный тон… пепел тоненького одеяльца, усыпанного снежинками, и ты…
Прислушиваешься – не зазвучат ли привычно трубы, что означало необходимость пройти ко двору принца; оставив уютный уголок у каморки, зеркала и легкие занавесы (порою изумляешься их живому, тонкому узору простенькой паутины и тающим в полумраке контурам). Увы, почему-то давно никто не зовет во дворец, а ведь, словно миг назад, там…
Царил дух баллов и веселья, разливались шутки и смех, танцы и разные выдумки, все учтиво кланялись и… тотчас перешептывались за спиной; а ты скромно принимаешь тоненький листик задумчивости в руки, с интересом рассматривая его жилки, пахнущие воздушными ароматами духов придворных дам и запахами угощений.
И все же… было неспокойно – этот крошечный листик внезапно сорвался, утопая в кругах посетителей к принцу (он со смешком снова устраивался поудобнее на троне, приглашая тебя «разъяснить» их слова, мистически едва различимые среди шамканья, сипения, тихого-тихого писка; только радуясь и улыбаясь, когда ты увлеченно-разочарованно, механически погружаешься в жестикуляцию и пассажи мимикой).
Хохот Его беспечного Величества внезапно раздается… эхом смеха его придворных, и ты сконфуженно принимаешь в руки лепестки искусственной розы, сияющей их скорыми подарками, комплиментами и насмешливых интонаций приглашением потанцевать; так было часто и столько раз мысленно живительно притрагиваешься к ниточкам паутинок, элегически вспоминая, как грела свечка в прохладные вечера; но вот…
Принц манит тебя к себе рукой и говорит, что за поимку «ведьмы» он устроит для тебя такой подарок, о котором другие не могли мечтать (от чего-то снова просыпаются в тебе недобрые нотки сомнений, точно фантасмагорическими видениями путающие в темных коридорах размышлений); вспоминается неловко – и ты втайне кротко просишь о лучиках солнца, пусть и на миг, в едином следе, невесомо-незримо теплого: слова о каком-никаком, непритворном внимании опять проносятся убаюкивающим звуком в твоем сознании, и вот ты…
Затаив дыхание, бредешь через темно-синие потемки стекла, неясно загораживающего все новые и новые пространства, всматриваешься в приближающуюся тень, неловко переминаясь с ноги на ногу в неудобном платье; взгляд завораживает… падающая звездочка точно чуда – волшебство ли, когда ты, спрятавшись за стекло, видишь собственные глаза, беспокойно оглядывающиеся по сторонам, точно такие же гладкие короткие рыжие волосы, тонкие, аккуратные руки, несущие…
Словно… тебя – вновь узнаешь свои изнеможенные щеки, мечтательный, спокойный лоб и мягкие, застенчивые глаза (становится по-настоящему жутко – кому может прийти в голову бросать от себя собственное лицо?). Оно безмятежно покоилось в руках, к которым, совсем нежданно, возникает желание приложить свои, проверить, не бриллианты ли короны принца ослепили рассудок и глаз?
Тень… скрылась от него, огласив сонливо-скучную тишь робким падением при переглядывании с зеркалом (как чудно – миг медленно, неуверенно возвращает тоненьких светлячков мечты в тумане кругов и твои глаза снова смотрят на тебя); падают шпаги, затерявшиеся блеском в отражении, безмолвно провожаешь ее взглядом, вспоминая, как она…
Тоже почти без слов… беседует с соседями, просящими сделать для них их лица, так, чтобы можно было взять их в руки, посмотреть на себя со стороны; ты осознаешь - какое чудное совпадение, то был спасительный шаг, торопливо промелькнувший в полумраке; где-то вне его…
Его взбамолошное Величество привычно манит к себе рукой и… тебе становится трудно его узнать – где его привычная милая улыбка и легкий смешок, которым все поспешно-трусливо ограничивалось? Она затерялась в безжалостном блеске глаз, будто как еще больше его голоса рыкнувшими о том, что «это свершилось предательство – не подарив ему талант, как обычно, ты покрываешь ведьму; это не прощается». Ты… (молчишь, отчетливо ощущая просто свои неслышные шаги, вспоминая, что никаких отголосков легенд не встречалось на пути – ни булькающего котла, ни метлы, парящей в воздухе, ни диких криков безобразных старух; там была не «ведьма», там просто…
Промелькнули твои, внимательно-понимающие, ждущие своего мгновения солнышка, глаза, что вспоминаются утешительно-убаюкивающе, точно как та крошечная свечка и паутинки; ты… оглядываешься: между ними, утопающими в полумраке, затерялся цветок грез, тихих, бесконечно-с трепетом, радостно встречающих…
Отголосок… тиши, раз и навсегда укрывший от холода темно-синих зеркал и безразличного жемчуга двора, словно твои глаза; они…
…Тихонько снова всплывают из мрака, вне облаков, капелек дождя, ставших совсем недавно холодно-лунного оттенка, раскрасившего в нарядный тон… пепел тоненького одеяльца, усыпанного снежинками, и ты…

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 8 июня 2012 — 23:29
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Давно… миг назад Любовь...

Лучики солнышка смеялись и пели вместе с малышами-птичками над переливами шепота зеленых листочков, иногда… их щечки заливались белоснежным сиянием…
Просто… и им было радостно окунаться в тихую колыбель капелек дождика, журчания ручейка, гула ветерка и тумана, в котором по ночам играются дивные светлячки; а днем – прислушиваться к топоту шагов и переговорам, доносящимся откуда-то из густых стен риса, к смеху и смешным забавам зайчиков на опушке леса; от того, что…
Не смолкал бравый цокот копыт и бдительно-радостный лай, неслышно подкрадывались снежинки и распускались цветы; но… вдруг пошли по небу совсем будто чужие облака; от которых все умолкло, а потом…
Сквозь стены городов, по ступеням, срывая хрупкие стебли урожая и искуссно вырезанные крыши низеньких домов, грубо срывая веточки крошечных деревьев, задевая колокола и покрывая полумраком статуи, факелы храмов, крепко завязалась… скука: преданно-уныло смотрит сквозь засов стойла конь, с грустью лежит пес, отказываясь есть угощения и привычно возиться с игрушками, а птички тоскливо ждут у окон, не в силах поверить в то, что…
Их «восхитительные бусинки… самых чудных трелей на свете» тускнеют, крошечные «нежные бантики-пятнышки» перьев становятся неаккуратными и блеклыми, сладкие «подвески» ягодок и ленточки летящих лепестков садов стали неинтересными; и кроткие друзья-оленята спрятались где-то в глубине опушки; все потому, что…
Улыбкой паутинок, кружащимся танцем серых очертаний, хитро прячущихся за ослепительным маскарадом красок, стук сердец деревень, поселений вдруг… перестал показываться на, иногда гуляющий, безудержный ветер, прикасаться к живительно-светлым росткам риса, спасительно-переливающимся гладким смешкам озерцов и речек, согревающим мягким лапкам пса, лбу коня и грудке лисички, пугливо пробегающей мимо…
Больших и маленьких, холодно-бледных, странных созданий, прыгающих, бродящих, играющих, создающих непрочные развлечения лишь по одному желанию всегда надеющегося, мечтающего и ждущего чего-то необычного стука сердец, юных и почтенных, сомневающихся и важных, искристых и просто шелковистых; скучающих и от того не знающих, что можно найти лучше однообразного танца созданий, за которыми куда проще ухаживать, чем за рисом или за жучком…
Но они… тоже ломаются, уходят в вихрь искристой суеты и надо было спешить успеть за ней, чтобы не скучать еще больше, наблюдая как, среди их пляски неубран урожай, задета ветром крыша, чей-то близкий крик о том, чтобы просто протянуть его хозяину руку, ласково приветить; да только…
Скучно это делать, хлопотно; когда, что пожелаешь их незримого шелеста сказки дракона или волшебного журавля, приходит и усыпляет покачиванием веером благ; они блестят, но…
Не по-живому, разве сравнить это с кроткими капельками на спинке лягушки или с тоненькой росинкой звезд, неслышно падающих на закате; ведь они молчат и никогда не подарят столько феерии заботливых рук, добрых глаз, старательно-неунывающих шагов; рассказов про простое и… бесконечно-светлое, упоительных мгновений, диво просыпающихся глазок крохотного, возящегося лапками и пучком колючек, ежика; негромкими напевами теней пещер и гротов, перезвоном перышек облачков, не устающих искуссно рисовать умелой невидимой кистью фигурки, что выходят точно как живыми; и…
Поляны лесов… прибодрившись, словно как расступаются своими молчаливыми силуэтами стражей-великанов, будто украшенных россыпью изумрудов, под чинный такт усердных дятлов; шепчущие листья замирают и робко сопровождают, рыбки в ручейках из любопытства выпрыгивают из дрожащей, убаюкивающей мелодией, точно бездонной постельки, чтобы взглянуть на того, кто…
Мягко ступает по травам, оставляя за собой чудно-сияющий след, кротко осматриваясь по сторонам, словно спеша и… желая остаться с жемчужинками пузырьков, играющихся в глубинах водопадов, с легким, воздушно-приятным прохладой инеем, покоящимся на камнях, пушинками следов прячущихся зверей…
Проходя неспешно-торопливо, куда-то вдаль, лабиринтами улиц городов и деревень, бродя неслышно по сумракам храма и осторожно подходя к низеньким дверьцам домов, робко смахивая пылинки со, вновь становящимися загадочно-мерцающими вдруг белыми искорками, статуй, поднимая надломленные, наливающиеся твердыми соками, ростки риса; неслышно, трепетно притрагиваясь к стуку середец, не желаясь прощаться с ними, стремительно оставляющих, одинаково-механически-подвижных, скучных созданий, и оборачиваясь вслед… чьим-то шагам; точно не желающим уходить от…
Обрадованного, в отвлеченной тишине, ржания коня, почувствовашего чье-то кроткое, осторожное дыхание рядом и маленькие, ласковые руки на своем лбу; от счастливого блеском глазок пса, прыгающего и прижимающегося мохнатой головкой к чьим-то длинным складкам платья, чуть будто парящего над узором из мелкого пуха цветочков и травинок; спешащих нотками чириканья птичек, с интересом заглядывающие в чьи-то теплые глаза, от одного взгляда которых…
Давно… миг назад…
Лучики солнышка… смеяются и поют вместе с малышами-птичками над переливами шепота зеленых листочков, иногда их щечки заливались белоснежным сиянием…

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 10 июня 2012 — 01:20
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Путь… луча Любовь...

Не смущает меня больше тем, что… давно не мерцает в привычном гуле; тревожно – синий его блеск стал вдруг белоснежным маревом…
Быть может, моей наивности (ты заманил меня уверенным взглядом, обещавшим сказку, необычную, оттененную сотнями зарниц звезд); и не было моей грусти, был экстаз и даже ослепляющее чувство того, что мое искусство, сила всем нужны, что я совершаю благо…
Вначале оно было… шутливым, мелким и несерьезным: даже чувствовался праздник среди вспышек, пыли той суеты, что все называли «честью», а мне было все равно – желание окунуться в сказку кротких, маленьких голубых глаз захлестывало сильнее комплиментов и спешных выводов; но и они…
Не желали расставаться с лучиком, промелькнувшим между нами, незаметно, тихонько; торопливо приняв его за лабиринты кругов, туманов, зарниц, с надеждой глядя в твои руки, питая веру, что ты не отнимешь у них того, крошечного, светло-по-детски бойкого голубого блеска…
Как часто слышится мне эхо этой простой, естественной грезы, ради воплощения которой мой взор безумно точно стремился украсть Время, все его чудеса, стыдливо иногда только опуская руки (казалось, мы достигали невиданного, а его стрелки все не давались)…
И… усталость опускается перед тобой, разочарованно отшвырнув от себя лезвие всех миражных похвал или поручений, сулящий мелкий, тусклый хохот мига; неужели ты этого не видишь (чувствую, вновь отворачиваешься от меня и с невинным взглядом прячешься за грань положения, ловя мое старание, как забавную игрушку); не пускаешь меня даже к контуру тех зарниц?
Они, наверное, кажутся тебе уже не такими интересными, не такими воздушными и радужными, твои мысли ухмыляются лишь в ответ – тебе все равно! И… как будто не было неутомимых моих прогулок по фантасмагорическим следам теней, моего взгляда, терпеливо относящегося к твоим капризам и к сплетням за спиной, не было того пути…
Он есть… Однако я отпускаю его, твердыми шагами глядя… не на тебя, и не на зарницы с туманами (они улетели, а ты бежишь к новым увлечениям); почти не жду твоего возвращения, щемяще вспоминая глаза, упоительным мгновением точно окутавшие меня нежно-фиолетовым, теплым блеском…
Едва сдерживается горькая ухмылка на просьбу вернуться к тебе (ты жадно забираешь их хрупкую, неповторимо-прелестную голубизну однажды а потом, сыто скучаешь?); я… молчу, невольно возвращаясь взглядом к…
Отблескам… пути…
Луча, трогательно трепетно, почему-то словно будящего меня ласковыми, фиолетово-голубыми искрами…
Я не хочу от тебя ничего, не желаю… ничего, лишь, хоть на миг, вновь прикоснуться к ним в…
Привычном гуле; тревожно – синий его блеск стал вдруг белоснежным маревом…

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 10 июня 2012 — 19:30
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Путешествие в... глубину... Закатив глазки

Признаюсь вам, не представлялось таким захватывающим и дивным, а ведь в нем, так близко и тепло, белоснежно...
Шуршат неслышно искорки в темноте, зовя к живительной сказке; осторожно идешь сквозь кисею мягкого, чем-то навевающего дрему, незлобивого тумана - нечто спряталось в нем и ждет...
И, кажется, сотни тайн, секретов согревающе-кротко спрятались за воздушными контурами то тоненьких деревьев, то медленно разворачивающегося занавеса и приближающихся фигурок; чудно дышится и гуляется там, где словно знаешь и... каждый раз бродишь по-новому, затаив дыхание...
Оно с интересом ловит звуки, затерявшиеся за поворотом, чуть оттеняющимся чем-то белым: это показываются круглые глазки, то мерцающие звездочками, то льдинками; аккуратно рука проводит по чей-то головке, гладкой, крошечной, ловя...
Самые пушистые и милые усики на свете, смеющиеся маленькими клыками вместе с их хозяином (моржонок проплывает перед взглядом, зовя поиграть и половить с ним парящие в дымке сияния жемчужинки)...
Он озорно точно подмигивает бусинками глаз и скрывается в недрах тьмы, почему-то отливающей бледно-алыми облаками сверху и...
Сгорая от любопытства, поднимается к ним взгляд, скользнувший по... рукам (как странно и чудесно), они, такие простые, всегда подарят мне миг встречи с...
Белоснежными глазками того забавного моржонка, с тенями деревьев в теплой темноте, моего путешествия...
В... глубину...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 11 июня 2012 — 23:05
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Прямо и... вкось... Язычок

...Все, не смолкая, пикает, свистит, грохочет - словом, это было... целым лифтом, не очень-то нормально петляющим во все направления, сыпля белыми бликами от...
Крошечных глаз, снова сбежавших из замка, от соседей-паучков (сторониться их, воздушно-туманных ниточек, домиков, затаившихся в лабиринтах поворотов и в углах; бояться их самих - дело чести для их маленького хозяина); да и...
Ну вот надо же было ему, такому крохотному и не привыкшему ничему удивляться, робко и глухо пискнуть от изумления: соседи милые, важно... пыхтя мохнатыми пузиками и степенно клацая сотнями зубиков, твердо изрекли ему, что "надо не упрямиться и сделать себе кашу, чтобы подкрепиться, быть здоровым и красивым, еще дольше и лучше бродить, где захочется!..."
Какой конфуз - кто еще во всем мире и так будет жить дольше тех, кто... вот как он, возмущенно зашелестевший складками платьица в ответ, попятившимися неслышно и решительно к выходу, поднимая пыль над плитами, чуть паря над ними в полумраке; и пауки еще, которые плетут домик дольше, чем глядят на все на свете своими молочными бусинками глаз, будут ему говорить "ешь, чтобы жить еще дольше"?!
Кроме того, Время на этот, ну очень любезный его ответ, исполненный тактичной... надутости и рассерженно нахмуренных глазок; точно приподняло в удивлении бровки-стрелки, оглушительно-заинтересованно щелкнув ими, словно подмигивало: "Такого я еще не видало! Это будет неповторимо-дивно, прямо... интересно, как ты это сделаешь, давай, не робей, а я погляжу" (а что он, с его хрупкими и маленькими кулачками, мог предоставить на такую просьбу; ведь не было ему равных в... передразнивании лесных филинов, раскачивании противно скрипящих дверей замка и катании на перилах кованных лестниц - и, наверное, торжественно заметить, все).
Но... кашу, эту жижу с мерзкими будто усиками погрязших там жучков и кислыми благовониями, даже он видеть не мог (куда ему уж ее готовить?); и потому, хоть куда, а бежать от каши надо...
Это мистическое "хоть куда" тотчас обернулось лифтом, пугающего прозрачными дверями и радугой панелей, пикающих и дребезжащих на всяк лад; что, разумеется, очень быстро отняло у перепуганного крохи остатки мужества.
Он, сопровождая это священным ритуалом неслышного ворчания (вперемешку со суетливым испугом) стал пробовать все кнопки, какие только видел, судорожно щелкать рубильниками и постукивать по низким лампочкам, жужжащим яркими волнами внутри от напряжения, как и... совсем не ожидалось...
Лифт вдруг круто взмыл вверх и, покачиваясь, быстренько затопал тросами... наверняка же не к, так давно ожидаемой, остановке.
"Ой-ей!!... - ужаснувшись, подумал его белоснежный малыш-пассажир, у которого от волнения перепутались искорки, - Стало быть, он оторвался и летит в Космос!... Вот это да: я еще только, наверное, между кометами не летал!!... А ведь это... здорово!...".
С этими мыслями он немного успокоился и, с усилием стараясь удерживаться за стенки и двери лифта, которого мотало из стороны в сторону и неимоверно трясло, с интересом взглянул в окно (очевидно, надеясь там увидеть узоры танцующих звездочек, кольца и гордые мордочки планет всех размеров, населений и цветов, и, наконец, может, хоть сейчас, на миг пусть и только взглянуть, на то, что, так маняще, казалось, совсем близкое, дарило белоснежные блики на двери его престранного транспорта...
Он надоедливо вновь встряхнулся, негаданно... распахнув двери: туда тотчас проник запах подоспелых колосков, нектара и пчелы.
"Ну уж... - у его дивного ездока обиженно-с испугом задрожали края платьица вплоть до кончика капюшона, - Не хочу... Летите к себе... Ой!!..." - (он, торопливо вскочив на перекладину у стены лифта, балансировал на ней, изловчившись и махая руками, за что пчелы, обозлено отскочив и зашумев, кинулись на него, сыпля уколами жал и... крупными зернышками пшеницы).
Эта забавная атака длилась недолго - точно в насмешку, как только последнее зернышко упало на белые складки, суетливо-напрасно пытавшиеся отряхнуться, дверцы распахнулись и пчелы, победоносным строем вылетели; а лифт, ободрено встряхнувшись, полетел дальше...
И он... почему-то казалось его, очень ненадолго, заскучавшему обитателю, и на этот раз летел не в недра Галактики, не в глубину гротов и пещер, а... словно сами радары, вмонтированные в его раскрашенные панели, путались и не знали, какой путь выбрать из тех, к которому неунывающе вихлял непредсказуемый лифт...
Его дверцы снова открылись и... будто растворились среди облака взметнувшихся зернышек, как воронкой, затягивающегося в полумраковорот; как не крепился с отчаянным попискиванием тот, на ком они миг назад покоились, из последних сил удерживаясь крохотными ручками за перекладину, с любопытством выглянувший из них; а и его понесло...
В перекрестки колоссальных молотков, поочередно ритмично отбивающих попадающие под них зернышки, пересечения мощных струй фонтанов, орошающих лестницы, подхватывающие крупицу, что образовывалась после работы молотков; переплетений потоков воздуха и ежиков-пучков ножниц, очищающих и высушивающих крупицу.
Даже... совестно стало чьим-то крошечным глазкам, что не остались в лифте, а теперь, не знают куда и смотреть, чтобы не попасть под всесметающие паутинки воздуха, ошарашивающие исподтишка ручейки фонтанов, под чеканящие шажки молотков.
"Безобразие! - уныло подумал их совсем крохотный хозяин, едва успевая ухватиться за трубы и протереть кулачками глазки от постоянно осыпающейся крупицы, - Как тут шумно... Зачем я не послушал соседей?... Лучше бы постарался себе эту кашу сделать (не только же мне все мышей летучих пугать, книжки в замках разбрасывать и картины портить)... и скушал бы ее, чем тут мокнуть и затягиваться... Опять!!... Я же не протяну... На помощь!!...".
И тут... спасительно-чудно, он очутился в состоянии знакомого непосильного встряхивания лифта и его пулеметного взрыва, витающего над всеми панелями; вот он снова петляет во все стороны, словно вдогонку, спеша сделать что-то...
Оказывается, остановка лифта была в... знакомом полумраке замка, подхватившего ветерком малыша, радостно глухо запищавшего и замахавшего ручками и всеми складками, заблестевшего так красиво, что...
Точно белоснежные блики рассыпались повсюду в тумане, почему-то напоминающем пар и молочную кисею (кто-то будто заботливыми руками снимал с его капюшона, ручек, складок крупицу; пока он живительно-спеша трогал близкие картины и двери, вытирал их и смазывал; ставил на место книжки, старательно упражняясь в зоркости и силе ручек, забрасывая их в огромный шкаф; здоровался, мирился, играл с летучими мышами, филинами и паучками-соседями, взахлеб рассказывая им свои приключения); как вот...
Коснулся его аромат, тонкий, согревающий, переставший быть вдруг несносным и противным - пред кроткими, робко пискнувшими, от удивления, вовсе крошечными, глазками предстали тарелки с кашей...
"Надо же... - благовейно думал их хозяин, аккуратно делясь ею с, окружившими его друзьями, помогавшими ему осторожно смаковать кашу, - Какая она живая, вкусная... Не буду больше капризничать, а с удовольствием кушать ее (это полезно)...".
Так думал он, потихоньку окунаясь в пушистые искристые листики сна, под привычными ступеньками в потемках, представляя себе, что...
Заведя дружбу и с... полезно-вкусной кашей, он однажды, станет еще "здоровее и красивее" будет еще дольше и лучше бродить, где захочется; и...
Когда-нибудь обязательно узнает, что за лифт, тот, за пределами замка, что...
Прямо и... вкось все спешит...
Не смолкая, пикает, свистит, грохочет, петляет во все направления, к, словно таким близким ему, белым бликам от...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 13 июня 2012 — 02:06
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





…Зачарованное в колодце Ниндзя

…Как никогда тихонько перешло из сказки в жизнь, очень некстати, когда я начал высыпаться, меня немилосердно (или все же таинственно) разбудили лунный свет и…
Высыпавшие горохом на улицу люди, бегающие и кричащие что-то об «очередной потере ниточки королевства». Подстегиваемый любопытством, конечно же, покорно поддался суетливому гулу и вышел на него.
- Все тот колодец! – особенно надрывался один старик, - Давно пора было его разрушить!...
- Но ведь там иногда появляется девочка… - робко вставила другая жительница деревни, в которой вновь не удалось побыть в тишине и нескольких минут.
- Тем-то хуже… Наверняка то ведьма!... – горячо отозвался старик.
- Стоп! – вяло остановил я, припоминая, что в детстве тоже слышал истории о ведьмах, которые «крали людей», «приносили вред», а в итоге – просто являлись жертвами чужого жадного коварства, что скрывалось и с трудом ловилось, точно тень (вряд ли и столь неприятная жуткостью феерия смогла покинуть страницы книжек и умы поверий). – Покажите то место, я разберусь… Что за девочка?
- Тсс! – только и отпрянула толпа.
«Это недобрый знак!... Кто-то морочит головы им, очень мастерски» - отметил про себя с неудовольствием, поправляя наспех накинутую жилетку и… между прочим заметив, как словно ужаснувшийся взгляд скользнул по моему решительному движению рук, метко взявших палку для похода в лес и поисков «ведьмы»; он принадлежал промелькнувшему в толпе человеку, закутанному в плащ, в маске - как будто тени, почему-то вызвавшей у меня подозрительный интерес к себе.
Но я не успел и рта открыть, как странный незнакомец скрылся из виду; а группка жителей подтолкнула меня силой к мелькающим верхушкам леса, мол, вызвался храбрецом – не будь задумчивым и робко оглядывающимся. Пришлось идти, провожая шагами с надеждой и испугом глядящих на меня людей, заставляя себя крепче схватиться за палку и перебирать ногами, предусмотрительно твердо ступая ими по опавшей листве, чем-то напоминающей трясину; но…
Мысленно я все время возвращался к типу-тени, отметившего меня как точно злорадной усмешкой и сверкнувшего глазами, полными ненависти и какого-то дикого, неведомого огня (хотя лицо его было почти скрыто, не мистификация ли это?).
Однако беспросветный лес, в котором жутковато нечто гулко проходило шагами и безумно хохотало словно сотнями голосов, путая меня ветками и фантасмагорией пляшущих в жидком тумане черных огней, не давал мне углубляться в размышления; впереди многозначительным поворотом и… рыком мелькнул сгусток теней, хаотически вращающихся, как мне показалось, внутри кольца ветра. Стоп: уж не чудится ли мне – в том фантомном лабиринте трещания листвы и пересечений теней я слышу голоса.
- О, вновь… Зачем ты опять вытолкнул меня на поверхность… Мне уж и там было так привольно… одной… - слабо, точно отраженное эхо, едва слышно заговорил детский голос.
- Давай, чего тебе стоит, только испугаешь его и… Поверь, скоро ты навсегда забудешь эти холодные стены и тину… Будешь в тепле, в золотых радугах… - чуть не шептало, почему-то судорожно знакомое мне, второе эхо, также мистически усиленное гулом, треском и сотнями других звуков, которых… и во сне не встретишь.
- Не надо… я сделаю все, что скажешь, лишь… Пообещай, что ты оставишь меня в покое, когда добьешься своего! – умоляюще решился вставить словечко первый голос.
В ответ на это я не услышал ничего кроме, как показалось, ухмылки, и торопливого шелеста. Разум стыдливо глядел на руки, дрожаще вцепившиеся в кусты: тут же явно что-то разгадывается, а я… нет, это слишком неудобно сказать даже себе, что торопливо отцеживаю секрет - напросто дрожу.
Вот ведь дело! Но… к счастью, живительно напружиниваются ноги и, как только чьи-то торопливые шаги растаяли в глубине, и сам собою несусь к тому месту, откуда звучал диалог; и… с секунду перестал дышать: посередине опушки, за градом вечно опадающей листвы, веток и устланных мохом камней, находился колодец, до отказа заполненный водой. На его поверхности плавала девочка, одетая в непривычное платье, больше напоминающее длинную рубаху, нехотя встающая с закрытыми глазами и приближая ко мне нож.
- Это уже не шутки! – угораздило же меня пискнуть с обреченностью (рано-ли-поздно, все равно бы возвопил от мрачной обстановки леса).
Девочка не отвечала, тяжело поднимая руку с ножом и как-то неуклюже шагая вперед, точно ее кто-то толкал вперед себя. Ее лицо все оставалось таким же безмятежно точно спящим, но, по едва заметным бегающим бликам лунных лучей на нем я заметил: все совершаемое ею не было ее желанным шагом.
Но… хохот эхо леса усилился, листва точно сошла с ума и, помимо этого, через протяжный гул лился мотив (уж не напеваемый ли роем черных огоньков, скопившихся возле меня?); и это едва не сводило с ума, заставляло окунуться, спрятаться за многолесьем деревни, утверждавшем, что это «проделки» «ведьмы». Ничего не пришло в голову более рассудительного чем, опять попытавшись вскочить на ноги после непонятного падения, кинуть палку в недра небулькнувшего колодца – как и ожидалось, все предупреждающе-мстительным тоном пронзительно зашипело, а девочка упала, не произнеся и звука.
Что-то подтолкнуло меня неконтролируемо броситься к ней и лихорадочно прикладывать ладони к ее ручкам, лобику, щечкам – все было отчетливо холодным, как лед (и ведь слабый, почти неуловимый трогательный ручеек пульса несомненно чувствовался)! Взвесив сознанием, предварительно с усилием притащив его на прежнее место, я, не теряя ни секунды, взял аккуратно девочку на руки и, как есть, понесся со старанием в деревню, надеясь на их радость возврата вероятно чей-то похищенной неведомыми силами дочки.
Увы, совершенно шокировано, едва положив ее на доску посередине главной улицы деревни, я наткнулся не на спасительную радость выхваченному, из плена полумрака леса, сердечку, а на вопль ужаса.
- Это ведьма! – как один закричали жители, - Это ведьма из колодца!!... Ты правильно поступил, что нашел ее, теперь… отдай ее нам, мы сожжем ее!...
- Вы что?! – непроизвольно прикрикнул я, отчего-то благовейно снова прижав к себе девочку и, отпрянув, на одном дыхании протараторив, - Я уверен, это не та ведьма, которую вы боитесь… Она живая, она шла на ко мне… И она не хотела на меня нападать…
- «Нападать»! – ужаснулись жители и всей оравой кинулись вдогонку, едва я успел сообразить, что и как.
Они гнались за мной по пятам и… долам, сметая все на своем пути, и я отчаянно слабо надеялся, что кто-то не будет столь безрассудным и откроет дверь…
Этим «кто-то» оказался скромный мальчуган в кепке, ахнув и восхищенно-недоуменно поглядев сперва… то на девочку, не проронившую и слова, все, точно как безжизненно свисавшей с моих рук с закрытыми глазами, то на рой односельчан, не отстающих ни на миг; но, к счастью, гостеприимно быстренько пропустил а потом (как я слышал), закрыл собою двери и на разъяренное осведомление о моем дальнейшем направлении сказал, что ничего не видел.
Как только все утихло, он закрыл окна и дверь на засов и, удивительно будто прочитав мои стыдливые мысли об голоде и озябших в лесу, под мокрым платьем девочки, руках, поспешил разогреть в камине огонь и, уложив ее на лавку, налить мне теплого кваса и прибавить к этому душистую, свежевыпеченную буханку.
- Жаль, что никто не так и не оторвет суеверий от колодца… – с грустью вкрадчиво вдруг изрек он, садясь рядом со мною, - Дело-то не в нем…
- И в чем, малыш? – как можно любезнее понизил голос я, придвигаясь ближе к мальчику, чтобы цепко ухватить тайну, что вот-вот сорвется с его уст.
- А Вы меня тоже побьете и при всех опять объявите «смусмумриком деревни», если я Вам скажу, «в чем»? – вздохнул мой собеседник, шмыгнув и проведя рукой по огромному синяку и ссадинам у щек.
Я не нашелся, что ответить, чувствуя вину перед ним и с волнением поглядывая на лежащую девочку, не пошевельнувшуюся.
- А впрочем, все равно! – махнул рукой мальчик, с самоотверженным видом принявшись рассказывать, - Чтобы Вы знали… это совсем обычный колодец, совсем высохший… А дело в том, что, с одних пор, когда я еще был совсем маленьким и не понимал всего, в нашей деревне росла вот эта девочка, а один богатый господин, что вечно любил в маске и плаще расхаживать, постоянно захаживал к нам, чтобы на девочку ту поглядеть, поговорить с ней, поиграть (ну, это, как сказывают, он так всегда говорил)…
Вначале все подумали: ничего такого, скучно, видать, господину одному; а вот когда… Девочка стала бледной, худенькой и поскуднели ее хорошие косички, а гость стал все настойчивее к ней приходить, подумали, что он разносит недобрые чары и… разозлились на нее, остригли ее косички и отобрали все платьица, только вот в тяжелую, холодную рубашку одели… Никому с ней не разрешали играть, разговаривать, считали, что и она передаст на них чары от того господина…
Но, непонятно почему, девочка еще больше истощилась и побледнела; взяла тогда злость на людей: никто не любил у нас свое время тратить, да еще на уход за больными, да еще на таких, к кому ходят богатые… И раз… пришли они к ней, окружили и насилу повели в лес, оставили там, а сами убежали…
Потом стали в лес ходить и говорить, что «ведьму» видят… И я пошел туда; Вы знайте – это просто была оставленная девочка!...
Не в колодце дело, а в глупо-непростительном страхе и ленивой злобе, которые заполнили страшным льдом воды давно его высохшие стены!...
Сказав это, он немного повозился у камина и у двери, а потом задул свечу (время было спать).
Но его слова не давали мне покоя, долго ворочался на кровати, размышляя, что все это значит, откуда такой страх и злость вызвали визиты этого «господина» и почему девочка, которая мирно все лежала с закрытыми глазами, точно вовсе незаметно едва дыша, после встреч с ним была, по словам мальчика, «перепуганной и печальной»; какой отголосок вновь настойчиво говорит мне, что его маска и плащ уже показались мне и заговорили рычанием теней леса, что же есть…
Зачарованное в … том колодце
…Что… вдруг вновь, как никогда тихонько перешло из сказки в жизнь, очень некстати, когда я начал высыпаться, меня все же таинственно разбудил лунный свет и…

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 14 июня 2012 — 00:14
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Все не «тик-так» Язычок

Именно эта фраза однажды прозвучала, засияла, вернее сказать, хихиканьем света от…
Стареньких часов, загудевших, как всегда трудно и болезненно, на моем столе; до чего привычно было снова взять в руки инструмент, надеть очки и и внимательно вглядеться в тихо журчащие шестеренки, словно плачуще постукивающие друг о друга.
Но… ведь угораздило же подумать: «Вот одни починю – новые принесут, и все то – расходы, нервы!... Все у меня не «тик-так»!... А вот если бы…»
Если бы кто-то сделал так, чтобы часы не были нужны вообще (и вправду – зачем: по петухам – вставать, по показавшимся звездам и луне – ложиться; по чувству голода – кушать…); то все бы стало куда приятнее.
А ведь и правда – не надо покидать нежащие подушки и лабиринты увлекательного сна, когда по часам надо было бы на работу или в школу; не надо было бы торопиться умываться и принимать душ с ванной, можно было б тогда заниматься всем, чем только пожелаешь – гулять, болтать, играть; а то, что и попросят, делать, когда захочется.
Эх ведь и… исключительная жизнь бы была – веселая, даже несколько слепящая пестротой и шумом: тогда устраивали бы праздники, когда пожелается, не спешили заключать всю негу «выходных» всего лишь в два дня; вот только…
Как же мы узнаем, когда окончится время скуки, постоянства того ветерка радости и удовольствий, который иногда превращается в ловкий, хитрый скоростью ураган?
Да и что за счастье, когда вокруг тишина, едва слышная за блеском маскарада, и в ней не раздается тот кроткий, благовейный шепот стрелок; не будет ли хаотично все распускаться порою и фальшивыми цветами и… толкаться за право провозгласить себя живым маятником?
Простой ведь шаг стрелок открывает оконца солнца для каждого, чтобы разбудить от мятежных неведомых тревог дремы и окунуть в короткий, но живительный разговор со днем; а ночью – баюкать своей колыбелью для того, чтобы с приятными мыслями и мечтами мы встречали луну и звезды…
Даже… я как-то присмотрелся, призадумался и осознал – а ведь чем-то и они похожи на часы, быть может, круглыми глазками или сверкающими узорами на туманных спинках и ручках; но, скорее всего – скажу вам по секрету, тихим-тихим…
Гулом, точно от сна пробудившего меня, уснувшего над принесенными для починки часами (какой конфуз, но…) некогда было раскрашивать себя алыми крупинками стыда – следовало браться за дело и чинить их; внутренне почему-то спасительно прислушиваясь к их кроткому «тик-так»; будто раздающегося из волшебной сказки, хотя несомненно были рядом; впрочем…
Будут всегда рядом с нами, вот только… окончу их шестеренки смазывать и обещаю вам, что…
Больше не услышите эту мистически… смешную фразу о том, что все не «тик-так»…
Именно эта фраза однажды прозвучала, засияла, вернее сказать, хихиканьем света от…

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 15 июня 2012 — 01:23
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Топот… башмачков Смущение

Раздается, кажется, и сейчас, «из-за молчаливых чащоб», вот-вот… сверкнут из-за угла, надолго очаровав один взгляд своими легкими контурами, точно сотканными из черного золота, усыпанного алыми капельками рубинов; когда закат мягко опускается на поляны лесов и сыплется…
Мягким, убаюкивающим звоном мелодия струн: и… они все не желают окунаться в теплую перину сна облаков, пока не услышите вы сказку о…
Маленькой, милой… девушки, с тоской часто поглядывающей на крутой овраг, что располагался возле домика ее матушки, строго-настрого запретившей дочери ходить к оврагу. Но…
Стала девушка замечать, что по вечерам это «страшное и опасное место» светится маленькими красными звездочками, что играли в тумане, как смешные проворные мышки, а потом… тонули в будто ласково шепчущем черном бархате цветочков; и…
Казалось ей все то таким красивым и безобидным, что, подождав, когда матушка уснет, дочь, даже не успев хорошо закутаться в сумеречную прохладу, не помня наставлений, бросилась с замиранием сердца к оврагу, где все еще играли точно алые мышки и черные цветочки.
Каково же ее удивление было, когда она увидела на его дне… самый очаровательный башмачок, который только можно было себе представить, но… странный – весь черный, блестящий, и только красные камешки будто дождичком осыпались на его тонких контурах.
Лучики, играющие на легких каблучках и гранях башмачка, щекотали ее щечки, гладили руки, дрожаще поворачивающие его, чтобы их хозяйка смогла разглядеть и вдруг она…
Почувствовала, что башмачок легонько танцует у нее на ладошке, в такт… второму, которого не было, но от этого перед глазами то появлялись, то исчезали лепестки ароматных цветов, едва переливающихся всеми цветами радуги, учтивые поклоны башен загадочного дворца, служанок и подружек, все то успокаивало ее, как оживающие мечты и надежды, вот только…
Промелькнула мысль, что матушка до сих пор топит печь не дровами, а соломой, питается краюхой и щепоткой соли, и девушка, ахнув, выпустила башмачок из рук, как подкрадывающуюся тень неведомого колдовства, что уже стремилась схватить ее – подкрадывалось уж нежданно утро, тихонько зовущее матушкиным голосом помочь убрать избушку и приготовить скромную поживу; разве это, такое привычное и иногда – радостное и согревающее, сравнимо с блеском башмачка?
И с этим убеждением хотела уж девушка бросить башмачок в овраг, чтобы никогда о нем уж не вспоминать, но рассудила так: находка красивая, наверняка любая богатая госпожа милостиво даст за нее немного грошей, и матушка перестанет голодать, может, и она сама попадет в милость к знатным господам, кто знает?.
Потому, старательно спрятав в рукав башмачок (который был ей как раз в пору), она побежала домой, к взволнованной матушке.
- Что же это ты, доченька? – встревожено сказала она, заметив бледное, испуганное ее лицо. – Никак, ночью привиделось плохое что-то?... Ну, подойди, я тебя обниму – и все плохое на себя возьму, а ты будешь пригожей и радостной!...
- Матушка, я нашла вещь… - стараясь не смотреть в ее глаза, ответила дочь, протягивая башмачок, - Не станет ли он нам в пригоде?... Можно выручить за него…
- Что ты! – вскликнула вдруг та, всплеснув руками, - Уж не украла ли ты это, доченька?... Видано ли дело – такую красу просто «найти»?... Прошу…
- Но матушка… - начала было дочь, придвинувшись к ней и желая помочь.
- Иди, иди, доченька… иди, хорошая, верни! – ласково возразили в ответ, - Верни, пока беда не постучалась к тебе!...
И вот… делать было нечего: как ни успел приглянуться башмачок девушке, а еще больше огорчать матушку она не желала и понесла его назад к оврагу, и, откуда ни возьмись, увидела там второй, казалось, еще краше первого.
Заиграли тут искорки на них так дивно, что, точно очаровавшись, девушка раздумала и взяла оба башмачка, примерив их на свои хрупкие ножки – они точно порхали над землей, когда каблучки чудной пары находки цокотом магической трели ходили по грубым лесным тропкам; она… негаданно решила что, пусть хоть матушка и дальше будет продолжать хлеб да соль есть, а натанцуется, накружится она вдоволь в простых, таких хороших башмачках…
Ошибалась девушка, не знала она, что… «давным-давно, среди полумрака холодного грота и цокота стрелок, долгожданный и могучий, неуловимый колдун надумал создать крохотный мирок, где все волшебно и чудесно – где пели бирюзовые птички и плели рыбки жемчужную паутинку, тени летали бабочками, а крохотные, белоснежные…
Глазки согревали леса по ночам; и вот, когда все было готово, он вдруг понял: то получилось дремой, грезой наяву, да чего-то не хватало; что могло бы развеселить его после стольких дней скуки в труде, помочь и утешать в молчаливом пении птичек, с радостью спорить с радужными облаками и гляделся бы без конца вместе с ним в зеркальные алмазы…
Вот и надумал колдун смастерить башмачки для «феи» (ведь они любят блестящее и красивое), чтобы жить вместе с нею в каком-нибудь гроте»; но узнал про это светлый столп ветерка, рассердился и забрал один башмачок, да второй…
Внезапно растаял на ножке девушки, когда она, весело напевая песенку, направилась к дому; что одернуло ее, точно ручками травинок и камешек, она упала, а когда приподнялась, то увидела прел собою…
Высокого, улыбающегося юношу, стоящего в роскошном костюме и с опасливо блестящей шпагой; на щеках у него были будто как вырезаны маленькие башмачки, такие же, как и те, что миг назад были на обеих ножках девушки, испуганно и нерешительно встающей, собираясь скорее побежать к матушке домой.
«Увы, ты не можешь от меня уйти! – словно сказал сверкнувший взгляд юноши. – Нашла мой башмачок – и наутек?... Не выйдет!»
С этими словами он вынул шпагу и толкнул ею травинки – трава перестала точно пускать девушку домой.
Она обернулась, глядя на него смешно-сердитым взглядом, говорящим: «Чего ты хочешь?... Уж даже если ты тот колдун, то я – фея, раз нашла башмачки; столь они пригожи, что не собираюсь их тебе возвращать!...».
«Но один у меня, другой у тебя!... – отчаянно остановился его взгляд, он явно почувствовал себя обманутым, - Столько дней и ночей я трудился, чтобы кто-то… разделил со мною башмачки, мой мирок, и ведь… Не злобный я, как можно?...»
От усталости и рвения поскорее забыться от теплых матушкиных сухарей и под теплым одеялом во сне, девушка вздохнула и с грустью посмотрела на дорожку к дому, сердясь на мгновение когда нашла башмачок и…
Окунулась в его чары, заставила из-за него волноваться матушку; отвернулась, словно бросив: «О, что может меня еще заботить, как бедная избушка и матушка без куска хлеба?... Мне все равно кто ты, но… Ты худой, раз обманул меня колдовством своих башмачков!.... Возьми их обратно, я не хочу их и видеть!!...».
«Ужель ты не видала еще моего дворца да верных слуг, да яств и украшений по моде и сласти, приготовленных тебе одной, той, что башмачок мой нашла?... – придвинулся ближе молчащий юноша, но это словно кричали его глаза, - Или не поняла ты, что за один твой приветливый взор отдал тебе я второй башмачок, чтобы ты матушке помогла?... Отчего же отворачиваешься от меня?... За что?».
Но девушка уже бежала, не оглядываясь, отшвыривая от себя второй башмачок и с плачем бессильной злобливости и жалости теребя свое простенькое платье ручками, всхлипывая…
Будто мыслями: «Даже не дал мне потанцевать вволю в этих башмачках; чтобы я стала еще краше и радостнее, и, быть может, меня бы тогда принял свет господ!!… Пускай же… никто не возьмет их у тебя, колдун поганый!!...»
Как только она это произнесла, раздался вскрик: светлый вихрь ручейка взметнулся вдруг из туч и сурово взглянув на юношу, смотревшего с печалью ей вслед, и ударил его по щекам, на которых рассеялся узор из дивных башмачков и вместе с ним – рассыпались и сами башмачки.
А с ними – исчез навек сам юноша, навсегда растаяли чудные бирюзовые птички, алмазные сады и радужные трели, дворцы и сласти с теплыми роскошными каминами, веселые карусели солнышка и звезд, все, что…
Лишь и вспоминала с грустью матушка, все ожидая, у потухших соломинок камина, у приготовленного обеда, у окна, дочери, которая, наверное, побежала за…
Топотом… башмачков, что…
Раздается, кажется, и сейчас, «из-за молчаливых чащоб», вот-вот… сверкнут из-за угла, надолго очаровав один взгляд своими легкими контурами, точно сотканными из черного золота, усыпанного алыми капельками рубинов; когда закат мягко опускается на поляны лесов и сыплется…

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 16 июня 2012 — 21:40
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Коридорами… статуй Любовь...


… Бродится вроде бы, как обычно и… как-то холодно освещают стены факелы; тени уныло переплетаются по разбросанным блокам, саркофагам и статуям (так привольно идти к ним, притомившись от шума гостей и битв, рассуждений над досугом и распорядком дня слуг), словно ловя на себе магический взгляд...

Я, стыдливо оглядываясь за легкое дуновение собственного безразличия, привычно позволяю им слепить и… убаюкивать глаза сиянием своих контуров; мимоходом тоскливо всматриваясь в немного потускневшие росписи (мимолетность странно-неясной ложью толкует про то, что все то уже неважно), вчитываясь в давно знакомые стихи, легенды…
Кажется, мои руки невольно скованы… ее нитью, мягкой, воздушной; а такой, что, за то, чтобы она высвободила меня своим пленом, они готовы положить к ее ногам мою корону, но что это? Взгляд останавливается и все внутри замирает…
Меня грациозно-важными глазками встречают две золотые кошки, шкурки которых точно дышали, отливая искрами; они как будто… улыбаются моему трепету, зная, что как бы у ступенек, ведущих к ним, не плакали, не сердились, они останутся чистенькими манящим золотом…
Но… я, словно сам не свой, опускаюсь на колени и заискивающе старательно принимаюсь шептать и оттирать с них грязь, в надежде на то, что, как по старой сказке, они подарят, однажды, сквозь…

Дрему ленивого верблюда скуки, неслышно приближающийся караван воспоминаний; и ветры грез снова тепленько подуют, осыпая исподтишка звездами – как в чудесах, простых, которых жаждали предки.
И в них откроются реки меда и алмазов, настойчиво упрашивая лечь на них и с довольной благодарностью замереть, как безмятежные золоченные псы, небрежно охраняющие их; подобно…
Одной, беззаботной пирамиде, зовущей в себя совершенно зеркальными гранями, в которых нет ни изумрудного вихря опасности, ни игры лукавых ленточек, ни тени когтей призрачной кобры; там хлопают всякому, кто войдет, угощают, величают его, исполняя любые капризы и просьбы; все ради того, чтобы…
Он дни и ночи, походя на безвольное эхо, падал ниц перед золотыми статуями, лишь сулящими… богатство, храбрость, исполнение всех желаний, власть, удачу и…

Точно очнувшись от неведомого сна, я… растерянно смотрю в неподвижные их глаза, отдернув руки и стыдливо будто провожая взглядом… тебя: ты шла, разочарованно отпустив…
Капельку, дрожащую на твоей ладошке – золотые орлы, только разинув острые клювы, навострив гордые когти, деланно расправив могучие крылья, не подарили тебе и мгновения, когда бы можно было прикоснуться к луне и солнцу, искупаться в прохладе тумана.
А ты все вздыхаешь и бездумно-разбито разбрасываешь по дворцу лепестки… кроткого, беззащитного, не перестававшего присматриваться к тебе белоснежными будто глазками, цветка; мысль неконтролируемо больно-жадно точит сердце – то был мой подарок, ради которого я нехотя-сурово выпытывал гонцов, грозил им ударами в случае невыполнения задания, отдавал самые ценные сокровища моих дедов; но твои глаза только…
Ловят каждое движение лепестков, воображая на их месте себя (щемяще это осознавать, что от подобных мечтаний каждого мига тобою забыты, отчего-то неоценимо-милые мне, аппетит, сон, привычные забавы), и...
Я… вздыхаю, встаю с колен, со спасительно-горькой силой отворачиваюсь от гипнотизирующих глаз золотых кошек; заставляя себя вспомнить про пиры, указы слугам, воинам и беседы с послами, вновь глядя тебе вслед: ты…

Уходишь, словно тая в нежном водопаде лепестков, убегая… к бликам крыльев золоченных орлов…
Коридорами… статуй, в которых…
… Бродится вроде бы, как обычно и… как-то холодно освещают стены факелы; тени уныло переплетаются по разбросанным блокам, саркофагам и статуям, напоминая о магическом взгляде…

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 17 июня 2012 — 22:32
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Как-то… домовенок
Закатив глазки

…С круглыми-круглыми глазками любопытства взглянул вокруг, на лестницы и двери моего дома, на комнаты и коридоры, казалось, на все на свете взглянул; только… откуда-то, из белоснежного лучика…
Кустики и деревья в моем саду с интересом провожают его взглядом, резво и осторожно подоспевшего к самым… паутинкам: вроде бы традиционно свисают их ниточки, красиво, а все равно неспокойно домовенку (сколько ведь занятных вещей жадно припрятали эти паутинки!).
И он, не жалея крохотных кулачков, принимается за работу: забавно поминутно чихая от пыли усердно трет тряпкой по старым картинам и статуям, заглядывает за темные и могучие… хрупкие углы ваз, полупотемки зеркал.
Фонтанчик в саду весело шепчет струйками, разнося будто слухи непоседам-листочкам о шалуне-ветерке, снова подхватившего робкий писк домовенка (быть может, досады – только-только танец с метлами по туманным серым дорожкам ковров и кружащиеся бабочки непослушных занавесов начали нравиться ему, а незаметно приближался конец… привычно-дивной работы).
Травинки и картины, статуэтки и фонарик изумленно встречают его кроткую удаляющуюся улыбку: дверцу дома, калитку сада на миг оставляют… мои руки, почему-то ловящие тишину и крохотные теплые складки платьица, сияющего мягкими искорками… откуда-то внутри меня, и сейчас…
Как то когда, порою капризный, иногда вредный, но неоценимо близкий и милый для меня… домовенок
…С круглыми-круглыми глазками любопытства взглянул вокруг, на лестницы и двери моего дома, на комнаты и коридоры, казалось, на все на свете взглянул; только… откуда-то, из белоснежного лучика…

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
Антон Администратор
> 17 июня 2012 — 22:44
  [Id]



Администратор
SuperVox
Magic Studio


Покинул форум
Сообщений всего: 3129
Дата рег-ции: Авг. 2009  
Откуда: Нижний Новгород
Репутация: 8





Лиза, ты веришь в домовенка? Подмигивание

-----
Музыкальные композиции проекта SuperVox - OnLine
Номер счета для помощи проекту в системе Яндекс Деньги - 410012024389080.
4325185 ICQ, я всегда на связи, пишите.
top
gaze
> 17 июня 2012 — 22:54
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





 Антон пишет:   
ты веришь в домовенка? Подмигивание


Чуть-чуть

- да)))
Закатив глазки

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 18 июня 2012 — 21:35
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Тюльпан… Потемок... Язычок

...Рассыпал свои лепестки повсюду, и теперь они сверкают, только... белыми пушинками...
Снега; впрочем, по секрету скажу вам, тихо было вокруг, лишь... не до сказок дремы было...
Торопливому легенькому топоту, безуспешно спешащего от очередной... ну вот совершенно прямой линии тропинки, с падением отмечающего почти бесконечный полк однообразно расхаживающих пестрых лиц; не грядет ли чего?
Только одна эта тревожная мысль напрягала круглые глазки их крошечного хозяина, с робко-звонким писком отбегающего от грохота стоящих машин и прячущегося за безразличные фигуры деревьев.
"Ветер меня унеси! - отчаянно подумал он, сосредоточенно высматривая, куда еще можно спрятаться от полка и машин. - Как можно было забыть карту, ведущую к замку?!... Как я в него, если придется, попаду?!... Куда теперь податься, вроде привычные лабиринты, а... не могу через них идти – боюсь!!...".
И его крохотные кулачки обреченно сжали столб дерева: отовсюду лился вовсе непривычный гул, не хотелось покидать ему так удачно найденное прикрытие.
Но тут... его глазки столкнулись с неподвижным, каким-то кукольным взглядом "Тюльпана Потемок" (самого жуткого существа, похищающего и поглощающего все, на что падали его пустые глазницы; на деле почему-то преспокойненько словно спящего).
"Ой-ей!!... Тюльпан потемок!!... Дела туманны!... - задумчиво отметили про себя невозможно увеличившиеся круглые глазки, едва с мирным любопытством выглянувшие из-за ствола. - Тут... их еще есть, я не один!!... Надо попробовать незаметно пройти мимо них!...".
С таким, признаюсь, очень нерадостным, намерением, он на цыпочках, старательно потупив взор, заперебирал складками своего платьица, бесшумно парящими мимо... все неподвижных "Тюльпанов", кокетливо-спяще развернувших веером свой черный бархат лепестков, едва-едва всколыхнувшихся легеньким прохладным ветром.
И, знаете, этого было достаточно, чтобы... почти прошедший сквозь маленькую их колонну, испуганный глухой писк взметнул все складки платьиц на свете, в напряженном бегстве своего крохи-владельца, назад, к спасительному дереву.
"Ну уж, стоп!... - насупил глазки он, мысленно посылая "точно черного шелка", все так же неподвижным, противникам тысячу "ну очень ласковых" слов. - Противное нуждой вышибают! Делать нечего - попробую проехать мимо них!...".
И его резвый кончик малыша-капюшона, казалось, тоже судорожно зачихал, купаясь в клубах пыли и грохота - это его хозяин на все лады пытался завести машину, даже не пробуя залезь во внутрь нее.
Промучившись так недолго, он, не мудрствуя... долго, подперся кулачками об багажник машины и, удерживая ими все у нее, что можно было ухватить, забавно подражая ее мотору, изо всех сил воинственно побежал на череду "Тюльпанов".
Наверное, если бы они и вправду могли видеть, то, от этого зрелища и от... смеха, разнесли б черные все свои лепестки, во все стороны света: машина, мягко скажу, медленно и неуверенно двигаясь на них рывками и посипыванием шин, покачиваясь во все направления, клацала капотом, как крокодил, метала и грохотала, умудряясь не заглушать этим тоненькую...
Победоносную мимикрию рокотания малюток-бусинок круглых глазок, что, изловчившись, ежесекундно выныривали из-за высокого багажника, просто... и они наслаждались мигом, когда один за другим, со странным, для их маленького хозяина, скрежетом сморщивались лепестки "Тюльпанов", глаза их кисло утопали во тьме впадин и трещин, а сами они...
Очень быстро исчезли, навсегда, в недрах щелей, и бравая машина, после столь разгоряченной битвы, была, по поощрению, ласково... с усилием, будто негодования, отпихнута натруженными маленькими кулачками, разочарованно-неторопливо протирающими круглые глазки, слушая, как тоскливо-тихонько зевает ротик их совсем крошечного владельца.
"Да тут целое... постоянство! - его белоснежные, вовсе крохотные, шажки волнительно проследовали по всему маршруту, на котором были им уничтожены "Тюльпаны Потемок". - Вот они исчезли, а перепутья остались!... Какая досада; еще и... окончательно дорогу к замку потеряю, кроме того - без карты!... Нет, скорее... к дереву!...".
И вот... уж миновав перекрестки с пугающим маршем прохожих, машинами и вмятинами от поверженных "Тюльпанов"; он поспешил к самому началу - к верному дереву, убеждая себя беспрекословным: мало ли какие сказки стали явью, главное - совсем с пути не сойти.
А он... никуда не делся, хотя маленькие кулачки вцепились в дерево, как... впервые, словно не замечая, что повсюду та же теплая молочная дымка тумана, такой же шелест листьев и озорные подмигивания крошечных светлячков и паутинок из темноты и те же шаги, гул, возня эхо и перестукиваний; та же стройненькая линейка тропинки.
И тут что-то, может легенькой улыбкой смешливого лучика, коснулось круглых глазок, растерянно глядевших во всю даль ровной, такой, что…
Прямее некуда, тропинки (со стыдливостью вспоминая, как, в замке, их крошечный хозяин, с восторженным тихим писком, бегал из комнаты в комнату, коридорами, зеркалами, запутанными и извилистыми, катался на кривых перилах крутых лестниц, качался на хитросплетениях творчества паучков, проскальзывал через пресекающиеся углы, двери, со скрипом хлопавшие от ветра во все стороны)
Но вот... он очнулся, притихло, вздрогнув и с, по-невинному (еще более) круглыми, глазками спрятавшись еще старательнее за ствол дерева: лучик нежно... со всей дури дернул его за плечо суровыми, холодными, кремневого свойства, перчатками - перед ним стоял усатый полицейский в фуражке.
- Это ты мне вентиляторы сломал, пакостник маленький?
"Ну... со всеми ведь бывает! - мигом, смущенно завертев пальчиком по стволу, чуть покраснев, принялся оправдываться... самому себе, балансируя на ветках, его крохотный собеседник. - Подожди! Что за... вентиляторы?!...".
- Вот и свяжись с вами: добьешься... всего того свойства, как вы сами!... - вздохнув, пробормотал полицейский, кисло созерцая этот ритуал, и терпеливо объяснил. - Посмотри туда: там поломанные вентиляторы!... Зачем ты их сломал?...
Тут круглые глазки его оппонента... пискнули кротко-глухо не своим голосом: в указанном объекте они узнали побежденные полчища "Тюльпанов Потемок"!
"Ой... " - только и смогла тихо промелькнуть мысль их маленького хозяина, прячась за ветками дерева и следя за медленно багровеющим лицом нахмурившегося полицейского, его недобро топорщимися усами и...
На сжатую в дрожащем кулачке карту замка! Она точно усмехнулась ему...
Тенью рожицы… Тюльпана Потемок, провожая его нескладную крошечную фигурку, во весь опор убегающую от оглушительно ревущего свистка полицейского...
...Где-то, быть может и вдали, уже далеко от его, с любопытством присматривающихся к окнам нового замка, всегда готовым к очертаниям свежих дуновений дали, крошечных круглых глазок; он... вспоминает темноватый бархат лепестков, повсюду...
И теперь они сверкают, только... белыми пушинками...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 19 июня 2012 — 22:21
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





Перекрестки… Любовь...

- Это слово, будто одним своим сочетанием букв, наводит торжественную задумчивость и тишину, порою чудно белоснежную, ведь…
Совсем странным кажется то, что… ее прерывают всплеском аплодисментов, перешептывания и словно просящих сотни глаз, едва видных из полумрака зала; он ждет…
Когда снова прольется искусственный (или так только кажется) лунный свет, толпы звезд сорвутся с неба и торопливо придвинут им строй звуков, красок и движений, лишь бы не разжечь их недовольство; мысль же…
Не хочет уныло засыпать под неторопливую вязь подобных миражей – еще не все ясно в зале, не все осколки этого маленького мирка-мозаики собраны воедино: а что-то значит – взглянуть на все то глазами, что стоят по ту сторону зала, сразу за кулисами, перед сотнями взглядов…
Кажется, они немного робеют перед вспышками ламп и шелестом занавеса, шорохом точно подталкивающего: «Вперед, не смей оступиться или запнуться, их меткий взор не прощает ошибок!»; неслышно подвигаются ближе, стараясь скрыть свою незащищенность наспех накинутым на их хозяина плащом и приятно скрывающим почти все его лицо цилиндром.
Шаг сделан – в тишине, довольно кротко и утопая в гуле (расставленные зачем-то по краям сцены зеркала стыдливо поблескивают – как-то неудобно ему отражаться и… быть на себя не похожим); сотни взглядов - кто исподлобья, кто – озорно-лукаво выглядывая из-за спинки кресла, жадно следят за ним, нетерпеливо думая, что все, как надо.
Глаза же, к которым обращено все внимание зала, разочарованно опущены: теплое искорками дуновение сказки улетучивается еще более щемяще, чем много дней назад, когда, впервые их вот так встречали; оставляя за собой только жалкий писк тусклых монет, душную паутину полумрака, злорадных товарищей, считавших для себя стыдом и пустой тратой времени просто… хотя бы взглянуть на то, что они таят, о чем, едва сдерживаясь, снова вынуждены умолчать, судорожно припоминая текст, но все же…
Что-то другое, более сильное, чем рассудок, ласково прикрывает их… на потихоньку начинающую ворчать публику, на скупой прохладой дождик сна и зернышек, хрупким огоньком питающих их хозяина; кокетливо прячась за роем теней, беспрестанно рисующих…
Вначале – смятенное одиночество перед приближающимися крыльями черных листьев; затем – тоненький, красивый цветок, распустившийся долгожданно-тихо, успокаивающе играя капельками росы на лепестках, пока мимо все двигаются выкрики, сердитые подглядывания, однообразных, совершенно химерных незнакомцев, притворно улыбающихся и подсовывающих подарки в обмен на… собственный миг экстаза восторга и тщеславия, а после – все…
Словно медленно сворачивает ослепительный, мрачной пестротою, веер хаотичных порывов гула и мельканий теней, взглядов незнакомцев, ведь и… оно проходит, благовейно рассыпаясь лучиками рассеивающегося тумана – глаза внезапно, с трепетом, вновь…
Ступают на причудливые тропинки сказки, озаряемой крылышками светлячков-непосед, терпимыми топотом и эхо тысячи диковинных ленточек, подхватываемых своевольным ветерком: уже ничего не значит, когда обозлено замирают аплодисменты и шепот превращается в крик опустевших кресел – текст убаюкивает шелестом кулис, радостно подталкивающих к сцене, на которой…
Больше не пугают зеркала, а сумрачные нити теней расплетаются, оставляя сладкий, усыпляющий аромат точно самых нежных лепестков – цилиндр стеснительно-счастливо скрывает почти все лицо своего владельца, плащ неумело развевается, непривычно взбодрившись, играя бликами от ламп (вроде бы ничего и не изменилось, только… дивнее, по ту сторону зала, сразу за кулисами, перед сотнями взглядов); просто…
Что-то другое, бесконечно-прекрасное, живительно-волшебное, более сильное своим магическим сиянием, чем рассудок, ласково прикрывает его глаза, на…
Те перекрестки, что…
Будто одним своим чудным сочетанием поспешно спрятавшихся теней, бликов и притихло играющих в тиши звезд, наводят загадочную задумчивость, порою чудно белоснежную, ведь…

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 20 июня 2012 — 22:29
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





…Неравный разговор Язычок

- Это такая штука, что, как не крепись и не прячься, она, в один миг, подкрадется, только… неслышно, белоснежными шажками…
Когда, счастливо дремля в тишине, бесконечно-привычно планируется досуг: чинно побродить по комнатам, похлопать окнами и дверьми, позабавиться с картинами и статуями, да вот…
Не думалось же, что придется все эти радости отложить – кто-то еще не знает, что некультурно и неприятно, когда скидывают с хрупкой постельки громовым хлопаньем двери (кажется, тем самым ее, самую любимую, вот-вот норовит разнести); это не дело!
Однако… все негодование в мгновение может сменится радостью и торопливыми грезами пакостника, когда наблюдаешь торопливое и неумелое исчезание за углом складок невысокого плаща – это должно было быть простым карапузом!
А их, малышей (знаю по себе) очень легко напугать темнотой, падающими каплями, хлопком из-за поворота, ветерком, и они быстро выпроводятся; вот только… ребенок не будет пронзительно-недовольно пищать об «пыли и немодности замка»; все же придется радушно принять озадаченность и…
Действовать: об этом словно просили старые игрушки, валяющиеся тут и там, чашки и тарелки, которые здорово было разбивать, кресла, чучела, пианино и - вот это и вправду – лучшее, что можно придумать, - зеркало, в котором можно трещать молниями и снежком, да…
Что-то тут не так: на исподтишка бегающие стулья и кресла, разбитую посуду незваный «ребенок» только фыркал и смеялся над напряженными маханиями лап чучела медведя, бодание головы оленя, стеснительно пляшущим иногда огнем в камине; ветхими потолками, из-под которых за ним бдительно следили сотни глаз и…
И тут шаги не удались – «он» принял их серьезно, схватившись за сумочку со всякими приторно пахнущими, наляписто разноцветными штучками, с которыми тотчас принялся возиться, проявив, между прочим, неуважение ко всем этим, более чем красноречивым, намекам - что…
Аккорд у несчастного пианино берется еще выше, молнии сверкают, только и слышится треск снега, посуды, вращающихся во все стороны стрелок часов; даже… возмутительно – «он» же хвастается об этом по телефону, иногда включая в ответ маленькую лампочку, пикающую противно и звонко, громко бегая повсюду и заводя часы, отчего у любого (и у меня) голова кругом пойдет…
Как то выглядело невоспитанным, нетактичным (не хочется слышать это прямо!), когда говорят, терпеливо, гуманно, во весь голос буквально, столько времени, в ответ получают лишь… вот такую несмолкаемую тишину; ну никто и не говорил, что легко справляться с чем бы то ни было, и вот к…
Решительности обращен весь кроткий взор и упование (нельзя оставлять все, как есть – любимые паутинки порваны книжками, что заброшены «крохой» в непросветную пыль, драгоценности из сундучков исчезли (что не было бы бедой, если бы и сами сундучки не пропали), комнаты все больше и больше становятся ослепляющими, пестрыми, чужими)…
И… вновь что-то подводит: самые изощренные проделки с визжащей куклой и шмыгающим зайчиком, топающими ножками и хватающими все подряд, с шелестящими книжками и хихикающими тюбиками, занавесками, картинами, тенями и шевелящимися коврами…
Не дают ни капли чего-нибудь, кроме конфуза – непрошенный «крошка» стал заглушать уж и эти робкие, своеобразные уговоры своим писком, взвизгом, причитаниями, вроде толков о «цирке, а не шоу», «почему, если пугают, то не вижу скрытых камер и звонков восхищения, гонорара?».
Похоже… все слишком просто (или сложно, или странно, ну или… не знаю что); стыдливо покрываются алыми крапинками щечки у исчезающего красноречия, предпочитающего в последнее время благовейно, тайком исследовать комнату негаданного» гостя, напакостить там, в надежде на какое-никакое, более яркое и весомое убеждение для «него».
К счастью, очень заманчивому и тонкому, среди всяких «его» шепотов и возгласов – пустых рюшек, подвесок, заколок, шкатулок, оно нашлось – это картина, на которой была изображена милая девушка, улыбающаяся и одетая в… тот же плащ, что и у «него» (так вот в чем дело: гость не боится, потому, что вырос из «времени крох» и путь к его пониманию лежит через совершенно другие доводы!).
Вдохновлено, прибодрившись, миг задумчивости проходит – словно ласково зачерпывается память и… вовсю, усердно попробуется зазвучать трель похвал, комплиментов, улестивых слов, согласия со всем, например, розочки, подкинутой незаметно, или обрушивающегося дождика из алмазов, лепестков и жемчужинок, и не жалко расходов – покой всегда будет дороже, желанее, тем более, хоть как-то близостью четкой и спокойной точки в разговоре; но…
(Не может быть!) – едва собравшись стройным пучком, слова иссякают, вся музыка сходит на нет, отпрянув, спрятавшись, смущенно проглотив нотку… глухой разочарованности, писка удивления: девушка из картины, даже прикоснувшаяся теплыми пушинками глаз к совестливому потупленному взгляду, не вернется (вдруг становится жаль, отчего-то…), и разговор еще наберет обороты, сверкнувшие злобным зырканьем…
Невысокой женщины, весьма кислого, даже… злющего вида, кривой свирепой улыбки и тонких, скупых черточек, злорадной усмешкой отслывающая на самые колкие словечки в мире (ой… только не это!) – метание посуды, щелканье фотоаппарата, швыряние в зеркала, писк и тарарам по поводу «испорченной модной, только купленной блузки», «тошноты от ничекмных роз и дешевых жемчужин», «безобразия всего»; чего от них не натерпишься, хорошо, что…
Всегда (ну, это… лично мне, по крайней мере) можно убежать от продолжения этой бури фразочек, в новый замок, уже готовым ко всему, и к новому…
…Неравному разговору.
- Это такая штука, что, лишь присмотрись и вслушайся, она, в один миг, растает, только… неслышно, на прощание мелькая белоснежными шажками…

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
gaze
> 21 июня 2012 — 16:32
  [Id]



Модератор


Покинул форум
Сообщений всего: 594
Дата рег-ции: Май 2011  
Репутация: 1





(А папа... не против...) Закатив глазки

...Того, чтобы я, как он сам выразился, "утерла нос" давней подружке, зазнавшейся и захваставшейся о том, что только ее "окружают успех, поклонники и красота"; потому, однажды, в белом-белом сиянии...
С его привычным: "Пошли!... Не будем грустить!", мы окунулись в... необычно колыхавшуюся и мерцающую чем-то синим, карту мира, что была во всю стену и как-то вдруг сделалась окошком к...
Зале с, казалось, сотнями парапетов, углов, раскрашенных во все цвета радуги и будто прячущие занятные вещицы; любопытство мое все разгоралось и... папа согласился с тем, чтобы я взглянула на них.
Оказалось, это дело вовсе не из простых - зала напоминала куб, лоснящийся, в котором не за что зацепиться, при желании достигнуть парапетов; и это не придавало мне храбрости, чистосердечно принявшейся просить папу "вернуться домой".
Но он добродушно усмехнулся, загадочно-мягко подтолкнув к зале, говоря об "непременно для такой красавицы, как я" спрятанных в ней вещах.
И это стало для меня светлым лучиком, за крошечную ручку... рывком поднявшим в воздух: это случилось так быстро и чудно - мои ноги сами перебирали в его прохладной кисее полумрака, послушно скользя то к одному парапету, то к другому; и в каждом из них показывались вдруг очертания моря, песков, смешного клювика и необычных глаз...
Я так и не смогла разглядеть, кого именно, но помнила, что они были красивыми, какими-то... магическими и кроткими одновременно; неожиданно папа, погладив меня по голове, тихонько заметил, что "вот как хорошо - одна тропинка тобою уже узнана" и что пора "идти к другим".
В стремлении уловить его слова, я огляделась вокруг: те же гладкие грани куба, а не залы, те же подсветки-парапеты в его потемках; но тут... мой взгляд поймал притаившееся на мне восхитительное, пышное, темно-синее платье, усыпанное крошечными алмазами, что волосы оказались собранными в прическу, о которой я только мечтать могла, а на руке - дивный браслет. Неудивительно, что, как бы с новым цветом, мои глаза с интересом осторожно последовали за папой, слегка толкнувшим один из наиболее низких парапетов, за которыми...
Нас встречали те самые глаза, что когда-то поразили меня - они были зелеными, робко поблескивающими и принадлежали высокому коню, с немного кучерявой, черной, как смоль, гривой, нежно-рыжему, поприветствовавшему меня радостным ржанием (точно он ждал меня). Я с трудом перевела взор на папу и...
Не могла сдержаться от смеха: он был весь в... тряпках, которыми безуспешно пытался заткнуть клюв большому, забавно выпучившему глазищи и без умолку ухавшему филину (вот почему я испуганно вздрагивала, а папа немножко рассердился); тут мне пришлось невольно...
Тихо вскрикнуть: он наконец быстро-быстро забрался на филина, изловчившись, запихнул ему в клюв самую большую тряпку (от чего тот стал еще уморительнее видом) и дал шлепка - он послушно, все же умудряясь едва слышно ухать, поднялся на огромных крыльях над землей; я же... тоже немного поднялась над ней!
Осматриваюсь - это шалости коня, с интересом осматривавшего меня, а потом... появившегося прямо подо мною, с энтузиазмом бросившись в бодрую рысцу и, как мне показалось, счастливо тихо посапывая; это необычная лошадка, в чем же дело?
Отвечать на этот вопрос не было времени, поскольку... вконец измучившийся с тряпкой, мешавшей ему ухать в свое удовольствие, филин закапризничал и гордо припустил от намеченного маршрута (вокруг были душистые травы, по которым, резвыми одуванчиками, прыгали солнечные лучики, ароматные цветы и невидимый дождик росинок, перешептывающийся хихиканьем и топотом ножек невиданных зверей).
Конь храбро последовал за ним, будто догадываясь, как мне спокойно и хорошо, когда поблизости есть папа, почему-то совсем не испугавшийся происходящего, и внимательно смотрящий вперед, не забывая советовать мне "не бояться, крепче держаться за поводья коня", ведь "все будет хорошо"; даже...
"С бумом" - впереди замаячил ветерок пустынь, кривляющийся рожицей из песков и иногда посвистывающий, важно смакуя, как филин, совсем растерявшийся, испуганно увеличил до невозможного глаза и... так, с тряпкой в клюве, отлетел вдаль колесом, не в силах больше чувствовать себя плюшевым, которого можно подбрасывать и кружить на все лады (хорошо, что папа успел соскочить с него).
Я также аккуратно слезла с коня, обнаружив у него в кармашке седла сироп с капсулами витаминок, их незамедлительно поспешила дать папе; он же, поблагодарив и поделившись со мною... удивительно оказавшейся рядом картой, сказал про то, что "пожалуй, все дороги ты нашла", "можно идти домой" и, взяв коня за повод, повел его назад.
И нежданно я вспомнила, как меня приятно удивил (и даже насмешил) филин, как мне даже неловко было слышать, сквозь комфорт мерного цокота копыт, его робкие попытки высвободить клюв для безобидного, потешного уханья, которого уж вовсе перестала бояться; как беспомощно уставились на все на свете его глаза... Нет, неправильно бросать в беде кого бы то ни было!
И... папа кивнул на это утверждение, сев верхом на коня, посадив меня рядом, и пришпорив его - цокот копыт старательно-задумчиво ускорился, стремясь догнать ветерок; бесстрашно поднимая пыль и усердно не оглядываясь на неприятный шум неподалеку...
То шумело море, балуясь волнами и... то поднимаясь, то опускаясь, предлагая моему взгляду висящую в воздухе лестницу, ведущую к клетке, из которой все так же преданно глядел филин!
Не долго думая и не слушая предостережений внутреннего голоса, сомневающегося молчания папы, я сама направила коня к лестнице, от волнения беспрестанно торопя и гладя его; и...
Откуда ни возьмись, огромная волна, одна за другой, со всех сторон, ударила прямо по глазам коня, ослепив его столпом колких искр; он, отпрянув, попытавшись развернуться и увести ездоков в безопасное место, встал на дыбы, а после - поскользнулся на горячих камнях и... упал (только папа и успел спрыгнуть и подхватить меня).
А я... не могла прийти в себя: конь вдруг исчез, опустив тихие глаза и отвернув от меня рану на лбу - как так?! Что-то непонятное наполнило меня тоской, от которых я тяжело опустилась на ледяные ступени, ведущие к берегу, рукой ловя воздух, словно желая еще хоть раз погладить его – только-только, на том месте, был он, оптимистично бьющий копытом и стеснительно встряхивающий гривой, тихонько смеющийся со мною негромким ржанием; и теперь на этом месте пусто...
Из-за меня, почему-то в тот миг подумавшей, что все то - несерьезно, просто шутки, быть может, дремы... Но это не так - папа, обняв меня, ласково попросил "не грустить", потому "пойдем отсюда, а... лошадка обязательно вернется, она просто ненадолго отошла" (кругом все точно взрывались волны, уже скрывшие клетку с филином; потому, наверное, он так говорит)...
Но... глазам своим не верю: я успела отметить глазами, как чья-то человеческая фигура, словно проскользнув мимо меня, мягко наклонившись и шепнув мне слова: "Не грусти, я всегда... буду рядом!", исчезла в волнах, взобравшись по ним, как по лестнице; и, можно ли было подумать, что то...
(Не обман зрения?!) - не прошло и нескольких мгновений, как, со стороны моря, в, припорошенном снежком, светло-рыжем сюртуке и цилиндре, ко мне подошел юноша, торжественно вручив папе филина (с усилием, кажется, сквозь тряпку в клюве, соображавшего - был он где-то в ветерке пустынь, в снежной клетке или ему только показалось); а мне...
Пряча, странно знакомую ранку на лбу, черными кудрями, протягивая восхитительную статуэтку-розочку, вырезанную из жемчуга и тихонько... исчезнув; через мгновение - подо мною...
Снова благовейно зацокотал копытами конь, притихло чуть шевеля ушками (я угостила его, припасенными папой, из залы-куба, конфетами… и гладила), ловя восторженные попытки ухнуть во весь голосок филина, парящего чуть впереди него, но...
Я изумленно слушаю папу, рассказавшего краткий курс географии и слегка пожурившего меня (получается, это я, дремля, измяла его любимую карту!); ведь... знаю – это все не просто так, он меня любит и потому даже вместо нудных рассказов про страны...
Навсегда подарил мне захватывающую, бесконечно-загадочную и добрую сказку; а...
(Папа не против... никогда...
Того, чтобы) я однажды, осторожно вступила, вместе с ним, со смешным филином, и с...
Теми глазами, красивыми, какими-то... магическими и, в то же время, кроткими...
В ее белое-белое сияние...

-----
присматриваюсь к этому миру...))
top
« Стихи и проза »

 
 
Сейчас эту тему просматривают: 1 (гостей: 1, зарегистрированных: 0, скрытых: 0)
Все гости форума могут просматривать этот раздел.
Только зарегистрированные пользователи могут создавать новые темы в этом разделе.
Только зарегистрированные пользователи могут отвечать на сообщения в этом разделе.

 Похожие темы: проза
Темы Форум Информация о теме Обновление

RSS 23.02.2018 - 13:38
© MAGIC STUDIO 2008-2015
Все права на материалы принадлежат их авторам! При копировании ссылка на первоисточник обязательна!
18+ ВНИМАНИЕ!
Материалы сайта могут содержать информацию, относящуюся к категории "только для совершеннолетних".
[Script Execution time: 0.1591]     [ Gzipped ]